Высокие колонны, утончённые линии архитектуры, старинные фрески, каменный пол, хранящий эхо тысяч шагов. Здесь было прохладно, но не от температуры — а от особого, почти священного безмолвия, которым всегда наполнены старые храмы. Сквозь витражи падал приглушённый свет, окрашивая внутреннее убранство собора мягкими, разноцветными отблесками.

Среди собравшихся были только близкие: Полина с мужем Сергеем, родители и брат Полины, Глеб, Настя и, конечно, сам виновник торжества — Славик.

Славик, облачённый в светлую крестильную рубашечку, был необычайно серьёзен. Обычно он активно жестикулировал, издавал свои младенческие звуки и требовал к себе внимания, но сейчас, будто чувствуя, что происходит что-то важное, внимательно осматривал окружающее пространство, словно пытался понять, что именно означают эти стены, звуки молитв, мерцающий свет свечей.

Настя не считала себя религиозной, но то, что происходило, задело её за живое. Священник, благословляющий младенца, старинные слова, наполненные вековой традицией, мягкий запах ладана и свечей. Ей казалось, что в этот момент что-то действительно меняется, что-то невидимое, но ощутимое.

Когда священник передал Славика Насте, она вдруг почувствовала, как что-то внутри неё сжимается. Тепло, трепет, страх — слишком много чувств разом.

Она посмотрела на малыша. Тот внимательно уставился на неё, будто изучал.

— Ну что, будем дружить? — прошептала она ему с улыбкой.

Разумеется, он не ответил. Просто потянулся к её волосам, схватил за прядь и чуть дёрнул.

Глеб, стоявший рядом, тихо усмехнулся.

— Всё, попалась. Теперь ты его навеки.

Настя улыбнулась, будто поддерживая шутку, но сердце вдруг наполнилось каким-то странным, приятным ощущением.

После таинства они отправились в ресторан — уютный, с исторической атмосферой, спрятанный на одной из тихих улочек Гатчины, недалеко от парка. Заведение находилось в здании XIX века, где когда-то располагалась небольшая дворянская усадьба. Внутри сохранилась старая лепнина на потолке, дубовые панели на стенах и массивные деревянные столы, словно пережившие десятки пышных застолий.

Зал, который забронировала Полина, был полностью предназначен для их компании. Небольшой, тёплый и камерный, он освещался мягким светом кованых люстр, а на стенах висели старинные картины с видами Гатчины, и всё здесь буквально дышало историей.

Глеб, войдя в зал, окинул его цепким взглядом и усмехнулся:

— Чувствую себя гостем какого-нибудь князя. Поля, ты всегда так ответственно подходишь к выбору мест?

Полина, поправляя ленту на крестильной свечке, фыркнула:

— А как иначе? У моего сына первый важный праздник! Так что будь добр, проникайся атмосферой.

Глеб приподнял бровь, но спорить не стал.

Полина и Сергей уселись ближе к Славику, который, удобно устроившись в переносной люльке, с интересом вертел головой, изучая новую обстановку. Настя с Глебом расположились рядом, и пока гости рассаживались, раздавая верхнюю одежду гардеробщику, в зал вошёл человек, которого они не видели уже больше десяти лет.

Высокий, подтянутый, в стильном сером костюме, он выглядел так, будто только что вышел с важной деловой встречи где-нибудь в центре Москвы. Слишком аккуратный, слишком гладкий, слишком «столичный» для этой уютной, наполненной семейным теплом атмосферы.

— Сашка?! — Полина вскинула руки, искренне поражённая.

— Ну надо же, кто-то меня всё-таки помнит, — с лукавой улыбкой произнёс он.

На мгновение в зале повисла тишина, а потом поднялась волна оживления.

Настя застыла на месте, а Глеб, расплывшись в широкой ухмылке, уверенно двинулся к другу, распахнул руки и с силой хлопнул того по спине, почти приподняв над полом:

— Чёрт, да это же действительно ты!

Саша рассмеялся, пытаясь сохранить равновесие.

— Глеб, ты как был медведем в человеческом теле, так им и остался.

— А ты как был занудой, так им и остался, — отозвался Глеб, отстраняясь, но не скрывая радости.

— Когда в последний раз виделись? Десять лет назад?

