— Господа, позвольте мне прервать ваше увлекательное занятие! — обратился я к матросам, забавляющимся с хищницами.

— Чё те надо, лишенец?!! — не вполне вежливо отвечали мне оные.

— Вы стоите на месте моей казни и мешаете и мне, и вашей капитанше! — кивнул я на Мадлен, которая округлившимися глазами, полными изумления, наблюдала за мной.

Матросня вопросительно посмотрела на свою госпожу.

— Уйдите! — властно произнесла та.

Акульи забавники отошли, но весьма недалече, чтобы не пропустить то, что здесь будет происходить. К ним же начали подтягиваться и другие пираты, учуявшие «зрелище». Образовался весьма плотный кружок, состоящий из разношёрстных головорезов.

Я встал на самый край кормы, спиной к океану. Развёл руки в стороны, чтобы удержать равновесие.

Команда ахнула и подалась вперёд. Видимо, в их суровых сердцах ещё было живо стремление спасти жизнь человека.

— Какого хрена он чудит, госпожа капитан?!!! — воскликнул, всплеснув руками, здоровяк Свен. — В воду же свалится, дуралей!!! А там акулы!

— Виконт, что вы задумали?! — воскликнула их предводительница. Я услышал едва уловимые нотки тревоги в её грудном голосе. Это обнадёживало.

— Вы, Мадлен, считаете меня достойным смерти! — начал я. — Так приведите же свой вердикт в исполнение собственноручно! Как верно заметил боцман, за кораблём следуют акулы. И вам достаточно лишь толкнуть меня! Я едва удерживаю равновесие.

И это было абсолютной правдой. От немедленного падения в воду меня спасало лишь то, что я был босой и мог худо-бедно балансировать на краю кормы.

— Подойдите ко мне, Мадлен!! — продолжал я распоряжаться собственной казнью.

— Слышь, мужик, хорош дурить!!! Слезай!!! — пытался призвать меня к порядку Свен, добродушный, как все великаны. — Мы же тут всю палубу заблюём, ежели эти твари начнут рвать тебя!! Скажите же ему, госпожа!!!

— Подойдите, Мадлен! — продолжал я, не обращая внимания на разволновавшегося боцмана.

Женщина подошла. Положила мне узкую тёплую ладошку на грудь.

— Смотрите мне в глаза!

Она подняла на меня свои сапфировые очи.

— И если вы ни на миг не сомневаетесь в своей правоте, толкните меня за борт! — произнёс я.

Сердце у меня колотилось как бешеное, голова слегка кружилась, и я боялся упасть и отправиться на корм акулам без всякой помощи Мадлен.

Женщина молчала, смотрела мне в глаза и ничего не делала. Её ладошка мелко подрагивала.

— Ну же, Мадлен!!! Я не смогу тут стоять вечность! — поторопил я её.

— Вы сумасшедший, да? — прошептала девушка, и в синих очах начали закипать слёзы.

— Нет! Я в здравом уме и лишь следую вашей же логике.

И тут корабль взмыл на невысокую волну, и этого было достаточно, чтобы меня ощутимо качнуло. Я потерял равновесие. Меня мотнуло ещё, и я точно оказался бы в воде, если бы не… Милосердная Мадлен. Она успела схватить меня за рубашку и рвануть на себя.

Не удержалась на ногах. Упала. Я свалился прямо на неё.

— Ненавижу вас!!! — зло прокричала, спихивая меня с себя.

Но я уже знал, что это не так.

Команда выдохнула, завозилась, нервно засмеялась и начала сыпать солёными мужицкими шуточками.

Мадлен стояла, отвернувшись ото всех. Её плечи ссутулились и подрагивали. Она плакала. И я понимал, что её роль капитана «Целестины» завершена. Ибо капитан не должен поддаваться эмоциям на глазах всей команды.

Но поразмышлять далее мне на эту интересную тему не дал зычный вопль одного из матросов:

— Корабль по левому борту!!!!

Действительно, на нас шёл большой, выкрашенный чёрной, жирно блестящей на солнце краской фрегат. Шёл быстро, легко и под всеми парусами. Как он подобрался так близко, чёрт его знает. Очевидно, команда, увлечённая моей «казнью», его проморгала, а мне тоже было не до того, чтобы праздно обозревать окрестности. Не свалиться бы с борта.

