— Это я сейчас сказала: «не умирай на мне второй раз», — ответила Настя и не дала ему времени на ответ.

Она сбежала в ванную — не потому что надо было срочно умыться. Потому что если остаться, она либо начнёт говорить слишком честно, либо начнёт психовать. А утром перед работой ей было нельзя ни то ни другое.

В ванной было прохладно, плитка холодила ступни. В зеркало смотреть не хотелось. Настя включила воду, подставила руки, потом лицо. Холодная вода уколола кожу и заставила мозг чуть-чуть включиться в реальность.

Она быстро оделась, думая одновременно о трёх вещах: что у неё сегодня дежурство, что в сумке опять бардак, и что, чёрт возьми, она снова в чужой квартире без нормальной сменной одежды, как подросток после ночёвки. На работе, конечно, есть сменка, но дома у неё есть нормальные вещи, и ей очень хотелось сегодня хотя бы на минуту заехать к себе, взять что-то чистое и крем для лица, чтобы почувствовать себя вновь нормальным человеком.

Телефон завибрировал, подсветив экран резким белым прямоугольником.

Сообщение от Матвея:

«Доброе утро. Стас отвезёт тебя. Если что — звони.»

Настя выдохнула коротко, чувствуя смесь облегчения с раздражением. Второе от того, что теперь это «если что» может случиться бесконтрольно в любой момент.

Она вернулась в спальню уже собранная, остались лишь куртка и ботинки. Глеб лежал на спине, глаза открыты. Смотрел на неё в полумраке так, будто всю ночь только и занимался размышлениями.

— Ты куда? — спросил он хрипло.

— На работу, — ответила Настя, стараясь говорить спокойно. — Дежурство.

Он приподнял бровь. В темноте это выглядело почти театрально.

— Отличный план. Особенно на фоне того, что тебя по уши втянули в криминальную драму.

— Меня никто не спрашивал, хочу ли я втягиваться, — сказала Настя и откинула край одеяла, чтобы сменить повязку на ране.

— Ощущение, что тебя вообще часто не спрашивают, — пробурчал он. — Ты просто берёшь и идёшь куда-то спасать людей.

— Ну, тебе же нравится, когда я спасаю тебя, — сухо ответила Настя.

— Мне нравится, когда ты рядом, — сказал он неожиданно.

Настя замерла на секунду и сделала вид, что занята делом: закрепила пластырь, поправила подушку, проверила, что он лежит так, чтобы не давило на рану. Привычные движения врача. Безопасная территория.

— Как боль? — спросила она.

— Как у человека, которому прострелили бок, — ответил он. — Но я держусь. Геройски. Молча. Почти.

— Не перегружай себя геройством, — сказала она. — Я напишу Матвею, чтобы кто-то заехал днем. Может, Стас.

— Стас — это тот, который смотрит так, будто сейчас проверит тебя на металлодетекторе? — спросил Глеб с слабой усмешкой.

— Он просто ответственный, — Настя сунула телефон в сумку, еще раз проверив, что всё на своих местах. — Постарайся не кошмарить его.

— Не буду, — Глеб посмотрел на неё чуть дольше. — Ты просто уходишь, и мне это не нравится.

— Мне тоже не нравится, — сказала Настя честно. — Но это работа. Я всё равно туда поеду.

Глеб прикрыл глаза и выдохнул так, будто внутри него произошёл короткий тяжёлый разговор — с самим собой.

— Ладно, — сказал он наконец. — Только без глупостей, доктор.

— Это ты у нас по глупостям специалист, — Настя наклонилась и быстро, почти по-детски, коснулась губами его лба. Тёплая кожа, знакомый запах — и еще сильнее захотелось остаться. — Поспи ещё совсем рано. И тебе не стоит пока часто вставать, напрягая мышцы.

— Окей, — пробормотал он. — Буду спасать мир лёжа.

В прихожей уже слышались шаги — Стас появился в прихожей тихо, но уверенно. Настя на секунду задержалась у двери спальни, прислушалась: Глеб лежал спокойно. Потом выдохнула и вышла к Стасу.

— Доброе утро, — сказал он.

— Привет, — ответила Настя. — Спасибо, что приехал.

Он кивнул, как будто это и было единственным возможным вариантом.

А в спальне Глеб, едва дверь за Настей закрылась, дотянулся до телефона на тумбочке. Набрал номер, не глядя на экран. Ответили почти сразу.

