- У нас есть такая документация? - выдыхаю я почти беззвучно, шокированная тем, что слышу и вижу.

- У всех она есть, дочь. Я, как старик Генри Форд, готов отчитаться за каждый свой миллион, кроме первого, - его усмешка выглядит как гримаса боли, и мне отчаянно жаль его. - Если Иван пойдёт с этими документами в прокуратуру… - продолжает он, - мы вряд ли сможем отмыться. Не ты, конечно - я, - успокаивает он меня, как будто моя безопасность - единственное, что меня волнует.

- Но ты же… Ты не допустишь этого?

Папа подходит и помогает мне подняться. Целует меня в кромку волос. И вместо ответа на мой вопрос говорит мне в глаза:

- Ивану уже недостаточно того, что он может получить при разводе. Он не хочет часть компании, Алина. Он хочет её всю.

И в этот момент мой мир остановился.

Планета под названием Алина перестала крутиться по своей орбите, она зависла в воздухе, замерла, как за секунду до взрыва вселенной.

- Па-па… - произношу, скорее, выдыхаю по слогам, будучи не в силах сказать ничего больше.

Это катастрофа. Это худшее, что могло с нами случиться.

Эти дни после свадьбы я переживала, что Иван предал меня, страдала, что он обманывал меня и использовал, но все это больше не имеет значения. Теперь это кажется ничтожной мелочью, не заслуживающей моего внимания. Становится неважно даже, говорит ли Лариса правду о том, кто отец ее ребенка, неважно, зачем она явилась на свадьбу - чтобы действительно вернуть себе Ивана или просто отомстить ему за то, что он ее бросил. Неважно, сама она это придумала или ее кто-то надоумил, заплатил. Все неважно.

Все ерунда, кроме того, что Иван все это время заранее готовился к тому, чтобы кинуть нас. Кинуть по-крупному.

Теперь я снова думаю, что и появление Ларисы - тоже часть его хитроумного плана. Оно было нужно, чтобы дать ему легитимный повод развернуть свою войну против нас. Или он планировал отложить свою захватническую кампанию на после медового месяца?

Что бы я ни придумала, вряд ли мне удастся угадать его план - мне просто не хватит его коварства и подлости. Его тонкого и холодного расчета.

Голова, кажется, лопнет, от всех этих мыслей.

- Пап, - зову снова, надеясь вывести его из того транса, в который он как будто погрузился и из которого вынырнул ненадолго только чтобы рассказать мне, на каком мы дне.

- Не сейчас, Алин. Пожалуйста. Сейчас мне… надо подумать.

На его лице - усталость и обречённость, которых я не видела раньше. Отец, всегда уверенный, с прямой спиной, будто крепость, сейчас выглядит… потерянным. Человек, который построил целую империю, в этот момент кажется мне таким же уязвимым, как и я сама.

И, я, кивнув, молча выхожу от него.

Но не иду обратно к основному входу в офис, чтобы не нарваться еще раз на Ивана - сейчас, когда он понимает, что я все знаю, он бы уже не стал притворяться, а я бы смогла выдержать его высокомерные взгляды и насмешки. Я проскальзываю бестелесной тенью за дверь запасного выхода, и спускаюсь не на лифте, а по ступеням. Много-много ступеней, много лестничных пролетов.

И возвращаюсь в свою старую квартиру.

Раздавленная ужасом от того, что помогла Ивану провернуть его аферу, сама привела его к отцу, поручилась за него перед ним как за хорошего человека, я обессиленно падаю на кровать. Долго бессмысленно таращусь в потолок, пока наконец не засыпаю.

Мне снится тот форум строительных компаний, на которой больше года назад я познакомилась с Иваном. Он тогда весь вечер не спускал с меня глаз. Я заметила его настойчивое внимание и восхищенный взгляд почти сразу, и он сопровождал меня на протяжении всего вечера. И официальной части, и на банкете после. В банкетном зале он стоял у дальней от меня стены, но не переставал смотреть на меня ни на минуту. Когда бы я ни взглянула проверить, он все еще смотрит или уже нет, я неизменно встречалась с ним взглядом. И в конце концов подошла узнать у него, чем заслужила столько повышенный интерес. Он сказал, что никогда в жизни не видел никого красивее меня, и выглядел при этом таким искренним и отчаянно восхищенным, что обезоружил и покорил. Когда вечер закончился, он попросил позволить ему меня проводить, и я благосклонно согласилась.

