— Конечно, помню.

Нет, сам Славик был восхитителен. Улыбчивый, с пухлыми щёчками и смешными кудряшками, он напоминал Насте маленькое солнышко, вокруг которого вертелся целый мир. В нём не было ни капли сомнений, страхов, груза прошлых ошибок. Просто жизнь, простое счастье, вплетённое в каждое движение. Но у самой Насти не очень хорошо получалось общение с детьми.

Она осторожно подхватила Славика на руки, прижала к себе, ощущая маленькое, тёплое тельце, и задумалась. Скоро она станет крестной. Её ждёт не просто формальность, не просто церемония — она возьмёт на себя ответственность, пусть и не такую же, как у родителей, но всё же весомую.

А вдруг не справится?

Настя была прекрасным хирургом, но роль крестной мамы — это нечто совершенно другое. Как правильно воспитывать, поддерживать, помогать? Каким вообще должен быть настоящий крестный? Она никогда особенно не задумывалась об этом, но теперь, когда Полина так безоговорочно доверила ей такую важную часть жизни своего сына, на плечи легла приятная, но всё же тяжесть.

Она точно постарается.

— Мы собирались после крестин устроить небольшой семейный обед, — продолжила Полина, отпивая чай. — Просто близкий круг, ничего официального. Я подумала, может, пригласить Глеба?

Настя прищурилась.

— Он тебя подговорил?

Полина рассмеялась.

— Нет, но вы теперь живёте под одной крышей, и, если его не будет, это будет странно.

Настя закатила глаза, но промолчала.

— Кстати, — добавила Полина, хитро прищурившись. — я нашла Сашку.

Настя резко подняла голову, прищурившись.

— Что? Ты серьёзно?

— Вполне. Через общих знакомых. Он сейчас в Москве, работает, всё у него в порядке.

Настя на секунду замерла, переваривая услышанное. Их компания когда-то была неразлучной четвёркой. Они знали друг друга со школы: обаятельная и яркая Полина, предусмотрительный Саша, невыносимый, но чертовски обаятельный Глеб и осторожная, но расчётливая Настя. Вместе они прошли через все подростковые штормы — влюблённости, ссоры, примирения, совместные поездки, амбиции, мечты. Но когда пришло время взрослеть, их пути разошлись.

Глеб улетел в США, Саша переехал в Москву, а девушки остались в Петербурге.

Сначала они ещё переписывались, иногда созванивались. Но чем дальше расходились их жизни, тем реже становились сообщения, пока и вовсе не сошли на нет.

И вот теперь, спустя столько лет, у них был шанс собраться вновь.

— Это было бы… странно, — тихо сказала Настя. — Но здорово.

Полина кивнула.

Разговор постепенно перешёл в другое русло, пока в прихожей не раздался звук поворачивающегося ключа. Полина повернулась к двери и с тёплой улыбкой сказала:

— О, а вот и мой мужчина.

В комнату вошёл Сергей — высокий, уверенный, с лёгкой усталостью в глазах и доброй улыбкой. Он поцеловал жену в макушку, нежно погладил сына по головке и кивнул Насте.

— Оставайся на ужин, — предложил он.

— Спасибо, но мне пора, — отказалась она, поднимаясь. — Не хочу мешать вашему семейному вечеру.

Она любила бывать у них. Любила этот уютный дом, их атмосферу спокойствия и тепла. Всегда надёжный, уверенный Сергей, мечтательная, но озорная Полина и маленький Славик, который, если уж что-то ухватил своими пухлыми ладошками, то уже не отпустит. Они были семьёй. Настоящей.

И хотя она никогда бы в этом не призналась, ей было немного завидно.

Попрощавшись, Настя поцеловала Славика в тёплую щёчку, шагнула за порог и вдохнула свежий питерский воздух. Ветер несёт запах мокрых улиц, где-то вдалеке мерцают огни фонарей, а в душе всё ещё отдаются отголоски тёплого семейного вечера.

Она открыла дверь своей квартиры, глубоко вдохнула аромат еды и тут же поняла, что у Глеба приступ "заботы". На кухне её встречал накрытый стол — не в идеальном стиле ресторана, но, надо признать, с определённым старанием: разогретая лазанья в форме для запекания, аппетитно подрумяненные сырные палочки, коробочки с салатом, явно купленные в ближайшем супермаркете, и бутылка белого вина, которую он уже успел откупорить.

