- И? - повторяю я, подаваясь вперёд и чувствуя, как внутри всё сжимается.

- Он учился в том же университете, что и Владлен. Когда мне прислали его фото, я понял, что уже видел его с братом. Сложил факты и сделал выводы - свадьба подстроена, и тебя нужно спасать.

- Зачем? - резко спрашиваю я. - Зачем тебе нам помогать? Разве планы твоего брата не совпадают с твоими?

Герман прищуривается, его лицо становится жёстче.

- Нет, - говорит он спокойно, но твёрдо. - Не совпадают. Я за честную конкуренцию. Мне хватает моей компании. Я не прочь её расширять, но законными методами. Ладно, - соглашается он, видя, как сузились мои глазами, - законными на грани - я не Владлен.

Я хмыкаю:

- Я читала о тебе прямо противоположное.

Герман усмехается, но его улыбка не достигает глаз.

- Я тоже читал о тебе не то, что вижу при личном знакомстве, - отвечает он, поднимаясь.

Я тоже встаю с кресла.

- А если ты все это знаешь, почему не действуешь?

- Увидев тебя сбежавшей со свадьбы, я подумал, что вы сами раскрыли замысел Безрукова, и поэтому ты отменила свадьбу. Решил, что мое вмешательство не нужно. Вот почему солгал, не хотел светить участие брата. Но ты страдала, говоря о бывшем женихе, и я понял, что причина в другом. И погуглил.

- Ты же не читаешь того, что пишут в сети.

- Не в этот раз, - ухмыляется он.

- Ты с ума сошла? - папа буквально в бешенстве и даже не пытается говорить спокойно. - Зачем ты полезла к Поланскому?

- Он сам меня пригласил, я не могла отказаться. Ты же ничего не рассказываешь! - пытаюсь защититься я, чувствуя, как теряю почву под ногами.

Я, конечно, знала, что он не придет в восторг от того, что я расскажу, но что его гнев оберется против меня же, не могла и подумать!

И если и жалею, что полезла куда-то, то не к Герману, а к отцу со своими откровениями…

Мы в его кабинете, который всегда был для меня местом, где я чувствовала себя в безопасности. Моя волшебная нора, собственная страна чудес, как у Алисы - у нас с ней и имя почти одинаковое…

Он часто брал меня с собой маленькую, и я часами играла с куклами под столом, приставленным к его директорскому, представляя, что это мой замок. Или сидела за большим столом в высоком кожаном кресле, в котором мои ноги не доставали до пола, и притворялась генеральным директором, а папа был рядом и смотрел на меня с горделивой улыбкой.

Сегодня мы по разные стороны этого стола, и он кажется мне стеной, отделяющей нас друг от друга.

Папа не может сидеть спокойно, он вскочил и ходит туда-сюда, шумно недовольно дыша.

Останавливается напротив и чеканит, подавляя раздражение:

- Не рассказываю, Алина, потому что это не твое дело! - резко парирует он, еще сильнее повышая голос. - Большой бизнес - не место для маленьких девочек. Не рассказываю, и, как выясняется, правильно делаю…

- Нет, мое! - тоже вскочив, возражаю, и голос дрожит от нарастающего возмущения. - Я тоже причастна к тому, что происходит в компании.

На мгновение наступает звенящая тишина. Папа не двигается, но его взгляд становится острым, как лезвие.

- Именно поэтому, Алина, - подавшись вперед, вонзается он в меня своими лезвиями - впервые в жизни смотрит на меня так . - Именно поэтому я не хочу, чтобы ты вмешивалась. Ты достаточно "помогла". Ты это хотела услышать? - добавляет после долгой паузы, во время которой я тускнею и тухну от его неприкрытых обвинений. - Этого хватит, чтобы ты поняла и перестала путаться у меня под ногами?

Я замираю, будто меня ударили.

- Не путалась у тебя под ногами? - переспрашиваю я, голос мой звучит глухо. - Ты… правда этого хочешь?

Он молчит, стиснув челюсти. Я вижу, что ему трудно. Что он сам сожалеет о своих словах, но не собирается забирать их обратно. Большего упрямца, чем мой отец, отыскать трудно.

Но и я не отступлю - упрямство я унаследовала у него. Хоть и не пойду в открытую конфронтацию - хитростью я пошла в маму.

