Качаю головой. Мой муж усмехается уголком губ, отставляет мундштук и тянется ко мне губами. Берет за затылок, стягивает волосы в кулак.
— Иди сюда…
*Эта история описана в романе «Дочь моего друга»
* * *
Наверное это заразное, но мне тоже хочется с ним поиграть.
Скольжу по крепкому мужскому телу, задевая грудью рельефные мышцы. Выгибаю спину, как будто случайно вжимаясь в стремительно затвердевший ствол.
Феликсу нравятся мои игры, даже если они выглядят неуклюжими. Он ясно дает мне это понять. Нетерпеливо притягивает, проталкивается языком в рот. Берет мою руку и тянет к своему вздыбленному члену, кладет сверху.
— Феликс, ты что-то специально курил, чтобы он скорее стал таким? — поглаживаю гладкую шелковистую головку, чувствуя, как у самой между ногами зарождается сладкое томление.
Муж отрывается от меня, запрокидывает голову и смеется.
— Я специально курил, чтобы он подольше таким не становился, — говорит, отсмеявшись. И обхватывает ладонями мое непонимающее лицо. — У тебя будет время все увидеть самой, любимая. И увидеть, и попробовать. Тут все равно больше нечем заняться, а у нас с тобой медовый месяц. Но пока с тобой рано жестить, приходится как-то сбавлять обороты.
— Разве кальян… разве он снижает… — подбираю слова.
Феликс снисходительно усмехается, проводит ладонью по моей щеке.
— Смотря что курить. С тех пор, как ты появилась, я на такие смеси подсел, которые хоть немного притормаживают.
— И что, есть такие? — хлопаю глазами.
Феликс тянется, чтобы поцеловать, но я упираюсь в его плечи.
— А как бы я, по-твоему, до свадьбы дожил? — спрашивает он, заводя мои руки себе за шею. — Ты же меня видела, как бы я ходил по лагерю со стояком?
— А когда ты Аян здесь на террасе трахал, какую смесь в кальян заправлял? — спрашиваю, не скрывая ревнивых ноток.
— У тебя брачная ночь, а ты занимаешься какой-то херней, Миланка, — хрипло говорит Феликс, приподнимая меня за бедра. — Да я все, что шевелится, готов был ебать после того, как тебя голую в душе увидел. Все равно ты перед глазами стояла. А тебя нельзя было. Кого угодно, только не тебя.
Он водит головкой члена между половыми губами, и там мгновенно становится мокро. Так мокро, что раздаются хлюпающие звуки. Я вздрагиваю от пронзительных ощущений, мое дыхание становится частым, прерывистым.
— Я просто тебя ревную, — шепчу, пытаясь насадиться на член. Но Феликс не дает.
— Нашла к кому, — фыркает.
— Я влюбилась…
— Ммм?.. Правда? И когда?
— Сразу, как увидела. А ты?
Секундная пауза. Буквально секундная, но я ее замечаю.
— Чуть позже. Когда ты мне по колену задвинула. Или может когда приготовила яйца бенедикт. Но не позже, точно.
— Значит, подглядывать ты специально пришел?
Вместо ответа он улыбается, ловит губами рот, целует глубоко и жадно.
Я отвечаю. Тоже жадно, я порядком возбуждена. И мы правда уже заболтались.
Глава 21
Феликс перемещает руки на мою талию, ведет к груди, сминает полушарие. Пальцами зажимает соски. Я вскрикиваю, и он заменяет пальцы ртом.
Тянется к столику, берет флакон со смазкой, которую взял с собой на террасу. Я прикрываю глаза — пусть, он лучше меня знает, что делает.
Наконец снизу в меня протискивается головка, и я ощущаю небольшое жжение. Но много смазки помогает проникновению, а дальше все сметается нарастающим наслаждением, которое я получаю от ласкающих мои соски мужских губ.
Каким-то образом мой муж понял, что мне понравилось больше всего. И теперь он облизывает, теребит языком, прикусывает торчащие, возбужденные вершинки. Я буквально тону в чувственных, сладостных ощущениях.
А Феликс берет меня за талию и начинает насаживать.
Только теперь я сверху, и ощущения совсем другие. Необычные. Я сама могу насадиться глубже и так медленно, как захочу.
Упираюсь в тугие мускулистые плечи, развожу колени шире, шире, еще шире… Сама опускаюсь ниже, ниже, еще ниже…
Феликс с шипением выпускает воздух сквозь зубы, утыкается лбом мне в плечо. А мне кажется, что его член у меня сейчас из горла выйдет.
