— Прости… — шепчу, и слезы катятся по щекам, — прости меня, пожалуйста.
Поворачиваюсь к нему, хочу положить руку на плечо, но рука соскальзывает, ноги подгибаются. Я сползаю на пол, обнимаю его колено и реву, прижавшись щекой к жесткой полотняной ткани.
— Ну все, все закончилось. Успокойся. Я же успел, — Костя садится рядом, обнимает меня, а я захожусь от рыданий. Он всматривается в мое лицо. — Ну ладно, поплачь. Клим! — орет громко.
— Ты звал? — Клим заглядывает в каюту.
— Нам поспать надо, — говорит Костя, пока я трясусь как в припадке. Мне самой от себя тошно, но я ничего не могу сделать. — Принеси два шприца, два пледа и подушки.
Клим исчезает, а Костя с силой сдавливает меня руками. Я догадываюсь, что это для того, чтобы меня не трясло.
— Сейчас Клим сделает нам инъекцию, и мы поспим. Я тоже не сплю хуй знает сколько уже. Мы отвезем тебя в одно место, где тебя никто не найдет. Но это все потом. И поговорим мы потом. Все наладится, детка. Жизнь продолжается.
Клим возвращается с пледом и подушками. Дает Косте шприц, он делает мне инъекцию в плечо, ему колет препарат Клим.
— Вы хоть на диван или в каюту перейдите, — говорит он. Аверин старший вяло качает головой.
— Меня ноги не держат. Я поссать не дойду уже, какая каюта? Это отходняки, ты что, не знаешь?
Хочу сказать, что со мной такое же, но не могу. Сознание постепенно заволакивает туманом, и я уже сквозь сон слышу, как мою голову укладывают на подушку. Хочу поблагодарить Клима, но щелкает тумблер, и я отключаюсь.
Глава 25
Феликс
— Фе-е-ели-и-икс… — слышу сквозь сон, и пах медленно наливается тяжестью.
Рука сама тянется, рефлекторно подминает мягкое, податливое женское тело.
Это моя жена. Моя. Любимая…
Член дергается, каменея. Или он и не падал?
Сука, голова как в скафандре. Накурился вчера, перебрал? Так боялся свою девочку порвать, что не рассчитал?
Так вроде ничего особенного в курительную смесь не добавлял. И кончил вчера трижды, это даже дохуя для ее первого раза. Я на столько и не рассчитывал.
Даже с минетом. Я пиздец какой фартовый муж.
— Феликс, любимый…
Рывком поворачиваюсь… а нихера рывком не выходит. Комната плывет и покачивается. И я покачиваюсь.
Все-таки, сука, перебрал.
Упираюсь рукой в матрас.
Миланка права, надо их выбросить нахуй, все эти смеси. Они больше не понадобятся. Больше не надо сдерживаться и остервенело дрочить на ее фотку в душе.
Она теперь моя. Я в любой момент могу наклониться вот так, как сейчас, погладить рукой гладкие шелковые волосы. Подразнить языком пухлые потрескавшиеся губы. Которые тут же призывно приоткрываются.
Член стоит колом, уже хочется ебаться. Надо поласкать Миланку, у нее очень чувствительные соски. Она сразу течет без всякой смазки.
И имя у нее такое… милое. Ми-ла-на…
— Милана, моя сладкая, моя охуенная… — слова выталкиваются с трудом, словно в горле перекрыт вентиль. Да что со мной такое?
Проталкиваюсь во влажный рот языком, она сразу отвечает.
Блядь, я точно что-то не то покурил, потому что во рту такой привкус… не такой…
Но Милана слишком страстно отвечает, чтобы я мог долго об этом думать. Нахожу ее руку, накрываю член. Она трогательно ойкает, и мои мозги ожидаемо плавятся.
Наклоняюсь, втягиваю губами сосок, но Лана неожиданно возвращает меня обратно. Кладет руки на шею, впивается губами, и я наваливаюсь на нее всем телом.
Трахаю ее рот языком, она глухо стонет. Раздвигает ноги, подстраивается снизу, ерзает.
— Я хочу тебя, Феликс, — слышится сиплый шепот. Тонкие пальцы умело направляют мои бедра, и я с размаху вгоняю свой утренний стояк по самые яйца.
Со свистом пропускаю воздух сквозь сжатые зубы.
Блядь, надо же было придержать. Это утреннему стояку похуй на вчерашнюю девственницу, а мне должно быть нет.
Но моя жена толкается навстречу, и меня пронизывает насквозь.
