Сдерживая недовольство, сухо отвечаю:

- Вы же наверняка читали про скандал на свадьбе в соцсетях и новостных лентах. Так зачем спрашивать?

Герман, чуть прищурившись, качает головой.

- Нет, не читал, - возражает спокойно. - Несмотря на то, что сенсационные заголовки, конечно, видел. Но я по ним не перехожу - содержание часто совершенно не соответствует заявленному в названии. Я предпочитаю полагаться на информацию из первых уст.

Его ответ меня смущает. Чувствую, как лицо начинает предательски гореть. Ну почему я не сдержалась и наехала на него? Что такого преступного он спросил?

- Простите, - говорю я, опуская взгляд. - Просто тема… неприятная. В этот раз заголовки не соврали.

- Давай, пожалуйста, на ты? - игнорируя мое извинение, просит он. - Не стоит подчеркивать нашу разницу в возрасте, хотя она, конечно, есть. Но не такая значительная.

Действительно, не значительная. Я знаю, сколько ему лет, из той статьи. Но тыкать ему будет непросто вовсе не из-за возраста. Он… пугает меня и подавляет. Я чувствую себя рядом с ним не в своей тарелке.

Когда он вез меня домой, я этого не заметила, просто потому что мне было паршиво по другому поводу, и ничто иное меня не волновало. Сейчас же я ощущаю это очень остро.

Хоть он смотрит не на меня, а на дорогу, все равно ждет ответа, и я нерешительно киваю.

На это он как-то очень по-мальчишечьи улыбается, широко и искренне, и это неожиданно обезоруживает, а смятение в груди лишь нарастает.

- Так ты расскажешь, что произошло? Или тема все еще неприятная?

Я нервно облизываю губы. Рассказывать унизительно, но если все всё уже знают, то и скрывать нет смысла. Лучше пусть узнает от меня, чем из скандальных пабликов. Почему-то это вдруг кажется важным…

- На свадьбу пришла бывшая девушка жениха, беременная его ребенком. Обвиняла его, он все отрицал. И, пока они там разбирались, я сбежала. Дальше вы… - споткнувшись на местоимении, я быстро исправляюсь: - Ты знаешь.

- Сочувствую, - взгляд его темных глаз серьезен. - И прошу прощения, что спросил. Такое вряд ли когда-то перестанет быть болезненным.

Я пытаюсь улыбнуться, но улыбка не получается. И, разозлившись на себя за это, я перехожу в наступление:

- А вы… Ты что там делал в то время? На моей свадьбе.

На лице Поланского возникает лёгкая полуулыбка, но не веселая или насмешливая, а, скорее, покаянная. Будто его поймали с поличным.

Ну еще бы…

- Ты, конечно, уже знаешь, что я солгал тогда - я не опоздал. Меня, вообще, не приглашали, - говорит честно, поворачиваясь ко мне.

- Знаю, - подтверждаю коротко. - Так что же все-таки ты там делал?

Мы на светофоре, и на дорогу смотреть необязательно, но Герман отводит взгляд, словно обдумывая ответ. А я жалею, что задала вопрос.

Да, после идеи, поданной мамой, мне не дает покоя мысль, что Поланский может быть связан с Ларисой, что поэтому он приехал тогда в отель следом за ней. Я думала: не исключено, что это он ее и привез. И, несмотря на то что Лариса это отрицала, это все еще могло быть правдой - почему бы ей не солгать мне?..

Но сейчас я понимаю, что этому может быть куча других объяснений. Все может оказаться куда проще и банальнее.

"Например?" сразу цепляется за эту мысль мой внутренний Дьявол.

"Да что угодно!" - вступаю в мысленный спор сама с собой. "Он мог приехать, чтобы снять этот отель для себя. Может, у него годовщина с женой или год ребенку, или корпоратив какой - место-то популярное. Или, вообще, с любовницей приехал, пока жена не видит".

Хотя я понятия не имею, женат ли он - об этом в статье не упоминалось.

И если бы приехал с любовницей, вряд ли уехал бы тогда со мной… Он никому не звонил, пока я была в машине…

Я не додумываю эту мысль, потому что Поланский вновь возвращает глаза на меня.

