— Твоему отцу все равно нужен наследник…

— А мне нужен был отец. И брат, — перебивает его Феликс. — Я тринадцать лет жил, не зная, что Маттео мой брат. И он обо мне не знал. А Винченцо делал вид, что я ему никто.

— Так может не просто так он его делал? — взрывается Аверин. — Именно чтобы тебя не связывали с ним, и ты мог строить свою жизнь как считаешь нужным?

— Вот я это и собираюсь делать, — чеканит Феликс, — подальше от неудавшегося папаши.

— И поэтому ты не придумал ничего лучше, чем выкрасть дочь его партнера? И ведущих специалистов? — теперь очередь Аверина источать сарказм.

— Я не знал, что Светлана плывет на этом лайнере, — нехотя отвечает Феликс, — и не отдавал таких распоряжений. Ее узнал один из моих людей и прихватил заодно с Мейером. Мы охотились на него и Горина.

— Только она не Светлана, — обрывает Аверин, и я вздрагиваю. Вот же неймется… — Ты знаешь, зачем она была нужна на лайнере?

— Конечно, знаю. Ее отец отправил как гаранта. Эти великие дельцы прокладывают новый путь, Светлана должна была стать страховкой.

— И ты действительно веришь, что Коэн отпустил бы свою дочь в такое путешествие? Зная, как это может быть опасно?

— Она его дочь, и она знает, что делает. Лана не какая-то бестолковая девчонка, Аверин.

— Да пойми же ты, — Аверин говорит резко, почти зло, — это не Лана Коэн. Это двойник. Ее отправили вместо настоящей Ланы. И ты, Феликс, попался как последний долбоеб.

— Двойник? — Феликс язвительно скалится. — Ты серьезно? И кто, по-твоему, эта девушка? Актриса? Шпионка? Или просто случайная дурочка, которая согласилась сыграть роль богатой наследницы?

А вот за дурочку обидно. Хотя попадание стопроцентное.

— Я не знаю, кто она, — Аверин отвечает с ледяным спокойствием. — Но я точно знаю, что она не Лана. Ее отец не стал рисковать своей дочерью. Он нашел кого-то другого. Того, кого ему не жалко.

— Ты переработался, Аверин, — голос Феликса звучит насмешливо. — Ты всегда ищешь подвох там, где его нет. Девчонка — Светлана Коэн. И ее отец заплатит за нее. Все просто.

— Нет, не просто, — Аверин отвечает с такой уверенностью, что мне хочется вжаться в стенку еще сильнее. — Ты разве не видишь, Феликс? В процентах Лана от этой девчонки тянет максимум на шестьдесят. Эта просто играет роль. И играет чересчур хорошо.

— Ты параноик, — Феликс не допускает, он утверждает. — Лана не играет. Она просто знает, что отец заплатит.

— Не заплатит. Увидишь, он и копейки за нее не даст. Ее надо спрятать, пока Коэн не знает, что она здесь. Пусть думает, что она пропала. Увезли с концами, упала в воду, утонула…

Повисает тишина. Долгая, тяжелая. Я почти слышу, как бьются их сердца.

Или это мое собственное сердце стучит так громко?

Боюсь пошевелиться, даже дышать боюсь. Каждое слово, каждый звук впиваются в меня острыми иглами.

Светлана, моя подруга… Неужели это правда, что они говорят?

— Посмотрим, — наконец заговаривает Феликс. — Если ты так уверен, что она не Светлана, мы это выясним. Но я не сомневаюсь, что ты ошибаешься.

— Не ошибаюсь, — Аверин отвечает с кристальной уверенностью. — И ты скоро в этом убедишься.

*Имеется в виду война мексиканских наркокартелей, которая упоминается в книге «Двойня для чайлдфри»

Милана

Мужские голоса снизу затихают. Похоже, разговор закончен.

Вслушиваюсь в доносящиеся снизу звуки, и внезапно на лестнице раздаются шаги — гулкие, уверенные.

Сердце мгновенно проваливается вниз. Не хватало, чтобы кто-то донес Феликсу, что я подслушиваю!

Вскакиваю и бросаюсь обратно в кровать. Простыня холодит кожу. Тяну ее на себя, закрываю глаза и стараюсь дышать ровно.

Сердце в груди не стучит, а грохочет. Пальцы немеют, дыхание перехватывает. Трясусь как заяц под кустом.

Надо срочно взять себя в руки и успокоиться.

