Я прячу эти мысли, стараясь выглядеть счастливым для моих друзей, когда они разворачиваются, чтобы уйти.

Протягиваю руку и хватаю Джерико за запястье. Он останавливается и лениво поворачивает ко мне голову; в его взгляде мягко лучится доброта. Его душа чувствует усталость, она готова к путешествию.

— Джерико, — произношу я с эмоциями, подступающими к горлу.

Он только ласковее улыбается и говорит:

— Не бойся.

— Но я боюсь.

— Это хороший знак. Ты готов двигаться дальше.

— А если мы больше не встретимся?

Джерико смеется и поворачивается, чтобы обнять меня, в последний раз прижимая к себе. Закрываю глаза и впитываю в себя заботу, которая так легко исходит от него. Он был мне как отец гораздо длиннее, чем до моей смерти. Он всегда даровал мне доброту и тепло, мудрость и советы. Я знаю, что он был моим советником, но он всегда был чем-то большим.

Он шепчет:

— Я знаю сердцем, что мы еще встретимся.

Мы расходимся, и я смотрю на него, кусая нижнюю губу, чтобы подавить боль в сердце.

— Скоро увидимся?

Моя улыбка гаснет. Джерико берет мою бейсболку и надевает ее себе на голову; без нее я чувствую себя совершенно уязвимым.

— Через некоторое время, крокодил. Я возьму эту кепку — верну ее тебе, когда мы снова встретимся, ладно? — Это последние слова, которые он говорит мне, прежде чем разворачивается и берет Елину за руку. Вместе они медленно идут через доки. За ними тянется тлеющий след, который я раньше не замечал. Я думаю о мокрых волосах моей розы из реки, в которой она погибла.

Я молча наблюдаю, как они рассеиваются в тумане; их мягкие голоса и смех стихают, пока я снова не остаюсь в одиночестве, но на этот раз улыбаюсь, и в моей душе снова зарождается надежда.

Глава 34

Лэнстон

Мир кажется темнее без моих друзей из «Харлоу». Но я держу их слова в своем сердце. Меня окружает надежда. Письма, которые Офелия написала для меня, лежат в моей сумке, а список дел, которые мы не закончили, остается в кармане.

Я смотрю на собор, где надеюсь найти Грегори. Собор находится в маленькой деревне за пределами Дублина. Там нет даже вывески, но в городке полно людей, которые пасут овец и собирают овощи для ужина.

Камни, которыми выложена лестница к арочной двери, словно лед на кончиках моих пальцев. Я ступаю осторожно, ища призрака. Хотя поиск этого парня не был первым в моем списке дел, которые хотел сделать, я знал, что это важно для Офелии. И это делает его важным для меня.

Я не просто случайно наткнулся на его могилу. Это знак. Ну, если веришь в такие вещи. Я начинаю верить.

Когда захожу в собор, воздух становится сладким и теплым. Аромат горящих свечей и старых скамеек наполняет мои ощущения. Пожилые люди сидят и молятся, а другие ходят по зданию, рассматривая историческое сооружение с благоговением на лицах.

Мои глаза поднимаются на балкон, и я вижу призрака. Он одет в длинный плащ, достигающий его ног. Он темно-бордового цвета. Его кожа бледная, как у мертвеца. Темные глаза смотрят на меня. На мгновение мне кажется, что я развернусь и убегу, но я втыкаюсь пятками в землю и проглатываю свой страх. Если бы Офелия была здесь, она бы сказала, чтобы я не судил его по ужасающей внешности, так же, как и о безликом призраке.

Я нахожу винтовую лестницу, ведущую вверх, и провожу пальцами по камню, поднимаясь на балкон.

— Кто ты? — спрашивает он, его голос глубок и резок.

Он молод, с другого времени. Я почти как в одном из старых викторианских фильмов.

Я прочищаю горло.

— Лэнстон Невер.

Он оглядывает меня с ног до головы неодобрительным взглядом.

— Я так понимаю, турист? — Киваю с нерешительной улыбкой, изо всех сил стараясь оставаться приветливым. — Я Грегори Бриггс, — говорит он с сильным акцентом.

Моя улыбка становится шире. Я нашел его, и если могу найти кого-то такого старика, то нет такой вселенной, в которой я не смог бы найти свою Офелию.

— Грегори, я искал вас. Ваша Эланор ждет.