В моменте дергаюсь, упираюсь в мощный торс и пытаюсь привстать, но меня за талию насаживают обратно.
— Куда… — бормочет муж, прикусывая шею, — давай уже трахаться, Миланка, я еле держусь.
— Я хочу сама, — шепчу и толкаю его в плечи. Он скалится и падает спиной обратно на подушки, а я начинаю двигаться.
Сначала просто ерзаю на нем, вращая бедрами. Каждое такое движение вызывает у моего мужа глухой протяжный стон. Но скоро ему становится мало, и он приподнимает меня за талию.
— Сказала, сама, — отрываю его руки.
Поднимаюсь и опускаюсь, вверх-вниз, насаживаюсь на твердый ствол. Но не до конца, до конца боюсь. И еще мне немного больно, когда головка Феликса доходит до упора — его член слишком большой.
А когда я сама двигаюсь, так хорошо. Расслабляюсь, откидываюсь назад. Волосы струятся по спине, щекочут кожу. И Феликсу щекочут… Что там щекочут, мне не видно. Но ему нравится и хочется сильнее, потому что его пальцы впиваются мне в бедра и подсаживают… Насаживают…
— Все, хватит надо мной издеваться… — бормочет муж, сгребая меня в охапку. Перехватывает в талии, сжимает ягодицы. — Пиздец тебе…
Падает на спину, ловит губами сосок и начинает вколачиваться снизу рваными сильными толчками.
Я кричу и от неожиданности, и от ошеломительных ощущений. Клитор трется о его пах, от его губ и языка меня выкручивает. И еще эти пошлые звуки хлопков тела о тело…
Боги, теперь я понимаю, почему люди так сходят с ума по сексу. В нем есть что-то животное. Я вскрикиваю в такт каждому хлопку, Феликс глухо рычит. И ускоряется.
Я не знаю, кто из нас кончает первым — мне кажется, мы оба взрываемся одновременно. У меня перед глазами пелена, в ушах вата, тело парит в невесомости.
— Я тебя люблю, Милана, — слышу сквозь вату, — я тебя пиздец как люблю…
Когда пелена понемногу рассеивается, обнаруживаю, что меня сдавливают объятия-тиски. Внутри все отдается бешеной пульсацией, чувствую как толчками вливается горячая сперма.
Значит Феликс кончил после меня. Он судорожно вжимается в меня все еще твердым членом.
— Выброси все эти свои смеси, — сиплю, обнимая широкие плечи мужа, — нам они больше не понадобятся. И не сильно они тебе и помогают.
Он хрипло смеется, гладит мокрую от пота спину.
— Выброшу.
— И пойдем в дом, нас, наверное, весь поселок слышал, — бормочу, выгибаясь от удовольствия.
Феликс все еще во мне, и это все еще приятно, когда он там двигается. Я тоже его ласкаю, сокращая стенки влагалища, и он дает понять, что ему нравится. Притягивает за затылок, целует.
— Никто не слышал, все бухие спят. Да и не похер? Они тут под каждым кустом ебутся. А у меня брачная ночь с законной женой.
Это правда, нравы здесь сложно назвать строгими и целомудренными.
Феликс встает с дивана. Обхватываю его ногами, и он несет меня в душ.
Потом мы лежим на свежих простынях, в комнате прохладно, пахнет цветами и морем.
— Хочу пить, — прошу мужа, и он приносит с первого этажа полный кувшин лаймовой воды со льдом. Видно, о нас побеспокоились, принесли новую порцию.
Феликс наливает мне стакан, сам пьет прямо из кувшина. Ложится, обнимает меня обеими руками. И я решаюсь.
— Феликс, а ты знал Лану? Ту Светлану, которую я заменила на лайнере.
Снова пауза, совсем незаметная. Но я ее замечаю, потому что жду.
— Она была в этой мажорской тусовке. Конечно, мы пересекались. Но я с ней не общался. А почему ты спрашиваешь?
Он не сказал. Не хочет. Зачем допытываться? Тем более, если я и так чувствую…
— Просто так, — пожимаю плечами. Целую в грудь. Он поворачивается к тумбочке.
— Ты уверена, что можно выбрасывать смеси? Я бы как раз покурил.
Я опускаю руку, и меня немного накрывает паникой. Там снова все твердое. И стоит. Феликс следит за мной с усмешкой.