Толчок. Еще толчок. Значит и ей похуй? Значит я правда хороший гель купил, уже все зажило…
Милана смотрит на меня странным взглядом, в ее глазах появляется жадный блеск. Она упирается руками в мои плечи и вращает бедрами.
— Ну, выеби меня, Феликс, — хрипло говорит, облизывая губы, — покажи, как ты это делаешь.
В голове что-то щелкает, похожее на холостой выстрел. Щелкает и отдаляется.
От вида распластанного женского тела член внутри влагалища наливается кровью.
Выебать? Не вопрос. А я что делаю?
Подхватываю под колени, приподнимаю, чтобы ягодицы провисали, и вколачиваюсь в стонущее и выгибающееся женское тело. Вбиваюсь до дрожи в коленях.
Она кончает быстро, впивается ногтями в мои бедра. Кричит.
— Еще… Еще хочу, Феликс… Сзади…
Мое тело действует на автомате. Член каменный, головка набухшая, ни одной мысли — а нахуя они, если нам так хорошо. Только когда это Милана стала такой раскованной?..
Но она уже проворачивается, выгибается, как кошка. Мурлычет. Стены комнаты качаются, держусь за стенку.
— Феликс, любимый…
Ловлю за бедра, подтягиваю к себе и снова по самые яйца. Наматываю волосы на локоть. Она смеется, еще сильнее выгибается.
— Да, да, глубже еби!
Мелькает мысль, что я еще сплю, и это какой-то непонятный сон на грани с реальностью, потому что ощущения стираются, скафандр никуда не девается и мозги, сука, как та курительная смесь…
На члене чувствуется пульсация, девчонка стонет и скатывается со стояка.
— Ты не кончил? — округляет глаза, пухлые губы тянутся в улыбке. — Я тебе помогу…
Они обхватывают головку, рефлекторно толкаюсь членом и проталкиваюсь до упора. В самое горло. Вчера она с опаской облизывала только кончик. А тут «глубокая глотка» в самом виртуозном исполнении?
Сперма выстреливает механически, я даже от хуевой дрочки больше кайфа ловлю. Зато возбуждение спадает. И стены больше не качаются.
Милана облизывает губы с пошлым причмокиванием. Улыбается.
— Какой ты у меня вкусный, — проводит по губам пальцем. И тогда меня простреливает.
Перехватываю рукой за горло, поддеваю выше.
— Где она? — цежу, с ненавистью глядя в до мурашек похожее лицо. — Где Милана? Говори, тварь!
— Это я, Феликс, — хрипит Светлана, вцепившись в мои пальцы, — прости, любимый, но это с самого начала была я! Никакой Миланы нет!
Смотрю и не верю. Да нет же, я же не слепой.
Моя Миланка. Как это, не было? Моя жена. Я ее люблю, я на ней женился. Я ее…
Отпускаю горло, толкаю в плечо. Лана падает на спину, а я впиваюсь взглядом в бедро. Хватаюсь рукой.
Татуировка. Свежая, по контуру кожа чуть припухшая. Это оттого, что мы трахались и натерли. И вчера, и сегодня…
— Не может этого быть, это бред, — мотаю головой, Лана поднимает руки.
— Нет, постой, дай мне сказать… Выслушай…
Она опускает голову, волосы закрывают лицо. Поднимает, и я сука охуеваю, потому что передо мной сидит моя Милана. Моя маленькая испуганная девочка. Обиженная. Растерянная.
Мне хочется ее обнять, но я лишь бессильно сжимаю кулаки. Молчу и слушаю.
— Я знаю, что страшно виновата перед тобой, — тихо говорит Милана. Или Лана? — Ты пригласил меня на танец, а я тебя отвергла. Но потом я влюбилась. А ты меня не замечал. Когда папа отправил груз по новому маршруту, от него потребовали гарантий. Меня. И я сразу согласилась, потому что знала, что ты где-то здесь, на этом побережье. Но я пустила слух, что вместо меня поехал двойник. Этот ваш наемник поверил. Когда твои люди напали на лайнер, я специально попалась им на глаза.
— Зачем? — мои мозги все еще плывут, они с трудом поспевают за ходом ее мысли.
— Я подумала, что если ты будешь считать меня простой девушкой, то влюбишься. У нас ведь правда много общего, Феликс. Мы можем не только классно трахаться. Да, я люблю секс. Но я люблю все то, что любишь ты, я поддержу все твои идеи.
— Да? И какие же? — опираюсь спиной на стенку. Она ошибочно воспринимает мое обманчивое ожидание за интерес, и Милана уступает место Светлане.
