- Нет, она нормальная, просто возраст переходный, - заступаюсь я за Ингу. - Но в любом случае мне придется поговорить с Иваном, папа.

- Да о чем с ним говорить? Он влез к нам в доверие. Он почти влез в мою семью! А сам…

- Мы пока ничего толком не знаем, - неожиданно защищаю его я.

И это парадоксально - сама я, головой, понимаю, что всё говорит за то, что Иван - предатель, но сердце не хочет мириться с этим.

И хоть я сбежала со свадьбы, отменив ее, внутри меня тлеет надежда, что все как-то разрешится.

Я выслушаю его, я проверю все факты, и, если он не врет, мы попробуем снова. Если же он предал меня, я не стану его жалеть.

- Мне и знать ничего не надо! Как хорошо, что вы не успели расписаться, - продолжает папа излишне эмоционально. - Вовремя эта девица появилась. Теперь проблем меньше.

Я смотрю на него, а потом опускаю голову, только сейчас осознав, что натворила.

- На самом деле… - шепчу еле слышно. - Мы успели.

Они оба одновременно выкрикивают:

- Что?!

- Как расписались? - распаляется папа - он у нас темпераментом не обделен. - Нет же. Вы не ставили подписи в книге записи, значит, вы не женаты.

- Это выездная церемония, папа… - напоминаю вяло.

- Выездная, но по статусу официальная. Мы же обсуждали это, дочь. Я сразу сказал, что не согласен на бутафорскую церемонию, не стану устраивать фальш-представление перед своими гостями. Сейчас в Москве немало мест, где выездную регистрацию можно организовать совершенно официально, с записью в их амбарной Книге.

- Да, - тихо бормочу. - Но этот отель не входит в список таких мест.

- Как не входит?! Вы же сказали, что…

- Мы обманули.

Мой голос становится еще слабее, он едва слышен, потому что мне чудовищно стыдно за свой обман, стыдно, что согласилась пойти на эту маленькую ложь.

- Ради нас, - убеждал меня Иван, когда мы вышли от родителей, объявив им о том, что подали заявление и назвали дату свадьбы.

Я очень расстроилась и чуть не плакала - мы хотели пожениться именно в эту дату, в день нашего знакомства год назад. Мы так радовались, что она подходила по срокам ЗАГСа - дата и знаковая для нас, и красивая, и благоприятная для новых начинаний, но родители сказали, что она не годится. У папы в это время была запланирована важная командировка, которую он отказался перенести, и без него свадьбы быть, конечно, не может. А после его возвращения бабушке по маме предстояла операция, а потом реабилитация, и они предложили нам жениться в этот день.

Сегодня.

Пять недель спустя.

- Мы можем пожениться в день, который выбрали сами, а в дату, назначенную родителями просто отметить наш счастливый день с семьей и друзьями. Никто не узнает, - утешал меня любимый.

- Папа же сказал, что не согласится на формальную церемонию. Он…

- Я помню. Мы ему не скажем. Пока… Давай, Алинк. Я часы считаю, как хочу поскорее стать твоим мужем. Я не выдержу еще пять недель.

- Я тоже, - глядя на него, наивно хлопала я слегка влажными от слез ресницами.

Он поцеловал меня в краешек губ.

- А папа поймет. Потом…

И я согласилась. Переживала внутри, но думала, что для них это не так важно, как для меня.

Если бы я знала, чем это все обернется… Как позорно закончится. И какие проблемы сулит мне и моей семье.

Чувство вины в груди разгорается с огромной силой и скоростью.

Папа драматично хватается за голову, мама в ужасе обхватывает свое лицо ладонями. Как на картине Мунка "Крик".

- И когда вы реально расписались? - спрашивает папа и догадывается: - В день, в который собирались изначально?

Я виновато киваю.

Он глубоко вдыхает.

- То есть, по документам ты его жена.

Он не спрашивает, но я все равно киваю.

В голове против воли всплывают картинки того дня, когда мы получили свидетельство о браке. Как мы радовались, как нас распирало от желания рассказать всем, прокричать всему миру, как мы счастливы. Как в ресторане на салфетке я тренировалась подписываться Алина Безрукова. Это действительно был прекрасный день - лучший, - таким и должен быть день свадьбы. Мы наслаждались друг другом, мы любили друг друга, мы строили планы на совместное будущее. И теперь это всё выглядит таким нелепым…

- Простите, - вырывается у меня, хоть я и понимаю бессмысленность этого.

