- По работе - извини. Да, Стас, - отвечаю своему коммерческому директору.

- Герман, где у тебя контракт с дубайцами? Не могу найти на столе.

Я зависаю, размышляя, куда мог его положить, и тут же с досадой втягиваю воздух, вспомнив, что брал его домой.

- Черт, - вырывается у меня. - Он дома.

По тому, что комм в выражениях еще менее сдержан, понимаю, что косяк серьезный.

- Срочно нужен?

- Ну конечно. У меня встреча с ними. У тебя, кстати, тоже…

Смотрю на часы и на Алину.

- Привезу в течение часа, - обещаю и сбрасываю вызов. Мой взгляд становится виноватым: - Надо ехать.

- Я слышала, - улыбается. - Удачно съездить. Я наконец-то доем салат.

Подъехав к дому, не глушу двигатель - пробки оказались серьезнее, чем я думал, и дорога сюда заняла у меня больше получаса. Значит, на обратный путь времени остается совсем мало.

Поднимаясь по ступенькам крыльца, я на автомате расстегиваю верхнюю пуговицу рубашки, будто готовлюсь ее снять - рефлексы.

Когда подхожу к кабинету, вижу, что дверь в него приоткрыта, и невольно замедляю шаг. Гадаю: кто там? Маме понадобились какие-то документы в сейфе или она опять впустила ко мне уборщицу, что я категорически ей запретил?

Подойдя ближе, я останавливаюсь и осторожно заглядываю в щель.

А там… картина Репина…

Сгорбившись над столом, стоит мой никчемный братец и копается в моих документах.

Плечом Влад держит телефон, разговаривая с кем-то - видимо, получает инструкции или же сам что-то сообщает, - а в руках у него планшет, на который он фотографирует, скорее всего, тот самый контракт с дубайцами, ради которого я сюда пришел.

Младший Поланский своего не упустит…

Стоило мне единственный раз оставить контракт дома, и он тут как тут с инструментами заправского шпиона.

Вот почему я ничего действительно ценного домой давно не приношу.

Дышу глубже, пытаясь взять себя в руки, чтобы не ворваться в кабинет и навалять ему. Впервые в жизни мне реально хочется не просто наорать на него, а от души вломить.

Раньше я пытался понять его, придумывал оправдания - он ищет себя, он поймет, он исправится… Ни хрена.

Младший одержим властью и деньгами, и ему всегда будет мало.

- Да нашел я, нашел, - шепчет он в трубку достаточно громко, что слышно даже мне. - Сфоткал. Сейчас пришлю.

Он сбрасывает звонок, убирает телефон в карман и тычет пальцем в экран.

Дольше ждать я не могу. Еще секунда, и он все отправит неизвестному соучастнику.

Хотя почему неизвестному? У меня всего один вариант, с кем наш Иудушка сговорился и куда инсайды свои сливает.

Резким движением распахиваю дверь и вхожу в кабинет.

- Брось планшет и отойди от стола, - приказываю мрачно, борясь с тем, чтобы не кинуться к нему и не припечатать к стене, чтобы мозги никчемные встряхнуть.

Владлен вздрагивает и вскидывает на меня глаза. Кровь с его лица резко сходит, делая его смертельно бледным.

- Герман... я…

- Ты. Какого хрена ты шаришься на моем столе? - резко перебиваю я, пересекая комнату двумя шагами и оказываясь рядом с ним.

Планшет он, конечно, не положил, я не уверен, что он в данный момент знает, как это делается, и я забираю его у него сам. Выдергиваю из сжимающих его пальцев.

Он сразу отступает на шаг назад.

- Я просто... я искал… мне надо было...

- Я знаю, что тебе надо было. Я все слышал, - привираю я.

Зажигаю экран планшета и, зайдя в галерею, пролистываю для него последние фотки - сканы контракта.

- Скажи, что для себя фотографировал. На память…

Владлен пытается что-то сказать, возразить, но вместо слов издаёт сдавленный звук. Даже странно, что он настолько испуган, что дар речи потерял. Обычно он, даже когда косячит, и его поймают с поличным, никогда не мямлит, а нападает первым, чтобы не пришлось защищаться.

- Для Безрукова крысятничал?! - рявкаю я. - Отвечай!

- Нет! - выпаливает он в ответ, и взгляд его перестает быть затравленным, приобретая знакомый алчный блеск.