— Добро пожаловать домой, дорогая, — протянул он, развалившись за столом. Уголки его губ были приподняты в той самой ленивой, самодовольной улыбке, от которой у неё порой начинало подёргиваться веко.

Они уже виделись днём в больнице, когда Глеб приезжал навестить отца. Но заодно он взял за привычку появляться и в её отделении, создавая впечатление, будто это самое естественное занятие в мире. Он с нарочитой заботой приносил ей кофе, целовал в щёку, отпугивая главврача, который когда-то пытался подбить к ней клинья, но теперь, при одном только виде Глеба, нервно теребил воротник рубашки.

Настя скептически оглядела стол, потом перевела взгляд на Глеба, который, как ни в чём не бывало, разливал вино по бокалам.

— Полуфабрикаты, — констатировала она.

— Ага, — невозмутимо подтвердил он, ловко открывая одну из коробочек с салатом.

— Ты так обо мне заботишься, — саркастично заметила Настя, складывая руки на груди.

— Безусловно, — кивнул Глеб, подавая ей тарелку. — Ты устаёшь на работе, кто-то же должен о тебе позаботиться.

— О, ну конечно, — хмыкнула она. — Разогреть лазанью в духовке — верх самопожертвования.

Глеб нарочито оскорблённо вскинул брови, откидываясь на спинку стула.

— Вообще-то я выбирал её с душой. Двадцать минут стоял в магазине, тщательно сравнивая состав, питательную ценность и ароматные качества.

— И что же победило?

— Самая большая упаковка.

Настя фыркнула, села за стол и взяла в руки вилку.

— Ладно, — пробормотала она, делая первый осторожный укус.

Лазанья была неплохая, но Глебу, разумеется, не стоило об этом знать.

— И как? — он с нескрываемым интересом наблюдал за её реакцией.

— Как полуфабрикат.

— Ну, слава богу, а то я уже переживал, что случайно приготовил кулинарный шедевр.

Настя закатила глаза, но, к её собственному удивлению, еда действительно шла на ура. И пусть она не любила признаваться в этом, но было приятно, что, даже со своим типичным разгильдяйством, Глеб хотя бы делает вид, что заботится о ней. Пусть и в виде размороженной лазаньи.

— Кстати, Полина пригласила нас на крестины Славика.

— Нас? — Глеб приподнял бровь. — Это мне честь оказана или нагрузка к тебе?

— Это твоя возможность доказать, что ты можешь вести себя прилично в обществе, — хмыкнула Настя.

— Боюсь, этот корабль давно уплыл, — ухмыльнулся Глеб.

Они поужинали, и Настя занялась уборкой со стола и мытьём посуды, чувствуя, как её одолевает усталость. Когда она вышла из кухни и направилась в свою комнату, единственное, чего ей хотелось — это упасть в кровать и забыться сном. Но стоило ей переступить порог спальни, как желание сменилось иным чувством.

Глеб. На её кровати.

Развалился, как хозяин, закинув одну руку за голову и что-то лениво просматривал в телефоне.

— Князев, — голос её прозвучал опасно тихо.

— М-м-м? — лениво протянул он, даже не удостоив её взгляда.

— Ты переходишь все границы! — Ультимативно сообщила она. — Собирай свой чемодан и проваливай!

Глеб наконец поднял голову и посмотрел на неё с откровенно игривым выражением.

— О, ты ещё не в пижаме? — вместо ответа спросил он, чуть приподняв одну бровь.

— Глеб.

— Настя, — передразнил он, растягивая её имя на слоге, будто пробуя его на вкус.

Она сделала шаг к кровати, он не шелохнулся.

— Вставай.

— А если мне тут удобнее?

— Это моя кровать.

— Двухметровая, в квадрате, — напомнил он, усмехнувшись. — Не понимаю, почему ты не хочешь ею поделиться.

— Все её квадраты для меня! — зашипела Настя. — А ты спишь на диване!

— Он скрипит, — парировал Глеб.

— Мне всё равно!

Настя устало прикрыла глаза, глубоко вдохнула, будто собираясь с силами, и подошла ближе. Она уже знала, что это бесполезно, знала, что Глеб просто так не уступит, но всё равно протянула руку, чтобы схватить его за запястье и вытянуть с постели.