- Ты должна была сказать нам, Алина. Посоветоваться, - качает головой папа, его голос звучит безжизненно, и это бьет по нервам сильнее, чем самый безумный крик.

- Я не думала, что всё будет вот так. Не знала. Я просто хотела сделать по-своему, - понуро отвечаю.

Мама, сжалившись, снова притягивает меня к себе.

- Все нормально, Алиша. Это не трагично. Чуть посложнее будет расстаться с Иваном, но папа все устроит. Да ведь, папа? - в конце мама продавливает голосом, чтобы папа не вздумал возражать.

- Да, конечно, справимся. Не переживай, дочь. Вы же ничего совместно не покупали за это время?

- Нет.

- Эта квартира пока даже не на тебе, твоя старая квартира и машина куплены до брака, так что ничего твоему женишку не обломится от нашего пирога, - сейчас папа звучит даже слишком оптимистично. - Разводом займутся адвокаты и быстренько вас разведут. Детей нет, делить нечего. Максимум через месяц ты о нем и думать забудешь.

"А вот это вряд ли", думаю я, вымученно улыбаясь им. Сердце так скоро не забудет и любить по щелчку пальцев, к сожалению, не перестанет.

Хоть бы все оказалось лишь дурной шуткой или местью брошенной девушки…

Хоть бы Иван сумел все объяснить и доказать свою невиновность!

Посидев со мной еще немного, они собираются уходить.

- Может, с нами поедешь? - в дверях еще раз предлагает мама.

- Нет. Хочу побыть одна.

- Звони, если что. Кстати, я же там твою сумочку забрала, она в машине. Занести?

- Оставьте у себя. Я потом заберу. А телефон можете сразу выкинуть, я куплю новый.

- А телефон?

- Телефон тебе сегодня привезут. Новый, - говорит папа. - Когда еще ты сходишь, не без связи же тут сидеть.

Я киваю - хорошо. Он идет первым, нажимает на кнопку лифта. Мама целует меня и идет его догонять. Я не захожу в квартиру, провожаю, пока не уедут.

Кабина приезжает, но папа не заходит в нее, вдруг замерев. Поворачивается ко мне:

- Подожди, а когда вы расписались? В какой день?

Я смотрю на него удивленно, не понимая, зачем ему.

- Двадцать второго июня.

Я не успеваю договорить, как он уже звонит кому-то.

- Ты помнишь, когда мы оформили долю в компании на Алину? Да, точную дату надо.

И от его вопроса у меня внутри все обрывается. Я помню, когда это было - после того, как я стала женой Ивана.

А это значит…

Папа сбрасывает звонок и, не глядя на меня, спрашивает бесцветным голосом:

- Брачного контракта у вас, конечно же, нет?

- Нет, - выдыхаю я.

Он усмехается:

- Молодец, Иван. Поимел нас всех, - и первым заходит в лифт, а я прямо в свадебном платье стекаю по стене на пол.

Утром, сидя на кухне за стойкой у большого, в пол, окна с выходом на террасу, я пытаюсь собрать мысли в кучу.

Передо мной пустая чашка, которую я взяла для кофе, но так и не встала, чтобы его налить. После всего случившегося вчера я едва ли спала ночью и чувствую себя разбитой, будто по мне танковая дивизия проехалась несколько раз. Все кости болят, как реально раздробленные, а мышцы противно ноют.

И внутри вязкая пустота. Вакуум.

Не хочется ничего делать, даже просто шевелиться, но мне нужно исправлять все, что я натворила.

У моей семьи и нашего бизнеса могут быть большие проблемы из-за моей глупости и наивности. Я доверилась не тому человеку, а он подло воспользовался моей доверчивостью и наивной девчачей влюбленностью.

Рядом лежит новый телефон, который привезла охрана. И старый. Папа оказался дальновиднее меня и его мне тоже передал - мне же нужно как-то связаться с Иваном, чтобы поговорить о разводе.