- Не лги мне, Владлен! - предупреждаю я. - Ты же знаешь, за вранье наказание в два раза суровее.

Он фыркает насмешливо:

- Зачетная попытка, Гера. Но на меня это давно не действует. Мне уже не пять и даже не семь.

- И это радует. Пять или семь ты получишь срок за мошеннические действия и промышленный шпионаж, - спокойно парирую я.

Мне даже беситься расхотелось. Какой же Владлен недалекий…

- Только про сроки мне не надо лепить, - вновь кривится презрительно. - Я, в отличие от тебя, учился на юридическом.

- Один год? - отбиваю резко. - И ничему, как вижу, не научился. Ты работаешь против собственной фирмы и семьи! Сливаешь информацию кому? - я снова чувствую, как закипаю изнутри, и каждое мое слово режет воздух, как нож. - Своему ушлоганистому другу?

Владлен хмурится, его губы поджимаются, а в глазах вспыхивает недовольство - ему не нравится, что его раскусили. Он не ожидал, что я знаю.

- Сливаю, да! Потому что этот друг хотя бы не считает меня полным дерьмом! - срывается он, наконец становясь тем Владленом, каким я его знаю. - Мы с тобой братья, Герман. Нам обоим отец оставил этот бизнес, но ты возомнил себя единоличным хозяином! Самопровозглашенным, - бросает с ненавистью. - Ты решил, что ты главный, а меня в хрен не ставишь!

- Хозяином? - я сжимаю кулаки, с трудом сдерживаясь. - Влад, я возомнил себя, потому что я один работаю над процветанием компании. Кто-то же должен это делать. Заботиться о фирме и о людях, пока ты думаешь только о себе.

- Потому что мне надоело быть у тебя на побегушках! - выкрикивает он. - Надоело, что все, что я ни предлагаю, ты всегда зарубаешь. Все мои проекты отвергнуты…

- Твои проекты?! - я усмехаюсь, не скрывая сарказма. - Да они же идиотские! Провальные по стратегии и бьющие по нашему имиджу. Пустышки, которые ты пытаешься пропихнуть, думая не о пользе для фирмы, а лишь, сколько денег положишь себе в карман.

- Потому что я хочу чего-то для себя! - отбивается он, а голос дрожит от негодования.

- А я хочу, чтобы эта компания не разорилась, - холодно отвечаю я. - И если бы ты принёс хотя бы одну дельную идею, я бы её не отверг.

- Ты всегда находишь, к чему придраться! - упрямо заявляет он. - Ты просто хочешь, чтобы все было только твоим. Ты один благодетель, а я дерьмо.

- Это ты сказал, Влад.

Он усмехается. Криво и гадко.

- Но хорошо смеется тот, кто смеется последним, Герман.

- И это будешь не ты, брат, - сдувшись, устало парирую я. - Безруков уже смеется над тобой и поржет еще громче, когда оставит ни с чем.

Владлен замирает. На лице мелькает замешательство, но он быстро вновь натягивает на себя усмешку.

- Ты о чем?

- О том, что Иван кинул тебя. Он не собирается выполнять то, что вы задумали изначально. Его планы поменялись, когда он решил жениться на дочке Каурова.

Брат фыркает, еще уверенный, что у меня ложная инфа. Я тоже фыркаю.

- Ты знаешь, что он на ней все же женился?

- В смысле?

- Ну, что в июле свадьба не состоялась, знают все. А что они расписались еще в июне, твой друг тебе сказал? И что сейчас он претендует на половину доли своей жены?

Взгляд Влада невольно тухнет. Он не хочет мне верить, но мои слова все же проникают в него, прошибая уверенность.

- Ты лжёшь, - пытается возразить он, но голос звучит неубедительно.

- А ты проверь, - бросаю ему вызов. - Проверь и увидишь, что не ты, а он использовал тебя все это время. Как оборачивал против тебя и нашей компании всю информацию, которую получал от тебя. Ты не заметил, как много сделок мы упустили за последние месяцы? Не задумывался из-за чего?..

Владлен смотрит на меня с сомнением, но еще пытается огрызаться:

- Думаешь, я поверю в это? Иван никогда не кинет меня. Это все твоя жалкая попытка вбить между нами клин. Ты боишься, что мы…

- Не верь мне на слово, брат. Это все легко проверить. Ты узнай, а потом возвращайся, и мы поговорим.