При этих словах несчастный Арно тоненько завыл в своем углу.

— … и беречь мне графиньку уже смысла нет! — продолжил наш мучитель. — И я решил оприходовать её напоследок, то бишь, трахнуть!!! Давно на её сдобные титьки зарюсь!!

Повисло короткое молчание.

— Я бы на это взглянул… — робко и негромко сказал наш одноглазый кок.

— Что ты сказал, старик?! — изумился де Шеврез.

— Я бы на это взглянул, капитан!!! — уже с вызовом нахально повторил умница Вильям.

Капитан «Альбатроса» стиснул зубы и побагровел.

— Вильям, циклоп ты наш похотливый, вообще-то это моя женщина!!! — насупился я, сжимая кулаки.

— Твоя, говоришь?! — переключился, слава богам, на меня пьяница. — А я придумал как тебя наказать, виконт!!! Я буду трахать твою бабу, а ты будешь на это смотреть!! Прости, одноглазый, сегодня не твой день!! — усмехнулся Вильяму капитан.

«Вот ты и заглотил наживку…», — думал я пока один из солдат накручивал мне на запястья цепь и замыкал ржавый замок. Длина цепи между запястьями была примерно в две ладони и это обстоятельство меня тоже невероятно порадовало. Нет, я не сошёл с ума и не был поклонником извращённых форм любострастия. Я просто сделал ставку на пороки де Шевреза, ибо после того, как к нам скинули искалеченного юнгу, я окончательно понял, что ставить на добродетели спивающегося человека нет уже никакого смысла.

Пока меня вели недолгим путем от люка до полуюта, где разместили пленниц, мои органы чувств работали на пределе. Скорбно смотря себе под ноги, я успевал бросать косые цепкие взгляды по сторонам, подсчитывая количество вооружённых людей на палубе, выражение их лиц, кто где находится и кто чем занят.

— Ну что, бывший красавчик и дамский угодник, пришла пора унижения! — радостно сообщил мне де Шеврез, распахивая передо мной скрипучую дверь одной из кают. Внутри я увидел Этель, которая заметив нас, вскочила со стула; и белобрысую пухлую девушку, которая что-то шила, примостившись у окна.

— ПОШЛА ВОООН!!!! — заорал капитан «Альбатроса» горничной, и она, уронив шитьё, опрометью бросилась из помещения.

— Эжен, ты жив, о, какое счастье!!! — воскликнула Этель, молитвенно сложив ладошки и не обращая никакого внимания на нашего тюремщика.

— Это ненадолго! — заверил нас де Шеврез, запирая дверь на засов. — Ну, а пока он еще жив, развлечёмся, мои дорогие!!! Твой хахаль, графиня, согласился смотреть на то, как я тебя буду иметь! Каков храбрец, да?!

Обескураженная женщина вопросительно заглянула мне в глаза, но я, прилежно играя свою роль, покорно опустил голову.

— Эжен, он говорит правду?!!! — выдохнула Этель.

— Да… А что я могу сделать… — прошелестел я, пряча глаза от любимой.

— Господи, что они с тобой сделали?!!! Тебя пытали?!!! — вскричала графиня, бросаясь ко мне.

Но путь ей перегородил де Шеврез. Схватил хрупкую женщину за тонкие запястья и начал их выкручивать, пытаясь повалить жертву на неширокую кровать, занимавшую почти всю каюту. Этель отчаянно закричала и забилась в руках этой сволочи.

Воспользовавшись происходящим, я тихо зашёл за спину капитана «Альбатроса», резко накинул свою цепь на его шею и начал душить, вложив в это действие всю ненависть.

Язык пьяницы вывалился, он захрипел и начал хватать руками воздух. Быстро пришедшая в себя и сообразившая, в чём дело, Этель, что есть мочи вопила: «Оставь меня, мразь!!» и «Виконт, вы подонок!!». И её вопли отлично заглушали хрипы удушаемого.

Наконец, всё было кончено. К нашим ногам упало бездыханное тело.

— Не дай бог тебе дорогу перейти! — нервно усмехнулась Этель. — Господи, как я напугалась…

— Всё позади, милая, вс позади… — я погладил женщину по дрожащему плечу, гремя своей цепью.

— Куда мы его денем? — забормотала она, оглядывая каюту.

— В окно! Покричи ещё немного, чтоб не было слышно всплеска!

— ОТПУСТИ МЕНЯ, ААААА!!!!! — охотно завопила женщина, и её отчаянный вопль перешел в сверлящий уши визг, когда тело убитого плюхнулось в море.