В моем сне ситуация повторилась, но сегодня я сказала ему "нет". Жаль, что это был только сон, и с наступлением утра ничего не изменилось.

Безруков все еще угрожает отнять нашу компанию, а я все еще его жена.

Но я должна что-то придумать. Не должна позволить папе сдаться. Мы ничего ему не отдадим!

Нужно выгнать этого подонка из фирмы. С голой задницей - это он сказал, не я. Но план хороший.

Пару дней я ничего не слышу ни от папы - мама сообщает, что он закрылся в домашнем кабинете и почти никуда не выходит, - ни от Безрукова, ни от кого.

Бездействие меня убивает, и добровольное затворничество папы тоже очень беспокоит, поэтому на третий день я еду к нему.

Пообещав маме потом с ней поговорить, сразу иду к двери в кабинет. Постучав, ответа не жду, а сразу вхожу и вижу отца за большим столом красного дерева. Он говорит с кем-то по телефону, но, подняв глаза на меня, сразу заканчивает разговор и резво поднимается мне навстречу.

Улыбается, не широко и радостно, как обычно, но и не подавленно - скорее, он выглядит загруженным.

- Привет, дочь. Прости, что пропал, было много дел. Сама понимаешь… - он касается теплыми губами моей щеки.

- Понимаю… - тяну я рассеянно.

Я ожидала увидеть его таким же убитым, как тогда в офисе, сгорбленным и потерянным, с потухшим взглядом, но нет. Папа бодр и энергичен, как всегда. Но не безмятежен.

- Как ты? - в его голосе забота.

- Нормально, - я сама собиралась спросить, как он, но пропускаю эту часть - и так понятно. - Вижу, ты занят… Поговоришь со мной?

- Конечно, Алин. Всегда. Проходи. Садись.

- Пап, - начинаю сразу, усаживаясь, - я хочу знать подробности. Чем конкретно Иван шантажирует тебя? Что за документы у него?

- Зачем тебе это? - качает головой недовольно. - Не хочу, чтобы ты вмешивалась. Поверь, у меня все под контролем.

- Я буду вмешиваться, - возражаю твердо. - В том, что случилось, виновата я и…

- Конечно, ты тут ни при чем! - восклицает он и вскакивает, раздраженный моим заявлением. - Виноват только я. Я один, запомни это, дочь!

- Но ведь это я привела его к тебе, я сказала, что он…

- Неважно что ты сказала. Решение брать его в компанию или нет, принимал я. Я мог прислушиваться к тебе или нет. Ты, разумеется, моя дочь, я люблю тебя и ни в чем тебе не отказываю. Но это не касается бизнеса. Так было всегда и ты это знала. Скажи мне, когда ты пришла ко мне с Иваном, ты была уверена, что я возьму его к себе?

Опускаю голову.

- Нет, не была…

- Брал ли я кого-то еще, основываясь лишь на твоих рекомендациях? - продолжает он наседать.

- Нет, никогда.

Иван был не первый, кого я пыталась пристроить в нашу фирму. То подружку секретаршей, то сокурсника по универу в маркетинговый отдел, то своего психиатра сватала папе штатным психологом… И всем он отказал. Кому-то сразу, кому-то после ряда собеседований, но работу не получил никто. Только Безруков.

И он тоже прошел полный цикл трудоустройства, включая службу безопасности. Поблажек ему отец не делал. Так что моя протекция - не самый надежный способ бустануть карьеру.

- Поэтому твоей вины в том, что я допустил к себе ненадежного человека не больше, чем вины… уборщицы Галины Павловны. Так что перестань посыпать голову пеплом и иди ко мне, - он распахивает мне свои объятия.

Я с удовольствием обнимаю его и прячу голову на широкой груди. Но стою так недолго - мне не терпится узнать, что он успел предпринять против Ивана.

- Но что мы будем делать? Ты же не позволишь ему забрать… все?

Папа садит меня на стул, а сам присаживается на край стола рядом.