На «Целестине» начался бедлам. Ну, как мне тогда, сухопутной крысе, казалось. Одни матросы полезли на реи, стремясь развернуть как можно больше парусов, чтобы набрать скорость. Другие тащили, зачем-то, к полуюту какие-то мешки, бочки и прочую ерунду, устраивая там импровизированную баррикаду. Потом я понял, что это — последний рубеж защиты кают пиратского начальства. Видимо, команда не особо надеялась уйти от того чёрного фрегата и готовилась принять бой. Что и подтвердил брюнетистый кудрявый юноша, который застыл рядом со мной и напряжённо наблюдал за манёврами идущего на нас фрегата.

— «Персефона»… — произнёс юнец, по виду юнга. — Не уйдём…, близко подобралась.

— Что?

— Я говорю, отвлекли вы нас, судырь, своими фокусами! — неприязненно глядя на меня, продолжал парень. — От Джекки Шпыня просто так не уйти…

— А что за флаг у него такой странный? — пробормотал я, удивлённо разглядывая какую-то тряпку с кружавчиками, которая висела на фок-мачте и браво реяла на свежем морском ветерке.

— Да это и не флаг вовсе!!! — насмешливо фыркнул юнга. — А бабская нижняя юбка!!!

Я от удивления даже перестал пялиться на преследующий нас чёрный фрегат. Повернулся к юнцу.

— А как юбка на фок-мачту попала?!! И зачем она там?!

— Так Джекки Шпынь уж очень до женского полу охочь!! — басом и важно отвечал парень. — У него в Порт-Ройале несколько борделей. Вот заместо стяга он и повесил нижнюю юбку одной из своих шлюх!!

— Каких только оригиналов в море не встретишь… — изумился я. — А от нас ему что надо?

— Дык госпожа капитан в прошлом месяце кораблик торговый грабанула, на который зарился Шпынь. Вот он и озлобился. Но в море-то как! Кто смел, тот и съел, нехера было сиськи мять в своих борделях. Это первая причина. А вторая ясна как божий день! — наставлял меня юнга.

— Мне лично не ясна, я, наверное, тупой! — усмехнулся я.

— Дык Шпынь за Мадлен охотится!! Поклялся, что определит её на одну из своих шлюхоферм и пустит по кругу. Видать, глаз на нашу капитаншу положил.

Я видел, как заиграли желваки у моего собеседника при этих словах.

«Влюблён», — сделал я простой вывод. Оно и понятно. Честно говоря, я сам глаз положил на синеокую морскую валькирию. Но за то, что она избивала меня плёткой, она заслуживает наказания. Сначала возмездие, а потом всё остальное…

Из лёгкой задумчивости, совсем неуместной ввиду новой опасности, меня вывел грозный рык боцмана прямо за нашими спинами:

— Умберто, мать твоя каракатица!!! Ты какого хрена здесь торчишь?!!! А ну, марш на полуют мешки таскать!!!

От неожиданности мы с юнгой вздрогнули, а последний зайцем метнулся исполнять громкий приказ своего начальника.

— А вы бы в трюм свой шли, судырь! — переключился на меня рыжебородый великан. — А то, неровен час, зашибут вас туточки!!!

— Нет уж, спасибо, я там насиделся!!! — возмущённо воскликнул я. — Вы бы мне оружие хоть какое-то дали!! Я мог бы пригодиться, если команда «Персефоны» решится на абордаж!

— Оружие?!!! Вам?!!! — Свен окинул меня презрительным взглядом. — Пардоньте, судырь, шпаг на корабле не держим!!! Шли бы вы в трюм, а то попортят вам красу-то!!!

— Послушайте, драгоценный вы мой!!! — процедил я, начав раздражаться. — Выбор у вас невелик! Либо вы даёте мне оружие и позволяете участвовать в стычке. Либо во время абордажа я встаю на сторону противника!

— Вот ты паскуда!!! Нет, вы посмотрите на него!!! — возмутился боцман.

Но оружие мне выдал. Им оказалась абордажная сабля с массивной изогнутой гардой, отлично защищающей кисть. Я немного повертел непривычный клинок в руке, привыкая. Но, несмотря на мои опасения, внешне неказистый катлэсс (как саблю называли некоторые члены команды) оказался хорошо сбалансированным и удобным.

Я стоял у борта корабля и смотрел на приближающийся фрегат. «Персефона» на своих деках несла больше пушек, чем «Целестина», и пушки эти были готовы к бою.