- А что мне, продолжать страдать по Ивану? - парирую я, чуть резче, чем хотела. - Или лучше, вообще, как он - кидаться в новые отношения, не закончив старых?!

Мама тут же отклоняется с виноватым видом.

- Прости, - говорит примирительно. - Я не то хотела сказать. Конечно, ты лучше знаешь, как и когда тебе заводить отношения. Просто Герман такой... взрослый, такой серьёзный. Я боюсь…

- Герман старше меня всего на восемь лет! - перебиваю я, не давая ей озвучить свои страхи - не хочу знать. - Это вообще не разница. Твой любимый Ретт Батлер был старше матери Скарлетт, и они для тебя идеальная пара, - напоминаю.

Она улыбается, разводя руками.

- Ну ладно, ладно. Не кусай меня только за то, что я - мама.

Я вздыхаю, пытаясь смягчить тон:

- Мам, я ценю твою поддержку, понимаю, что ты волнуешься, но всё хорошо, правда. Я полностью доверяю Герману.

Она ничего не говорит, не возражает, но в её глазах отчётливо читается: "Ты и Ивану доверяла…"

Я облизываю губы - критика принимается. - Сейчас все по-другому, мама, - добавляю тихо. - Я не ослеплена Германом. Я чувствую к нему что-то... более зрелое, осмысленное. Это не слепая влюбленность, не примитивный всплеск гормонов.

Говоря это, чувствую, что краснею, потому что гормоны между мной и Германом не просто плещут, а искрят. С ним я каждый раз взрываюсь и распадаюсь на атомы.

И я знаю, что это - настоящее.

- Ты не думаешь, что торопишься? - спрашивает она уже без тревоги в глазах, просто уточняет.

- Я поторопилась с Иваном, - отвечаю уверенно. - С Германом все не так.

- А Иван - совсем забыт?

- Совсем. Нас больше ничего не связывает, и никаких чувств нет.

И это правда - не осталось даже ненависти. Просто чужой человек. Я и не думала, что излечусь от него так быстро. Но Герман Поланский - очень мощное лекарство…

- Ребенок, наверное, уже родился… - произносит мама задумчиво.

- Родился, - признаюсь в надежде, что эту тему мы закроем раз и навсегда: - Я заходила в соцсеть к Ларисе.

Не сама заходила, а ее новости предложились мне как те, что могут меня заинтересовать, раз однажды я бывала в ее профиле. Но маме я этого не объясняю - лишнее.

- Она выложила фотографии с выписки из роддома. На них ребенка - это мальчик - держит Иван. И есть фото, как они вместе гуляют с коляской. Так что они или снова вместе, или он хотя бы признал сына.

А это значит, что, либо он солгал мне при нашей последней встрече - в очередной раз, - либо он, возможно, живет с нелюбимой женщиной. Ради сына или потому что… не знаю почему. В любом случае, может ли быть что-то худшее в жизни?.. Для меня нет. Хоть мы и отпустили Ивана, он несчастлив. Он сам наказал себя так, как я никогда бы не смогла.

Но меня не утешает эта мысль. Мне действительно все равно.

Мама открывает рот, чтобы что-то сказать, но в этот момент в столовую входит бодрый и очень довольный собой папа, и наш девчачий разговор сам с собой сворачивается. Мы с папой тепло обнимаемся, и он требует себе тоже чай.

Время, отведенное мной родителям, пролетает незаметно, и я снова сажусь в машину и еду домой, где меня уже ждет Герман.

Увидев меня, он выходит.

- Подождешь, я поднимусь, чтобы переодеться? - спрашиваю, раскрасневшись после долгого приветственного поцелуя, от которого у меня неизменно киселеют ноги.

- Дай ключи, я пока загоню твою машину в паркинг.

- В замке зажигания, - улыбнувшись, чмокаю его и бегу переодеваться. У двери подъезда поворачиваюсь: - Так и не скажешь, куда мы едем? Чтобы знать, во что переодеться.

Он низко смеется:

- Хорошая попытка, но нет.

А, когда мы на его спортивной машине выезжаем на МКАД, он подает мне новую шелковую повязку на глаза, которую обычно используют для сна.