— Чуть поболее. — Саша кивнул, стряхивая с пиджака невидимую пылинку. — Времени мало, работы много, знаете ли.

Саша был их другом, ещё со школьных лет, но уехал из Питера раньше Глеба — поступил в Московский государственный институт международных отношений, да так и остался в Москве. Строил карьеру, и в какой-то момент почти исчез из их жизни. Друзья переписывались всё реже, звонки случались раз в несколько месяцев, а потом и вовсе сошли на нет. Но сейчас, стоя перед ними, он казался почти таким же, каким они его помнили — всё те же насмешливые карие глаза, уверенная улыбка, разве что манеры стали чуть более сдержанными, а в движениях появилась какая-то столичная отточенность.

— Рад, что ты, всё ещё существуешь, — с ухмылкой сказал Глеб.

— Более того, я всё ещё молод и чертовски хорош собой, — с улыбкой ответил Саша.

В их взглядах читалось больше, чем могли бы сказать слова — оба понимали, как много времени прошло, как много всего изменилось, но сейчас это не имело значения. Они снова здесь, вместе, как в старые добрые времена.

Настя наконец сделала шаг вперёд и, улыбнувшись, легко обняла Сашу.

— Уже и не думала, что снова увижу тебя не только на старых фото.

— Я и сам не был уверен, что когда-нибудь выберусь из Москвы, — усмехнулся он, чуть сильнее сжимая её плечи. — Но сегодня у нас торжественное событие, так что я не мог не приехать.

— Ну, наконец-то, и до меня дошла очередь! — мама Полины, энергичная и улыбчивая, шагнула ближе и с материнской заботой приобняла Сашу.

— Виктор Николаевич, посмотри-ка, какой у нас теперь важный человек в друзьях! — она повернулась к мужу, который уже протягивал руку.

— Добро пожаловать домой, сынок, — с теплотой произнёс Виктор Николаевич, пожимая Саше руку.

— Спасибо, рад вас видеть, — искренне ответил тот.

Славик, наблюдавший за этой движущейся толпой взрослых, лениво зевнул и потянулся, словно решая, стоит ли ему уделять внимание происходящему. Видимо, сделав вывод, что взрослые слишком шумят, но не делают ничего угрожающего, он снова переключил внимание на свои кулачки и попытку ухватить край одеяла.

— А это что, твой новый питомец? — хмыкнул Саша, кивая на огромную коробку с подарком, который Глеб привёз для Славика.

— Питомец? Это, между прочим, высокотехнологичное чудо инженерии! — Глеб демонстративно постучал по коробке. — Робот, который будет петь, танцевать и, возможно, даже воспитывать ребёнка.

— Учитывая, кто его дарит, он, скорее, научит Славика воровать котлеты и вставлять дурацкие комментарии в разговоры, — заметила Настя, садясь обратно, после обнимашек с ещё одним, очень важным человеком из своей юности.

— Звучит, как очень полезные функции, — невозмутимо сказал Глеб, усаживаясь рядом.

Полина, закончив диалог с официантом, который уже споро накрывал на ещё одну персону, повернулась к Глебу с хитрой улыбкой.

— Ну что, готов получить личную благодарность от того, кому ты только что подарил механического монстра?

— В смысле? — насторожился он.

— В прямом, — улыбка Полины стала ещё шире. — Он явно тобой заинтересован.

И правда, Славик, увидев новую яркую игрушку, решил поближе рассмотреть и самого дарителя. Он потянулся к Глебу, с любопытством наблюдая за ним круглыми, внимательными глазами.

— Ну давай, держи, — не дожидаясь возражений, Полина передала ему своего сына.

Глеб инстинктивно подставил руки, осторожно приняв малыша. Славик моментально схватил его за палец, крепко сжимая крошечными ладошками, и Глеб на секунду замер, словно не зная, что с этим делать.

— Эм… Привет? — неуверенно сказал он, глядя на ребёнка.

Славик внимательно посмотрел на него, потом широко улыбнулся, издав довольное агуканье.

— Видимо, ты ему понравился, — заметил Сергей.

— Да уж, стоило мне всего-то подарить ему огромную механическую штуку, которая, вероятно, будет громко скрипеть по ночам.