Цифры этажей над кабинами дразняще меняются, показывая, что все они либо идут выше, либо даже не доезжают до нас.

- Я только хочу сказать…

- Ничего не хочу слышать, - повернувшись к нему, затыкаю ему рот, всем видом демонстрируя, что разговаривать с ним не собираюсь. - Единственное, о чем мы можем поговорить - это о том, как ты отказываешься от всех своих угроз и притязаний на нашу компанию. Ничто другое меня не интересует, Иван. Тебе есть что сказать?

Смотрю на него испытующе, буквально пригвождаю взглядом.

Он качает головой, убирает руки в карманы брюк. Его взгляд сразу тухнет - ну, конечно. Он согласен говорить только на своих условиях и о том, что интересно ему.

- Это не разговор, Алина. Ты всё упрощаешь, сводишь к деньгам, а все гораздо сложнее.

Меня передергивает. Его слова звучат так фальшиво, что я чувствую горький привкус на языке.

- Я свожу к деньгам? Это я, узнав о перераспределении доли в фирме, уговорила тебя жениться до этой даты? Я пытаюсь отжать у тебя дело жизни твоего отца? Оставь свои речи для того, кто тебе еще верит. И это точно не я.

- Теперь ты веришь Поланскому? - его голос становится более резким.

- Что?..

- Ты была на их семейном празднике. Сегодня вы вместе пришли сюда. Ты встречаешься с ним? - он смотрит в упор, требуя ответа.

И меня поражает его повелительный тон - как будто у него есть право спрашивать меня об этом.

- Какое тебе дело, с кем я встречаюсь? - я настолько ошарашена, что даже не возражаю на его дурацкое предположение.

Я и Поланский! Надо же придумать…

- Ты все еще моя жена, - повторяет.

Я лишь фыркаю, закатывая глаза. И наконец слышу спасительный звуковой сигнал - лифт останавливается на нашем этаже. Даже сразу два. Я быстро шагаю в тот, что ближе ко мне, даже не глядя, вверх он или вниз. Пофик - лишь бы поскорее исчезнуть отсюда.

Повернувшись, смотрю на бывшего любимого, пока двери лифта не прячут меня от него. Только тогда я облегченно выдыхаю.

Его голос все еще звенит у меня в ушах, но его легко заглушить музыкой в наушниках, и я достаю их из сумочки.

Стеклянные двери бизнес-центра с тихим шипением раздвигаются передо мной, и я полной грудью вдыхаю теплый летний воздух, замещая им запах Ивана, который еще чувствуется. Но внезапно резкий порыв ветра уже не кажется теплым, едва не сбив меня с ног, и я, посильнее запахнув на себе пиджак, даже делаю шаг назад, чтобы скрыться от ветра.

И вдруг машина, нахально припаркованная прямо у входа, сигналит фарами.

Я оглядываюсь - вокруг ни души. Совершенно никого, кому бы могли сигналить. Это мне?..

Приглядываюсь к мужчине за рулем - Герман.

Озадаченная, почему он не уехал, подхожу.

- Ты меня ждешь? - мой голос звучит неуверенно, но это самая очевидная причина.

- Конечно, - отвечает с легкой ухмылкой. - Я тебя сюда привез. Не на такси же тебе возвращаться.

В его голосе, в отличие от моего, ни тени сомнения. Он низкий, глубокий, чарующий - будто сам вечер говорит со мной.

Чуть помедлив - после вопроса Ивана я тоже начинаю думать, что наша парочка выглядит подозрительно, - все же сажусь в машину. И он тут же выруливает на выезд.

- Герман, - поворачиваюсь к нему решительно, - я хотела бы извиниться перед тобой за отца. Он сам не...

- Прекрати, - отвергает он мою попытку. - Тебе не за что извиняться. Совсем. Даже наоборот - это ты прости, что мы не сказали тебе о нашем плане.

- Плане? - ширю я глаза.

- Да. Наша ссора была фальшивкой. Все, что произошло в кабинете - постанова.

- Постанова? В смысле?.. Зачем?

- Чтобы развеять сомнения Безрукова о том, что мы сотрудничаем.

- А почему у него должны появиться эти сомнения? - не понимаю я.

- Потому что Владлен видел тебя со мной и наверняка доложил дружку, - терпеливо объясняет он.

Я обдумываю его слова.

