— Ты не знаешь, как это иметь пытливый ум.

Елина смотрит на него.

— Думаю, это одно из моих лучших качеств, что я этого не знаю.

Джерико хихикает рядом с ней.

— Вы двое всегда должны ссориться?

Они втроем продолжают перекидываться саркастическими словами, а я сижу молча, наслаждаясь звуками дружбы и оживленной болтовней. Это то, чего не хватало в моей жизни — дружбы и доброжелательности.

Еще не поздно это иметь. Я напоминаю себе, заставляя себя улыбнуться и присоединиться к шуткам.

Мы вчетвером смеемся и разливаем напитки, делимся историями о наших приключениях, пока бар не закрывается и все живые люди не покидают здание. Мы еще долго сидим, поем и разговариваем, пока не восходит солнце и мы не устаем.

— Где вы встретитесь с нами в Париже? — спрашиваю я Елину тихим голосом. Двое мужчин, склонившись над барной стойкой, крепко спят. Уголки моего рта поднимаются, когда я наблюдаю за умиротворенным выражением лица Лэнстона. Его разум кажется таким невесомым.

Елина делает длинный вдох.

— Где, говоришь, ты будешь выступать?

— Опера Гарнье.

— Мы обязательно там будем. Мы сможем продолжить с того места, где остановились здесь, и унять наши призрачные печали, пока не придет рассвет. — Она игриво улыбается. Завитки дыма задерживаются над ее плечами, рассеиваясь в лучах солнца так же быстро, как и появились. Я уже видела их следы, и все равно это внушает грусть в мое сердце.

— Ты помнишь что-нибудь о ночи своей смерти? — осторожно спрашиваю я, сохраняя спокойное выражение лица.

Елина опускает голову, чтобы посмотреть под ноги. Ее глаза яркие от воспоминаний, а светлые волосы забраны назад в спадающий на плечо хвост.

— Я помню все о той ночи. — Она не встречается со мной взглядом. — Огонь, обжигавший мою плоть, и боль, опустошавшая мои мысли. Дым убил большинство из нас раньше пламени. Небольшая благодать. — Ее голос неумолим. Затем она смотрит на меня. — Я помню, что читала о тебе… Он знает?

Мои вены наполняются льдом при ее признании. Она знает.

Я качаю головой и смотрю на Лэнстона, который все еще мирно спит.

— Ты скажешь ему?

Киваю.

— Мы рассказываем свои истории медленно… по-своему.

Елина задумывается над этим несколько минут, прежде чем шепчет:

— Надеюсь, вы расскажете друг другу все, что не смогли сказать при жизни.

Наши прощания кратки. Мы знаем, что увидимся с ними через неделю или две в Париже. Однако, когда они уходят, держась за руки и игриво наталкиваясь друг на друга, у меня щемит сердце. Я уже скучаю по ним.

Лэнстон смотрит на тучи, надвигающиеся и обещающие дождь. Наш столик в бистро находится под красным тентом, но если поднимется ветер, его будет недостаточно, чтобы уберечь нас от намокания.

Я ем последний кусочек булочки и запиваю его глотком горячего чая, напевая от удовольствия вкусом. Здесь выпечка не так сладка, как в Штатах, но это не делает ее менее вкусной.

— Что дальше в списке? — спрашивает Лэнстон, задумавшись, глядя на людей, идущих по своим делам. Я беру список из его сумки, лежащей рядом со мной, и показываю его.

Список желаний Лэнстона и Офелии

Посетить Париж

Поплавать на яхте

Потанцевать бальный танец

Выпить вечером на пляже / разбить лагерь

Поехать на поезде куда-нибудь в новое место

Посетить библиотеку Тринити-колледжа в Ирландии

Спасти бездомное растение

— Выпивка на пляже под звездами, Париж и танцы. — Мои пальцы сжимают страницу. Это все, что действительно осталось? Я не хочу, чтобы наше время вместе заканчивалось. — Я прикусываю нижнюю губу и стараюсь оставаться положительной. — И спасение бездомного растения.

Лэнстон потягивает свой чай с молоком, а потом смотрит на меня с приходящими ему на мысль идеями, его улыбка такая же очаровательная, как и всегда.

— Давай разобьем лагерь на пляже. Я знаю идеальный способ вернуться на другую сторону острова. — Его улыбка легкая и детская. Мне нужно всего несколько секунд, чтобы понять, на что он намекает.

