— Та-дам! Яйца бенедикт к вашим услугам, господа. Надеюсь, вышло съедобно.

А там как хотите, так и понимайте. Но мужчины не обращают внимания, подходят к столу.

— Пахнет охуенно, — Аверин вот-вот начнет облизываться. — Попробуем?

Феликс берет мачете.

Раз, два! Один кусочек поддевает мачете и отправляет себе в рот, второй накалывает на вилку Аверин.

Я замираю, делая вид, будто жду вердикта. На самом деле прекрасно вижу, что все получилось.

Яйца пашот в меру жидкие, соус не свернулся, рыба — терпимая альтернатива лососю.

Брови Аверина ползут вверх.

— Слушай… а ничего так!

— Да, вполне, — соглашается с ним Феликс. И добавляет с усмешкой. — А говоришь, что не умеешь готовить, да, Светлана?

Сердце гулко колотится.

Он просто шутит? Или проверяет мою реакцию?

Недоуменно пожимаю плечами.

— Так я же старалась! И вообще это не я. Это вот он, — стучу пальцем по экрану телефона. — Он все умеет!

Эх, если бы ты знал, как я умею!

Но пока нельзя. Зато я вижу как в глубине его глаз появляется опасный блеск.

А мне больше ничего не надо.

— Ты правда делаешь это в первый раз в жизни? — недоверчиво смотрит Ева, и я мысленно чертыхаюсь.

Вот, яркий пример того, что расслабляться нельзя ни на минуту. Здесь как будто все задались целью поймать меня на горячем.

То Аверин торчит над душой, то сам Феликс.

Нас с Евой определили на «кухню». Меня в качестве шеф-повара, Еву — подмастерьем.

Определил Феликс.

— Местная еда нам уже в печенках сидит, осточертел весь этот рис с рыбой. Хочется нормальной, привычной жратвы. А у тебя с гуглом походу неплохо получается.

Аверин при этом фыркнул и скривился.

Но промолчал. Видимо понял, что если будет нудить, в мгновение ока скатится с верхушки пищевой цепочки.

Когда мужчин нет, готова поклясться, что за мной следит Ева. Поэтому, как бы она ни была мне неприятна, приходится как-то ладить.

Делаю вид, что не услышала вопроса.

— Ты курицу порезала? Хорошо, теперь надо натереть ее солью и перцем. Вот так, — разворачиваю к Еве телефон.

Она поджимает губы, но послушно выполняет все мои команды.

Подхожу к окну — неровному отверстию, в котором отродясь не было стекол. Стены «кухни» сколочены из обломков досок и листов рифленого железа, в углу висит старая рыболовная сеть.

По двору разбросаны выбеленные солнцем камни, ржавые машинные запчасти и неизвестные науке сооружения из досок и брезента.

Зато из окошка-дыры открывается шикарный вид на ослепительно-белый песок и море.

Такие себе Сейшелы на минималках.

Или Мадагаскар для бомжей…

Но сейчас море, совсем недавно манящее и прекрасное, кажется суровым и враждебным.

По двору без остановки снуют сомалийцы, переговариваются между собой. С берега доносятся обрывки разговоров на чужом языке, вперемешку со смехом и руганью.

Кто-то чинит обшарпанную лодку, кто-то тащит мешки с провизией.

Сегодня уже три дня, как я в плену, а от Светланы нет никаких вестей. Ни от нее, ни от ее отца. Не позволяю себе паниковать, но и полностью заглушить тревогу не получается.

Мне здесь плохо.

Выспаться невозможно. Не дают жара, пыль и бесконечный гул ветра.

А если удается уснуть, с раннего утра будят шорох сетей, крики на сомалийском, собачий лай — это рыбаки вытягивают свои утлые лодки на берег.

Солнце припекает, обжигая кожу, и я прячусь обратно. Какая-никакая защита от солнца.

Внезапно на дорожке к «кухне» появляется знакомый силуэт, и у меня екает сердце.

— Феликс идет, — говорю, отталкиваясь от окна.

— Да? — Ева растерянно оглядывается, словно ищет зеркало. Три раза «ха». — Как я выгляжу?

Чистой рукой она поправляет волосы, взволнованно оглаживает одежду.

— А какая разница? — интересуюсь искренне.