Задерживаю дыхание, приказываю себе не трястись.

Я спокойна. Я абсолютно спокойна…

Представляю, что я океан, простирающийся до горизонта. Вокруг ни дуновения ветра. Поверхность океана гладкое как жидкое стекло.

Полный штиль…

Мое тело расслаблено. Я сплю. Просто сплю…

Дверь тихо приоткрывается, шаги приближаются. Мне интересно, кто пришел, но я подавляю соблазн приоткрыть веки и подсмотреть.

Они плотно сомкнуты, даже не дрожат. Потому что я океан, полный штиль…

Шумное дыхание выдает мужчину. Он подходит к кровати, наклоняется. И меня обволакивает уже почти привычный запах.

Чистый, теплый с нотками морского бриза, табака и дорогого геля для душа. Слишком выделяющийся на фоне запахов сырости, моря и бензина от работающих генераторов.

Феликс ухаживает за собой в отличие от подавляющего большинства обитателей этого пиратского поселка.

Подавляю глупую радость от осознания того, что Феликс пришел на меня посмотреть.

Я лежу на его кровати в его спальне. Куда ему еще идти?

Но внезапно пахнущие табаком пальцы осторожно касаются моих волос, едва ощутимо скользят по прядям. Мужская ладонь двигается в миллиметрах от кожи, я чувствую, как от нее исходит тепло.

Через тело будто пропускают электрический ток. Волна жара бьет снизу и опаляет мозг. Сама не знаю, как сдерживаюсь и не вздрагиваю от нахлынувших ощущений.

Зачем он это делает? Что ему нужно? Или это очередная проверка?

Его рука на миг застывает над щекой и так же медленно исчезает. Шаги удаляются, осторожно прикрывается дверь.

Остаюсь лежать оглушенная, все еще боясь пошевелиться, все еще ощущая на коже тепло его присутствия.

Сердце колотится о грудную клетку, приходится накрыть его руками, чтобы не выскочило. Дышу медленно, глубоко, чтобы хоть как-то вернуть над собой контроль.

Зачем он так делал? Феликс же влюблен в Еву, они с ней мило щебетали. Мне же не показалось?

Но эти мысли вытесняются волной информации, которую я только что узнала.

Отец, наследство, наркокартели… Все это звучит как настоящий бред сумасшедшего.

Какой еще Винченцо? Кто он такой? Зачем ему наследник, он что, король?

То, что Феликс не простой пират, я и так догадалась. Но что у них тут так все запущено, предположить не могла.

И при чем здесь агроном Горин и химик Мейер? Или наоборот, агроном Мейер и химик Горин? Зачем они понадобились Феликсу?

Яблоки с картошкой на сомалийском побережье, ясное дело, не помешают. Но обязательно при этом злить папу?

Я слишком глубоко погружаюсь в свои мысли и не сразу замечаю, что в комнате я не одна. Ощущение чужого присутствия делает воздух густым и тяжелым.

А еще дыхание. Неровное, прерывистое. Совсем рядом…

Открываю глаза и натыкаюсь на чужой полыхающий взгляд, полный неприкрытой ненависти.

Надо мной зависло лицо. Женское. Красивое. Смуглая идеальная кожа, черные большие глаза миндалевидной формы.

В ее руке что-то блестит, и я не сразу соображаю, что это нож.

Нож, приставленный к моему горлу. Его лезвие почти касается кожи.

Все четыре конечности сковывает от страха. Да что там, меня буквально парализует!

— Тебя… не должно быть здесь, — голос девушки низкий, грудной. Она говорит на ломаном английском, но мне вполне достаточно, чтобы понять общий смысл. — Ты забираешь его у меня!

— Я… я не понимаю, — шепчу в ответ.

— Он мой. Феликс мой! — ее голос дрожит от ненависти. — А ты… Ты обязана умереть!

Не позволяю панике накрыть себя с головой. Мозг работает удивительно ясно и продуктивно.

С поразительной отчетливостью понимаю, что нельзя двигаться, нельзя ее провоцировать. Кто знает, что ей взбредет в голову в следующую секунду?

— Я его не забираю, — говорю сипло, страх сдавливает горло, — при чем здесь я? Ты перепутала, он на меня не смотрит. Не переживай… Ты очень красивая…

Хочется плакать от несправедливости. Как западать, так на Еву, а как убивать, так меня? Почему?

Но девушка пренебрежительно фыркает, на ее губах появляется змеиная улыбка.