— Ты опасная женщина! Я едва не оглох!! — улыбнулся я.

— Что мы теперь будем делать? — прошептала она. — За дверью солдаты, нас, всё равно, убьют…

— Ну, убьют или нет — это спорный вопрос! — ответил я. — Но у нас есть пара часов времени. Проведем его с пользой! Иди ко мне…

Я жадно привлек Этель к себе.

— У тебя руки скованы…

— Так даже интереснее… — улыбнулся я, ища её губы. Нашёл. Приник губами к её полуоткрытому рту. Она ахнула, обвила мою шею тонкими руками. Застонала.

Её стон прорвал во мне какую-то плотину, и наводнение моей животной страсти смыло с души весь тот яд, что я носил в себе несколько лет.

Я зарычал и начал рвать её платье.

— Нет-нет!! А в чём я замуж за тебя выходить буду?! — гортанно засмеялась она.

Толкнула меня на стул, и её ловкие пальчики уже развязывали тесёмку на моих штанах. Я слегка откинулся. Налитый желанием член тяжело покачивался, предвкушая… Женщина, нетерпеливо задирая юбки, села на меня, двигая бедрами и насаживаясь на ствол. Я всё же не удержался и растерзал её корсаж. Перед моими глазами оказались полушария полных белых грудей с торчащими сосками. Этель запрокинула голову, закрыла глаза. Из причёски выпали шпильки, и волосы тёмной волной разметались по голым плечам и вздрагивающей в такт нашим движениям груди…

Я не знал, что нас ждёт дальше. Но в тот момент я был абсолютно счастлив.

Моя голова покоилась на обнажённом плече Эжена, и это ощущение нашей близости было даже сильнее и крепче, чем до разлуки. Мы лежали рядом, утомленные ненасытной любовной игрой. Нас с ним связывали не только страсть и неодолимое влечение, но и замысловатые нити судьбы, скрепившие наши сердца и тела общим ребёнком и смертельной опасностью. Мы с ним сейчас были не просто любовники, возобновившие отношения, но и двое единомышленников, стоящих на краю гибели или рождения нового мира.

— Этель, — Эжен убрал с моего лица прядь волос и приподнялся на локте. — Ты ведь понимаешь, что на кону стоят наши с тобой жизни, и жизни остальных пленников?

— Да, понимаю, любимый, — так радостно и легко было мне произносить это слово «любимый», несмотря на обстоятельства.

— И ты будешь со мной, что бы ни приключилось?

— В богатстве и нужде, в болезни и здравии, в жизни и смерти, да, я буду с тобой! — почему-то я произнесла строку венчальной клятвы.

— Ого, я так понимаю, ты решила выйти за меня замуж? — в улыбающихся глазах Эжена мелькнуло столько нежности, что сомневаться в его чувствах не приходилось. — Я только — за, любимая. Но прежде нам надо попытаться просто выжить. Вот что я придумал…

И он поведал мне свой план, который можно было назвать и безумным, и отчаянно смелым, и смертельно опасным. Но нам выбирать не приходилось.

Я вышла из каюты, и тут же услышала звук закрываемой за мной двери.

Недалеко от каюты стояли два матроса, видимо, охрана, которая даже не подозревала о том, что де Шевреза больше нет. Я смело прошла мимо них, растрёпанная, наспех одетая, как это случается с женщинами после бурной ночи. Пусть думают, что это дело рук их капитана.

— Гийом не велел его беспокоить после … ну вы понимаете, — обольстительно улыбнулась я охране. Те смущенно отвели глаза. — Потребовал, чтобы я сама принесла ему шесть бутылок вина из его каюты.

Я беспрепятственно проникла в капитанскую каюту, схватила эти шесть бутылок рома, стоявших под кроватью. Затем дошла до своей каюты и постучала. Виконт тотчас же меня впустил и быстро задвинул засов.

— Что дальше? — поинтересовалась я у возлюбленного.

— А вот что… — он начал выливать вино из бутылок и ставить пустые на стол. Я тоже помогла ему вылить ром из двух последних бутылок.

— Теперь, Этель, садимся и пишем с тобой шесть одинаковых писем, в которых сообщим тем, кто поймает эти бутылки с записками в море, — Эжен выглядел очень серьёзным и деловитым, — что капитан «Альбатроса» и пассажиры были убиты взбунтовавшимися членами экипажа, которые также присвоили себе золото, предназначавшееся Его Величеству. Это будет нашей страховкой в добавок к моему красноречию (не зря же я годами вел в Версале всевозможные празднества, должен же этот навык пригодиться по-настоящему!!!)