— Ты что, ничего не замечаешь? — Ева энергично встряхивает волосами.

— А что я должна была заметить? — я не то, чтобы туплю, я правда не понимаю.

— Феликс на меня запал! Разве ты не видела, как он на меня смотрит?

— Как? — спрашиваю по инерции, потому что и правда не знаю.

— Как нормальный мужчина смотрит на красивую женщину, — объясняет она снисходительно и тут же возмущенно передергивает плечами. — Тебе что, даже такие очевидные вещи надо пояснять?

— Извини, я ничего такого не заметила, — говорю скорее для себя.

— Да он сюда приходит из-за меня. Больно надо ему торчать с нами на кухне! — фыркает Ева. — Только такая как ты этого не видит.

От неожиданности я замираю и некоторое время молчу, разглядывая Еву.

Неужели это правда?

Неужели Феликс приходит сюда из-за нее?..

Я была искренне убеждена, что они с Авериным просто ждут, чтобы я прокололась. Потому и дежурят возле меня по очереди.

Ну или, как минимум, следят, чтобы я не перевела продукты. Здесь нормальная еда в дефиците.

А оказывается, Феликсу нравится Ева?

Только… Только к чему тогда все эти странные взгляды, которые я ловлю на себе, когда он думает, что никто не видит?

Вмиг себя одергиваю. Я слишком вжилась в роль Светланы и поверила в то, что я такая же убийственно привлекательна, как она. А это не так. Я не интересна Феликсу. Или его интерес чисто академический.

Зато Ева настоящая красавица. Вместе они смотрелась бы сногсшибательно.

Неужели это правда, что Феликс влюбился?

Широкие плечи заслоняют весь дверной проем.

— Что сегодня на ужин?

И снова странный взгляд на меня. Не успеваю открыть рот, Ева уже отвечает.

— Курица в белом соусе. Названия не помню, но поверьте на слово, он потрясающий.

Во все глаза смотрю и не устаю поражаться умению так великолепно играть. Она прикрывает глаза, сама смотрит из-под длинных опущенных ресниц. Закусывает губу и бросает на Феликса такой неприкрыто-откровенный взгляд, что у меня все внутри замирает.

Он не поведется. Такой дешевый подкат, неужели Феликс настолько примитивный?

И тут же внутри все обрывается, потому что Феликс упирается рукой в стену возле ее лица и отвечает низким голосом.

— Верю, красивая. Верю.

Милана

Это правда, он в нее влюбился.

Я так надеялась, что мне показалось, но мои надежды рассеялись как утренняя дымка над Индийским океаном.

Феликс полдня проторчал у нас в кухне. Они с Евой мило щебетали, пока я доваривала суп.

Уже даже не притворялась, что подглядываю в телефон — все равно на меня никто не смотрел. Да и рецепта никакого не было. Бросала все, что нашла.

Нашла немного — несколько сморщенных картофелин, рис, лук-порей. Долговязый принес ящик тушенки. И конечно бананы.

Здесь их полно, какие хочешь. Я подумала и добавила в суп зеленые, вместо картошки. Очень правильно добавила, бананы со своей ролью справились превосходно.

В отличие от меня.

Свою роль я полностью провалила.

Светлана — роковая женщина, она бы влюбила в себя Феликса в два счета. Я нисколько в этом не сомневаюсь. Он на Еву бы и не посмотрел.

Но я совсем другое.

Я не умею так смотреть, как Лана. Так обольстительно улыбаться.

У Евы это выглядит пошло. У Светланы выходило по-королевски. Мне уже почти жаль, что ее здесь нет, она бы точно сумела поставить на место эту лахудру.

А Феликсу, получается, в самый раз…

Пока влюбленные воркуют на улице, наливаю в металлическую миску суп и отставляю в сторону. Пусть немного остынет. А я пока напишу список продуктов, которые надо… что?

Купить? Украсть? Раздобыть?

Не знаю, передо мной никто не отчитывался. Но мое дело написать, а где они их возьмут, меня не касается.

С неприязнью кошусь на раскрытую дверь — Феликс с Евой захотели покурить, и я выгнала их из кухни.

Терпеть не могу, когда сигаретным дымом пропитываются одежда и волосы. Приходится потом голову мыть и сушиться на солнце.