- Что это? - спрашиваю удивленно.

- Надень.

- Что? Зачем?! - мои глаза непроизвольно ширятся, а сердце разгоняется в каком-то трепетном волнении.

Не страхе, нет, но предвкушении. Я почему-то вспоминаю Ким Бейсингер и, кажется, я чувствую то же самое, что и она, когда Микки Рурк надел повязку на нее.

- Доверься мне, - просит Герман, беря меня за руку и глядя прямо в мои глаза.

Продолжая смотреть на него, подношу повязку к лицу и надеваю, разорвав наш контакт глазами. И сразу погружаюсь в кромешную тьму. Только слышу и ощущаю уверенное пожатие его руки.

- Герман, ты заставляешь меня думать, что ты латентный маньяк, - пытаюсь пошутить, смягчив слова улыбкой - он-то меня видит.

И тихо смеется:

- Если так, то ты самая спокойная жертва в мире.

И он прав. Мне действительно спокойно. Я чувствую, что могу ехать с ним вот так куда угодно.

Он поглаживает мою ладонь, и я испытываю так много всего. Чувствую себя совсем не так, как в отношениях с Иваном.

Это совершенно другой уровень отношений - то чувство было каким-то незрелым, подростковым, а сейчас я ощущаю очень глубокую привязанность к Герману и такой запредельный уровень доверия, что мне совершенно не страшно ехать с ним с закрытыми глазами. Даже когда я не знаю куда.

- Так и не скажешь, куда мы едем? - спрашиваю из чистого любопытства и просто чтобы услышать его голос.

Когда я его вижу, могу и молчать, но когда слух - единственное, что мне доступно, я хочу его слышать.

- Не скажу, - отвечает он, сжимая мою руку чуть крепче.

Это тоже ответ.

- Смотри, если мне не понравится место, я сбегу, - предупреждаю.

- Я тебя поймаю, - отвечает он с ухмылкой, и я улыбаюсь.

Мы оба знаем, что не сбегу.

Мы едем достаточно долго, мне даже кажется, что мы давно покинули область, если не страну. Когда не видишь, внутренние часы сбоят. Но наконец машина замедляется, затем останавливается. Я слышу, как открывается дверь, затем Герман, отпустив мою руку, выходит и открывает мне дверь.

- Герман, что ты задумал?

Он вновь берет меня за руку и помогает выйти из машины.

А как только я оказываюсь перед ним, сам снимает с меня повязку. Я на миг зажмуриваюсь, а когда открываю глаза, с удивлением узнаю место.

Это…

Отель, в котором не состоялась моя свадьба с Иваном.

Странный выбор.

Сказать, что я шокирована… Нервно сглотнув, встречаюсь взглядом с Германом.

- Объясни, - прошу хрипло, но осекаюсь, видя, как открыто и с какой любовью смотрит он на меня. Такой взгляд просто невозможно подделать.

Я таю под ним, и мне даже становится стыдно, что я на мгновение допустила, что это какой-то подвох или розыгрыш. Допустила, что Герман способен на такое.

- Я привез тебя сюда не потому, что это место твоей неудавшейся свадьбы, - говорит он, убеждая меня взглядом и жаром своих ладоней. - Это место, где мы с тобой встретились. Я привёз тебя к началу всего.

Его голос звучит тихо, но каждое слово падает в моё сердце, как камешек в воду, вызывая круги.

- Я хочу обнулить твои воспоминания об этом месте, заменив новыми - счастливыми. Нашими… Здесь все началось для нас, и пусть это будет нашим местом, - он поднимает мои руки к лицу и целует. - Согласна?

Его взгляд глубокий, требовательный, но полный тепла.

- Да, - отвечаю я, не в силах сдержать улыбку, и, оглянувшись на совершенно пустую парковку, спрашиваю: - Но почему тут никого нет?

Он улыбается тепло и с гордостью.

- Я купил его. Для нас.

Я тянусь к нему, чтобы поцеловать и поблагодарить, и точно знаю, что все и всегда теперь будет "для нас".

Все.

И всегда.