Арчер смотрит на меня, потирая моё бедро медленными круговыми движениями. Он не знает о моей боязни игл, и это, в сочетании с тем, что я часто болею, я уверена, он подумает, что я слабачка.

– Я оставлю это решение за моей девушкой.

Он наклоняется так, чтобы слышала только я.

– Примерно год назад Джек упомянул о твоем страхе перед иглами. Тогда мы говорили о моей татуировке на бедре. Я хочу, чтобы ты знала, что, если по какой–либо причине ты боишься или отказываешься от любых тестов, которые захочешь, например, для определения пола нашего ребенка, я всегда буду рядом, чтобы держать тебя за руку. Когда ты со мной, с тобой ничего плохого не случится.

По моей коже пробегают мурашки, и я смотрю на Джулию, когда Арчер целует меня за ухом.

Я вижу, как она гордится своим сыном, это ощутимо даже во время короткого видеозвонка.

– Я оставлю вас, чтобы могли поехать в клинику, – говорит она.

– Хорошо, мам, – Арчер обнимает меня за талию. – Я пришлю тебе несколько снимков со сканирования.

Она улыбается, как будто это именно то, о чем она собиралась его спросить.

– Хорошо. И я хочу видеть вас здесь на День благодарения... – она делает паузу. – На самом деле, как насчет Рождества?

Арчер смотрит на меня сверху вниз, телефон всё ещё в другой руке.

– Я проведу Рождество там, где моя девочка, – затем он смотрит на свою маму. – И я хочу, чтобы ты была с нами.

Лицо Джулии светится.

– Я была бы просто в восторге от этого.

Арчер отводит от меня взгляд, снова сосредотачиваясь на Джулии.

– Наше последнее Рождество перед тем, как мы будем втроем.

арчер

Удивительно, как вы можете смотреть на одну и ту же вещь снова и снова, но каждый раз видеть что–то новое. На восьминедельном обследовании сонограф подтвердил, что Дарси должна родить 16 июня, что в значительной степени соответствовало нашим ожиданиям, и в ту секунду, когда сердцебиение нашего ребенка заполнило тихую комнату, я был готов разорваться на части. Неделю спустя я всё ещё слышу тихий стук сердца моего ребенка.

Мы сделали это.

Я был прав, когда сказал, что день сканирования будет лучшим днем в моей жизни. После того, как мы закончили, я отвел Дарси обратно в свою квартиру, раздел её и всю ночь занимался любовью со своей девушкой. Мы не выспались, и я ни о чем не жалею. Честно говоря, нам обоим не хватало сна с тех пор, как мы начали встречаться. Зачем отдыхать, когда ты можешь трахаться в любой комнате? Мне нравится рассматривать это как подготовку к беспокойным ночам, которые у нас будут, когда, наконец, появится ребенок.

– В этой ванной есть что–то вроде потайного хода, о котором я не знаю?

Всё ещё глядя на снимок с УЗИ, который храню в бумажнике, я быстро закрываю его и кладу в карман штанов.

Джек позволяет двери ванной закрыться за ним.

Я отталкиваюсь от дальней стены и мою руки. В этом нет необходимости, так как я их уже помыл, но это отличный способ занять себя и повод не смотреть на него.

Он бочком подходит ко мне, скрестив руки на груди и перекинув спортивную сумку через плечо. У нас только что была тренировка, и некоторые ребята хотят сегодня днем отправиться на гольф–поле – у них появилось новое хобби.

В обычной ситуации я бы согласился на это, и когда Джек стоит рядом со мной, поджав губы, пока я во второй раз вытираю руки, я понимаю, что он хочет, чтобы я пошел с ним.

– Если бы там был потайной ход, я бы здесь не стоял, не так ли? – отвечаю я, ухмыляясь при этом.

Любой, кто знаком с Джеком Морганом, знает, что он самый легковозбудимый и веселый парень в команде. Однажды, в его первый сезон в НХЛ, я сказал ему, что у него есть всё необходимое для того, чтобы стать капитаном, и я по–прежнему придерживаюсь этого утверждения. Только когда он втягивает голову в плечи и медленно качает ею, я не замечаю в нем обычной жизнерадостности, которая так свойственна ему и его сестре. И эта реальность заставляет меня испытывать чувство вины, поскольку я задаюсь вопросом, знает ли он о Дарси, наряду со страхом, по той же самой причине.