— Да, — сказал Глеб тихо. — Это я. Нет, не умер. Да, знаю, что обещал не дёргаться. Послушай внимательно…

Он сделал паузу, словно проверяя, не дрожит ли голос. И продолжил — уже другим тоном. Не «раненый пациент». Не «ироничный Глеб». А тем самым, которым люди разговаривают, когда у них в руках есть рычаг давления.

— Мне нужно, чтобы ты поднял одну старую историю. Быстро. Без шума. — он вдохнул аккуратно, чтобы не дёрнуть боль. — И ещё…

Петербург снаружи встретил привычной сыростью. Воздух был влажный, свежий и пах чем-то металлическим, как всегда после дождя. На Лиговском уже катились машины, кто-то бежал к метро, кто-то стоял с кофе под козырьком магазина, пряча лицо в воротник.

Стас вёл спокойно. Не «объезжал хвосты», не крутил рулём как в боевике — просто ехал чуть иначе, чем обычные люди: ровнее, внимательнее, не теряя зеркала.

Настя смотрела в окно. Фасады проплывали серыми пластами, вывески аптек, шавермы, цветы в подземном переходе. Всё было привычным и одновременно слишком обычным на фоне того, что творилось в её голове.

— Вы давно с Матвеем работаете? — спросила она, чтобы не молчать.

— Достаточно, — ответил Стас.

— Понятно, — сказала Настя. — А ты разговорчивый.

— Я за рулём, — спокойно сообщил Стас. — Мне положено молчать. Чтобы ты не нервничала.

— Ага. Срабатывает ровно наоборот.

Он чуть заметно усмехнулся — уголком губ. Это было почти смешно.

Больница выросла впереди серым массивом. Настя вышла из машины, натянула капюшон и быстрым шагом пошла к входу. Стас задержался.

— Я буду неподалёку, — сказал он. — Если что — звоните.

Настя кивнула, не обсуждая. Опять это дурацкое «если что».

В больнице всё было как всегда во время пересменки: резкий запах антисептика, слишком яркий свет, голоса, которые перекрывают друг друга, шуршание бахил, и тележка с чистым бельём — она, как назло, всегда появляется внезапно и обязательно посреди коридора, где и без неё тесно.

Настя быстро переоделась, сунула куртку в шкаф, на автомате проверила карманы. Кивнула знакомым.

— Настя, ты где пропадала? — бросила кто-то из ординаторской. — Вид как после ночного дежурства.

— Почти угадала, — сухо ответила она, не вдаваясь в подробности.

Она шла к отделению, привычно прокручивая в голове день: планёрка, две операции, назначения, консультации. Всё было знакомо, выучено до автоматизма. И именно на этом привычном и ровном фоне особенно отчётливо звучал внутренний шум.

Именно поэтому она заметила его сразу.

У палаты Виктора Васильевича стоял незнакомый мужчина. Не старый и не молодой — лет сорок с небольшим. Крепкий, аккуратный, собранный. В халате, но не врач. Слишком уверенная поза для родственника и слишком спокойная для человека, который здесь «впервые». Он не заглядывал в палату, не суетился, просто стоял — будто охранял вход или ждал.

Настя замедлила шаг, не останавливаясь резко. Подошла к посту.

— Доброе утро, — сказала она медсестре ровно. — У Князева кто-то был?

— Утро, Настя Сергеевна, — медсестра подняла глаза от бумаг. — Да вот… из администрации вроде. Сказали, что проверка. Я даже не поняла какая.

— Администрация так рано? — Настя чуть приподняла бровь, не меняя интонации.

— Ну… он уверенно говорил, — пожала плечами медсестра. — Я подумала, вы в курсе.

Настя кивнула, будто действительно «в курсе», и развернулась к палате.

Мужчина в халате заметил это сразу. Слишком быстро для «случайного» посетителя. Он шагнул ближе, перекрывая ей путь к двери.

— Вы к пациенту? — спросил он.

Голос спокойный, правильный, без акцента. Чистый, натренированный. Не больничный.

— Я лечащий врач, — сказала Настя. — А вы?

Он улыбнулся. Слишком аккуратно. Улыбкой, которой обычно пользуются люди, привыкшие, что им верят.

— Административный контроль. Проверяем соблюдение…