— Ты нашел мотоцикл, не правда ли?

Глава 30

Лэнстон

Бедра Офелии крепко сжимают мои, а руки практически не дают воздуху попадать в мои легкие. Улыбка на моем лице в этот момент вызывает боль, но я не могу позволить губам разжиться.

После первых нескольких часов она ослабляет свою хватку и начинает расслабляться. Поворачивает голову, чтобы посмотреть, как мы проезжаем мимо дальних замков в ирландской сельской местности. Мы находим пляж на западном побережье, когда едем севернее Голуэя: пляж Ким на острове Ахилл.

Когда подъезжаем, он пуст. В такой холодный, пасмурный день, как этот, я не удивлен.

Звезды уже выглядывают из заходящего солнца, у нас только две сумки, одеяло и бутылка вина, которую Офелия прихватила с паба.

— Это самый маленький пляж, который я когда-либо видела, — говорит она со смехом. Ее черная куртка-пуховик застегнута на молнию к подбородку — длинные фиолетовые волосы волнами падают на плечи.

— Ирландия известна своими скалами, а не пляжами. — Я хихикаю, глядя на холмы по обе стороны побережья. Овцы и скалы — наши единственные соседи, вместе с одним одиноким, брошенным зданием на вершине склона.

— Да, но ты уверен, что это пляж из твоего списка желаний?

Я приподнимаю плечи и позволяю им опуститься.

— Пока я переживаю этот опыт с тобой, это все, что имеет для меня значение. — Ее лицо вспыхивает, щеки краснеют. Затем в ее взгляде мелькает мысль, она становится хмурой. Я приподнимаю бровь, но не спрашиваю, в чем дело. Между нами затягивается молчание, прежде чем оно сворачивает одеяло в руках.

— Я сделаю кровать, — говорит она так бодро, как только может, и идет вниз по пляжу, прежде чем я успеваю ответить. Ее огорчило месторасположение? Или, может, потому, что наш список становится короче…Мне хочется добавить к нему еще тысячу вещей, не желая, чтобы наше время вместе заканчивалось.

Она эмоционально отстраняется, когда я пытаюсь дать ей понять, что я чувствую к ней. Блять. В устах Джерико это звучит так просто.

Прошлой ночью он пьян сказал мне, что мне нужно сделать прыжок, как я сделал с Уинн, и просто сказать ей, что я чувствую. Но Офелия так осторожна. Я не хочу, чтобы мне снова сделали больно, даже если это мой последний шанс на любовь.

Поток света озаряет небо и привлекает мое внимание. Офелия, заметив его, тоже издает легкий вздох.

— Падающая звезда, — говорим мы одновременно.

Улыбка возвращается на мои губы, и Офелия неистово машет мне рукой в направлении одеяла.

— Скорее! — кричит она. Я бегу рысью по мокрому песку и опускаюсь на колени возле нее.

— К чему такая спешка? — спрашиваю я с улыбкой.

Она подходит ко мне поближе, устраивается у меня под мышкой и смотрит на падающую звезду.

— Я не хочу упустить этот момент. Это бывает раз в жизни. — Ее сердце бьется так быстро, что я чувствую его там, где мои пальцы касаются ее ребер.

— Что ты хочешь? — Мой голос мягкий, и хотя мне хочется смотреть на падающую звезду, я нахожу ее благоговение перед этим гораздо более привлекательным.

Ее глаза загораются, встречаясь с моими. Мы сидим так мгновение, забыв о звездах и желаниях, о которых только что говорили.

Офелия проводит пальцем по моей нижней губе.

— Другая жизнь, но на этот раз ты будешь там.

Моя улыбка расширяется.

— Да? И что мы будем делать в этой новой жизни? — Офелия наклоняется вперед и кладет руки на колени. Склонив голову, она смотрит на меня.

— Мы бы смеялись…так же, как сейчас. Ты бы приносил мне кофе, а я пела и танцевала для тебя. Ты бы был художником, рисовал мои портреты и другие мрачные вещи. Был популярен, но не знаменит. Понимаешь, это никогда не было тем, чего ты желал. — Ее слова звучат мягко и ласково — как комплимент. Видение жизни, о которой она говорит, складывается в моей голове. Прекрасная жизнь. И тихое. Мы оба состаримся, но наши души останутся неизменными.