- Хорошо, - выдыхаю, чувствуя, как в груди поднимается ком обиды. - Я не буду мешать.

Разворачиваюсь, чтобы уйти, но слышу его голос за спиной:

- Алина!

Замерев в центре кабинета, не оборачиваюсь.

- Это не значит, что я не ценю твою помощь… - в голосе больше нет ни капли гнева - папа остывает так же быстро, как вспыхивает. - Или тебя.

- Я знаю, - делаю последние шаги до двери, берусь за ручку и только тогда поворачиваюсь к нему:

- А почему ты сам не обратился к Поланскому как обещал мне? Ты говорил, что он - наш единственный шанс, но до сих пор так и не был у него. Почему?

- Потому что… Это сложно, Алиненок, - он слова ласков со мной.

- Герман Поланский ждет в приемной. Может, хоть сейчас вы поговорите и объединитесь против общего врага.

- Общего? - вскидывается отец. - Безруков присосался только к нам.

- На самом деле нет, - входит без приглашения Герман. - Не только. Ваш зять оказался умнее моего алчного братца, и провел его. Я не знаю подробностей - пока, - но выходит так, что Владлен нанял Безрукова, намереваясь внедрить его в вашу фирму с целью промышленного шпионажа. Иван же, похоже, оказался не дураком и, когда понял, что ему удалось не только проникнуть в фирму, но и завоевать сердце ее наследницы, - говоря это, он не смотрит на меня, а мне хочется раствориться в воздухе, испариться, исчезнуть - так мне стыдно что оказалась такой легковесной дурой.

Что позволила себя обмануть, что не увидела его корысти…

Я думала, Иван любит меня, что мы - родственные души, две половинки… Но не я ему была нужна, а мои деньги. Точнее, деньги моего отца…

- То решил кинуть старого дружка, и поиметь больше, став зятем самого Каурова, - усмехается Герман, чем заслуживает недобрый взгляд от папы.

Боже, они как два боевых быка на арене! Брови насуплены, ноздри раздуты, взгляд исподлобья - только и ждут сигнала, чтобы кинуться друг на друга! Каждый хочет быть главным, тянет одеяло на себя и не хочет уступать. Разве они договорятся?..

- Я все еще не понимаю, как это объясняет, почему он и твой враг тоже, - напоминает отец нелюбезно. - Здесь пока только про нас.

- Безруков вместо того, чтобы шпионить на брата, стал шпионить против него - чтобы кусок, который ему достанется, был больше. За последние полгода мы проиграли вам немало контрактов.

- Потому что я умнее? - с ядовитой улыбкой парирует отец.

- Потому что я был занят, - не менее ядовито отвечает Поланский.

Кажется, его ледяное спокойствие начинает трещать по швам.

- Так занят, что не было времени уследить за братом? - усмешка папы почти презрительна, и Герман не уступает ему в этом.

- Влад выбрал очень удачный момент для своей маленькой революции. Я был сосредоточен на других объектах и немного отпустил управление проектами на самотек. Поэтому нездоровую тенденцию повальных проигрышей заметил не сразу.

- Ты же не думаешь, что я их тебе уступлю, - сухо бросает отец, выпрямив спину, - раз они, по-твоему, достались мне нечестно?

- Нет, не думаю. Я просто хочу поквитаться.

- Поквитаться? - папа сдвигает брови, в его глазах появляется мрачное понимание. - И ты думаешь, я стану помогать тебе в этом? Мне нет дела до твоей вендетты.

- Потому что у тебя своя? - парирует Поланский.

Его лицо неподвижно, но глаза холодно мерцают. Отец оскаливается, уголки его губ опускаются в зловещей полуулыбке, а затем, спустя долгую паузу, всё же отвечает:

- Хотя бы поэтому. У меня личные счеты с Безруковым, и делиться своей добычей я не намерен. Я сам с ним разберусь. Ничья помощь мне в этом не нужна.

Воздух в кабинете будто сгустился, становясь липким и вязким. Настенные часы едва слышно тикают, отмеряя секунды молчания, напряжение нарастает.

- Папа, но ты же сам говорил… - пытаюсь напомнить я ему наш разговор, когда он сам считал, что союз с Германом - наш единственный шанс спасти компанию от наглых притязаний Ивана.