Прищелкивая языком, он шаркает по полу ногу.

– Я беспокоюсь о тебе, братан.

Я поднимаю взгляд от крана и смотрю ему в глаза, понимая, что он ничего не знает обо мне и Дарси, но легче от этого не становится.

– Почему ты беспокоишься? – спрашиваю я легким тоном.

Джек глубоко выдыхает.

– Ты уже не тот человек, – он поднимает голову, чтобы посмотреть на меня. – Когда мы впервые встретились, ты был другим. Ты бы пошел тусоваться ради чего–угодно.

– Я все ещё выхожу тусоваться, – отвечаю я.

Он приподнимает бровь, всё ещё скрестив руки на груди.

– Итак, я полагаю, ты поедешь с нами на гольф–поле?

Я провожу рукой по волосам, беспокойство охватывает меня изнутри. Дарси вернулась ко мне домой, ожидая, когда приедет врач и возьмет у неё кровь на анализ. Она решила сдать пренатальный анализ крови, чтобы определить пол нашего ребенка, а мне нужно уйти примерно через пять минут, чтобы убедиться, что я вернусь вовремя. Она изводит себя, и мне нужно – нет, я хочу быть там с ней. Это не только мой отцовский долг, но и поддержка моей девушки приносит мне чувство сопричастности, которого у меня никогда раньше не было.

Я оказываюсь в очередной чертовски неловкой ситуации, пытаясь найти оправдания, которые я могу предложить своему другу, не прибегая при этом ко лжи.

– Я не смогу прийти. Мне жаль. Это всё, что я могу сказать.

Джек приближается ко мне, пока нас не разделяет всего несколько футов.

– Это Эбби?

– Эбби? О чём ты? – спрашиваю я.

Прочищая горло, он выглядит таким же смущенным, как и я.

– Она что, типа, не разрешает тебе тусоваться с нами? Я имею в виду, я знаю о твоей репутации, но она же думает, что ты будешь заигрывать с кем–то ещё за её спиной?

Я мог бы солгать ему любым способом, но мой мозг не позволяет мне говорить больше. Мой рот борется с моим разумом.

– На самом деле мы расстались, – говорю я после нескольких секунд, слишком измотанный, чтобы продолжать эту уловку. Как я уже говорил, я плохой лжец, и если мне придется ещё раз услышать это выдуманное имя, клянусь, я сойду с ума.

Есть только одно женское имя, которое мне нравится слышать.

Он выглядит искренне шокированным, но я не могу сказать, что он переживает за меня.

Протягивая руку, он кладет её мне на плечо.

– Ты хочешь поговорить об этом или...

Я качаю головой; последнее место, где я хочу быть прямо сейчас, – это эта уборная.

– Не–а. Я расстался с ней, потому что наши отношения на расстоянии не сработали, и она хотела от меня большего, чего я не мог ей дать.

Он понимающе кивает.

– Я понимаю. Мне тяжело находиться вдали от Кендры во время выездной серии, не говоря уже о месяцах. К чёрту это дерьмо.

На его лице расцветает фирменная дерзкая улыбка, и я не могу сказать, что злюсь из–за этого. Как и в случае со своей сестрой, мрачный Джек, – это не тот мир, частью которого я хотел бы быть.

– Так, я полагаю, это означает, что ты одинок и готов к общению?

Я закатываю глаза, чувствуя, как вибрирует мой мобильник в кармане брюк. Наверное, Дарси снова сходит с ума.

– Технически, да, – отвечаю я. – Но мы расстались совсем недавно, понимаешь? И именно поэтому я не смогу пойти. Я пойду домой и немного отдохну. Я плохо спал.

– Да, – его рука опускается с моего плеча, и он обводит меня взглядом. – Честно говоря, ты выглядишь немного уставшим.

Да, трахал твою сестру всеми способами до воскресенья, вот что случилось с парнем.

Джек отходит в сторону, позволяя мне уйти.

Прямо перед тем, как подойти к двери, я поворачиваюсь, когда он достает свой телефон и начинает печатать.

– Я уважаю тебя – ты ведь знаешь это, верно? – я не ожидал, что произнесу эти слова, но я знаю, почему я их произнес.