- Я ехал из командировки. Много часов провел в машине, думал добраться до города без остановки, но понял, что засыпаю. Это чревато аварией, поэтому я решил заскочить в ближайший отель, чтобы поспать пару часов. А отель оказался снят для свадьбы. Да еще вашей семьей. Я хотел сразу уехать, но тут появилась ты. Вот и вся история.

Я смотрю на него, не зная, верить его словам или нет.

Если все так просто, то почему он ответил не сразу? А с другой стороны - это звучит так глупо и нелепо, что больше похоже на правду, чем на ложь. У него была куча времени, чтобы придумать более правдоподобную версию, но он скармливает мне эту… И если пытаться вспомнить тот день, то он действительно выглядел уставшим. За рулем не засыпал - к счастью, - но признаки усталости были очевидны. Тогда я не придала им значения, сейчас же они обрели смысл.

- То есть случайно? - уточняю я, стараясь скрыть скепсис. - Случайно оказался там тогда и случайно столкнулся со мной сегодня?

Он склоняет голову, и в уголках губ мелькает лёгкая улыбка.

- А ты подозреваешь, что я слежу за тобой? И зачем мне это может быть нужно? - откинувшись на спинку стула, смотрит Герман чуть сощурившись.

Хищно, как кошка на мышь, что меня злит, и я позволяю себе ответить прямо:

- Зачем точно, не знаю, но знаю, что вы портите жизнь моему отцу и ведёте нечестную игру, и кто знает, что еще у вас на уме, - я сознательно вновь перехожу на "вы", демонстрируя дистанцию.

И он, конечно, это понимает, но не отвечает тем же. Долго смотрит на меня искоса, потом роняет без эмоций:

- А ты, значит, читаешь, что пишут под крикливыми заголовками… Плохая привычка, скажу тебе - там очень маленький процент правды.

- Я знаю это не из заголовков, а от папы! - парирую я, уязвленная, что он обвинил меня в склонности к сплетням.

- Ах от папы, тогда, конечно, - иронично усмехается Герман, и какое-то время мы едем в тишине.

Уровень неловкости вновь зашкаливает, и я готова выйти на ближайшей остановке, чтобы дальше идти пешком - тут не так далеко, а оставаться в машине становится просто невыносимо. Но остановок нет, и мне приходится терпеть.

- Алина, - нарушает Поланский наконец гнетущую тишину, - уверяю, что все совсем не так, как пишут обо мне. И не совсем так, как говорит твой отец. Хочешь узнать, как дела обстоят на самом деле - лучше спроси у меня.

Когда Герман это говорит, его темный взгляд просто прожигает меня, вновь творя со мной что-то невообразимое, и я готова верить ему. Почти…

- Но это в другой раз, - отводит он глаза. - Приехали.

Джип останавливается у главного входа в офис отца, а я вспоминаю, что не называла ему адрес - конечно, он прекрасно его знал…

Идя по коридору к кабинету отца, я пытаюсь решить, говорить ему о своей встрече с Поланским или нет.

С одной стороны, ничего особо нового я не узнала и рассказывать мне нечего. С другой - я уже скрывала от него события, казавшиеся мне незначительными, и в итоге мы вынуждены спасать дело всей его жизни. Мое наследство…

Я должна сделать выводы из своих прошлых ошибок и не повторять их вновь. А значит, рассказать о Поланском я просто обязана. К тому же, папа сможет проверить правдивость его версии того, как и почему он оказался тогда в отеле. Правда, я не знаю как, но, может, как-то возможно…

Когда приближаюсь к кабинету, в котором последнее время работал Иван, сердце поневоле начинает биться быстрее - сколько раз я приходила сюда, чтобы утащить его с работы. И не пораньше, а хотя бы до наступления ночи - он работал очень самоотверженно и увлеченно. Или приносила ему ужин, зная, что он задержится допоздна. Или оставалась помогать ему, и мы работали вместе.

Теперь все это в прошлом.

Все это кажется таким же фальшивым, как и его притворная любовь…

К горлу подступает комок от воспоминаний, и я спешу сглотнуть его и поскорее проскочить слезоточивое место. Я держу голову прямо, говоря себе, чтобы не вздумала туда заглядывать, не давала местным сплетницам пищи для новой волны слухов, и чтобы склоняли мое имя в разговорах. У них будет достаточно поводов для этого, если наш план по недопущению Ивана к активам фирмы провалится, и из-за меня у них появится новый соучредитель…