Его глаза расширяются, и он, кажется, оживает при упоминании о нем. Его темные глаза уже не так черны, они становятся светло-карими. Его кожа приобретает розовый оттенок, а одежда — ярко-бордовой.

— Эланор? Моя дорогая Эланор? — Отчаяние и боль в его голосе жалят меня. Его любовь к ней ощутима. И тут он ждал ее, как и она его.

Отказ покинуть этот мир без другого.

— Да, я отведу вас к ней.

Грегори улыбается, на его глазах появляются слезы, и он кивает.

Мы медленно идем по сельской местности, в часах тишины. Когда возвращаемся в город, уже наступила ночь, огни пабов и магазинов освещают наш путь.

Я веду его в собор Святого Патрика, где вечерняя тишина кажется зловещей и прекрасной одновременно. Грегори смотрит на меня с тоской в глазах.

— Она внутри, — тихо говорю я.

Он практически бежит к двери и через тихие коридоры. Я медленно следую за ним, оставаясь далеко позади, чтобы они могли побыть наедине. Как настоящий призрак, я наблюдаю, задерживаясь и любуясь их любовью издалека. Поднимаюсь на верхнюю ступеньку вовремя, чтобы увидеть их на расстоянии пяти футов друг от друга. Они кажутся ошеломленными этим моментом. Я ожидал снова увидеть призрачное лицо Эланор, но ее черты вернулись. Мягкая кожа, голубые глаза, рыжие вьющиеся волосы, спадающие к середине спины. Ее улыбка — это улыбка ангела.

— Грегори, — говорит она со слезами на глазах.

Он несколькими большими шагами преодолевает расстояние между ними и подхватывает его на руки.

— Моя Элли. Вот ты где. — Грегори кружит с ней в объятиях. Их лбы прижимаются друг к другу от боли, страданий и любви.

— Я ждала тебя всю жизнь, любимый. Ты такой же, как был. — Эланор целует его, и они вместе смеются.

Что-то глубоко в моей груди успокаивается от их союза. Любовь никогда по-настоящему не умирает. Время не может украсть у нас все. Только не это. Не нежные поцелуи и шепот в сумерках мира. Не боль, гнездящаяся в нашей груди и расцветающая, когда мы встречаемся взглядами. Любовь в чистом виде — наши призраки.

Эланор замечает, что я прислонился к стене в конце коридора, и ярко улыбается мне. Затем улыбка быстро исчезает.

— А где сопровождавшая тебя женщина?

Я кусаю внутреннюю часть щеки, чтобы не растрогаться.

— Кажется, я потерял ее так же, как вы потеряли своего Грегори. — Мой голос срывается.

Ее глаза смягчаются, и она идет ко мне.

— И даже тогда ты сдержал ее обещание? — грустно, задумчиво спрашивает Эланор. — Я дам тебе это, юный призрак. — Я поднимаю глаза на нее, когда она протягивает свою руку к моей. Я подставляю ей свою ладонь, и она впускает маленький камешек в центр моей ладони. Он черный и гладкий… он выглядит знакомым, но я не могу его узнать.

— Что это?

Эланор улыбается.

— Это оникс. Символ силы и надежды. Желаю тебе ее найти.

У Лиама их было много. Моя рука сжимает камень.

— Спасибо.

Два призрака встречаются в темных залах собора, их руки обнимают друг друга. Вместе они идут к чему-нибудь, чего я не могу увидеть. Затем, так же, как Елина и Джерико, они исчезают, оставляя после себя следы позолоченной пыли.

Возможно, я единственный призрак, оставшийся здесь в ту самую темную ночь, но моя душа еще никогда не излучала столько надежды.

Сжимая камень, я шепчу:

— Я не боюсь твоей тьмы, Офелия. Мы — свет.

Глава 35

Офелия

Есть ли реальность бытия, которой нет ни здесь, ни там? Думаю, может быть, именно там я и нахожусь. Закутанная в одеяла, пахнущие страницами и кофе. Рисунки Лэнстона смяты в моих руках, плотно прижатые к груди.

Он — мое единственное утешение, мое единственное мнение. Даже когда я воюю внутри себя, он здесь. Я люблю тебя, — хочу прошептать ему, хотя знаю, что он не услышит, завернувшись в простыни. Я любила тебя все это время.