- Но ты же считаешь, что Иван кинул Владлена, значит, они уже не дружки, и он не стал бы ему доносить.

Все же спрашиваю я, хотя уже знаю от самого Ивана, что Владлен ему все рассказал. Ну или он узнал как-то иначе.

- Я пригласил тебя на день рождения, как раз чтобы проверить эту версию - в курсе ли Владлен, что Иван уже не работает на него, или еще нет. Его поведение и реакция на тебя показали - не в курсе. Поэтому мы с твоим отцом сделали следующий ход. Прости, - еще раз говорит он.

Я качаю головой - я не обиделась. Меня интересует другое. Задумываюсь на время. Потом снова смотрю на него:

- А почему же тогда я была у тебя дома? По официальной версии…

Он широко улыбается и сильнее притапливает педаль газа:

- Потому что мы встречаемся.

- Ты встречаешься с Германом Поланским?! - ахает Любка, когда я присоединяюсь к подругам, сидящим на летней веранде кафе в центре.

- Ну да, - пожимаю плечами с видом "а что тут такого?".

Мы четко следуем легенде и теперь много времени проводим с Германом, не наедине, а напоказ, демонстрируя то, то мы вместе, всем желающим и не желающим это знать. Вот и сейчас, на встречу с подругами меня привез именно он. И кафе, и столик я при заказе выбрала специально так, чтобы они видели, с кем я приехала.

Кроме ежедневных походов по ресторанам и прогулкам, он еще и записался ко мне в личные водители. Сопровождает меня везде, даже по магазинам возит. И мне интересно, насколько его хватит при его-то занятости…

Поначалу я не была в восторге от этого плана, но Герман - и потом папа - сумели убедить меня, что идея гениальная. Что прям гениальная я все же сомневаюсь, но что она здравая - Безруков ведь именно на нашу возможную связь с Германом намекал, когда не отпускал меня в лифтовом холле офиса, - не согласиться не могу.

- Ну ты отчаянная, Алин! - продолжает таращить большие глаза Люба, шокированная моим выбором. - Если хотя бы половина того, что о нем говорят и пишут, правда, то ты играешь с огнем. Или, скорее, отправляешься прямо в пасть акулы!

Меня восхищает ее точное определение сущности Германа - я тоже при первой встрече решила, что он именно этот хищник.

- Ты как будто интересовалась им, - смеюсь я, уходя от ответа.

- Конечно! После того, как увидела вас вместе на премьере, а Олеська сказала, кто он, я не могла его не погуглить.

Упомянутая Олеська сидит напротив и в разговор пока не вмешивается, лишь ухмыляется. Она знает больше, чем Люба.

- И что про него пишут? - заинтересовываюсь я против воли.

- Ну, подруга, - Люба загадочно улыбается. - Во-первых, он бабник! А ты, между прочим, замужняя девушка.

- Мы разводимся, - хмуро возражаю я. - Верховцев уже подал иск в суд. Слушание через три недели.

- На котором, мы все понимаем, Иван сделает все возможное, чтобы потянуть время, - подает голос Мартынова. - И для этого у него есть основания.

- Это какие?

- Законный месяц или три - не помню - на примирение сторон по желанию одной из них. Ему нужно лишь заявить об этом желании, - умничает Олеся тоном эксперта по семейному праву.

Мне это парировать нечем - Вячеслав предупреждал меня о такой возможности и просил набраться терпения. Нас, конечно, все равно разведут, но подождать придется.

Если мы чего-нибудь не придумаем…

В смысле, если хоть один из коварных планов мужчин сработает, и у нас появятся свои инструменты давления на Ивана.

Но обсуждать это с девчонками я не хочу - да и нельзя, - поэтому, несмотря на то что я не против узнать, что же там "во-вторых", спешу свернуть тему, переключив внимание с себя на них.

- Ладно, - махаю рукой. - Хватит обо мне. Лучше расскажите, как у вас дела.

- У нас? - Люба тут же переводит взгляд на Олесю, явно ожидая, что та вступит в игру. - Ну, я, например, через полчаса убегаю на ламинирование волос.

- Как неожиданно, - с усмешкой комментирую я.

Любка просто помешана на своей шевелюре и у нее каждую неделю то ламинирование, то колорирование, то экранирование с кератинированием и коллагеновым восстановлением. То, что я помню все эти названия, уже говорит о том, как часто она про них твердит.