– Да, у меня есть планы на этот счет, куколка. Обе мои девочки будут жить как с королевы.

Она собирается открыть рот, но я заставляю её замолчать толчком, от которого у нас обоих перехватывает дыхание. Я утыкаюсь лицом в изгиб её шеи, хватая ртом воздух.

– Я не хочу слышать ничего, кроме “да”, слетающего с этих прелестных губок. И когда ты согласишься на то, чтобы я спустил на тебя кучу денег, и когда ты кончишь на мой член через несколько секунд.

Ещё несколько толчков, и она практически плачет. Мои пальцы глубже погружаются в её попку, и я облизываю её губы, собственническое рычание поднимается из моего горла.

– Ты собираешься кончить, да?

Она не может произнести ни слова, но мне и не нужно, чтобы она говорила это. То, как сжимается её киска, является достаточным доказательством.

– Я собираюсь зачать в тебе столько гребаных младенцев, куколка. Я не могу перестать кончать в тебя.

– Это то, чего ты хочешь? – произносит она хриплым голосом. – Держу пари, это тебя заводит, не так ли? Мысль о том, что ты внутри меня, завладеваешь моим телом.

Давление сжимает мои яйца всё сильнее. Я готов взлететь, как гребаная ракета.

– Кончи в меня, Арчер, – приказывает она. – Я хочу быть твоей грязной, плохой девчонкой.

Я умер.

– Ты кончишь со мной? – торопливо произношу я. – Потому я не продержусь больше десяти секунд...

Она откидывает голову на кафельную плитку.

– Боже, да! – ей тело дрожит в моих руках, когда я чувствую, как её сперма разливается по всему моему члену.

– К чёрту это.

Я вырываюсь и падаю на колени, держа её тело в своих руках.

Благодарю милостивого Господа за жим ногами.

Губами я обхватываю её киску, пока я наслаждаюсь её освобождением. Я облизываю одну дырочку за другой, пока она продолжает трястись, царапаться и теребить пряди моих мокрых волос.

– Прости, если я причиняю тебе боль, просто это т–так хорошо.

Я отрываюсь от неё, и сперма Дарси покрывает мои губы, которые растягиваются в озорной улыбке. Она похожа на чертову королевскую особу, смотрит на меня сверху вниз, как на своего слугу.

На данный момент, по сути, так оно и есть.

– Сделай мне больно, куколка. Сделай так, чтобы было по–настоящему больно. Я проведу пять дней без тебя, и я приму любое напоминание о том, что чувствовал, когда пил тебя до дна.

Когда я снова беру её киску в рот, её ногти впиваются мне в плечи. Её клитор кажется набухшим под моим языком, и я дразню его зубами.

– О чёрт, о чёрт, – кричит она. – Я кончаю. Снова.

Да, она кончает.

Её ногти царапают мою кожу. Это чертовски волнующе – на мне будут отметины девушки моей мечты.

Когда второй кайф Дарси спадает, я дочиста вылизываю ее, а за нами все еще льется вода из душа.

– Это было потрясающе, – напевает она, когда я опускаю ее тело и подхожу, чтобы встать перед ней.

Она протягивает руку, чтобы взять мой член, но я переплетаю наши пальцы, прижимаясь лбом к ее лбу. У меня есть время только на то, чтобы трахнуть ее в своей постели, и это именно то, что я сделаю после того, как мы примем душ.

– Я не хочу расставаться с тобой на пять дней.

Она кладет свободную ладонь мне на грудь.

– Время пролетит незаметно.

Я качаю головой.

– Я не могу прожить без тебя и пяти минут, не говоря уже о пяти днях. Все парни звонят и пишут своим семьям, но я не могу, и это полный отстой.

Её голубые глаза находят мои.

– Ты хочешь сказать ему сейчас?

Да. Нет. Возможно.

– Ты хочешь подождать, так мы и сделаем.

Она кивает один раз.

– Я действительно хочу подождать. Я рассказала маме и своим подругам только потому, что мне нужно, чтобы они были рядом. Но если ты...

– Я могу продержаться, – говорю я ей, касаясь губами её рта. – Сейчас или через пару недель – это не имеет никакого значения. Не тогда, когда у нас впереди вся оставшаяся жизнь.

Она выглядит подавленной. Сильнее, чем когда мы говорили о том, чтобы рассказать обо всём её брату. Я знаю, она беспокоится о том, как отреагирует команда, но что–то в ней изменилось, и это чертовски пугает меня.

– Что происходит, Дарси? – спрашиваю я.

Она тяжело сглатывает, и на секунду мне кажется, что она собирается что–то сказать.

– Ничего. У меня просто гормональный сбой, и я буду скучать.

Я решаю отпустить это. Может быть, это ничего не значит. Может быть, она переживает из–за моего отъезда так же сильно, как и я.

Если это так, то она определенно любит меня.

– Ты собираешься встретиться с девочками, пока меня не будет?

– Да. Мы пойдем пить коктейли – или, в моем случае, моктейли.

Семя ревности расцветает внутри меня, но одерживает берет верх.

– Где–нибудь на районе?

Она кивает, ухмыляясь точно так же, как в тот первый раз, когда пришла ко мне домой.

– Не играй со мной. Хотя бы один мужчина посмотрит на тебя, и я полечу первым же гребаным рейсом.

– О, Арчер, – она прикасается своими губами к моим. – Может быть, пришло время для моего собственного небольшого урока?

Теперь ухмыляюсь я.

– Что же это за урок?

Протягивая руку, она обхватывает рукой мой затылок, снова сближая наши лбы.

– Ты должен уметь распознавать девушку, когда она влюбляется в парня.

АРЧЕР

Никто не заметит, что за этим шлемом я ухмыляюсь как дурак. Но это действительно так.

Она, чёрт возьми, влюбляется в меня.

Я улыбаюсь уже четыре дня подряд, и улыбка не увядает. Как и моя игра на льду в этом сезоне.

Мы на три гола опережаем Даллас – команду, которая почти всегда надирала нам задницы, особенно в выездных матчах, – но не сегодня.

Так же, как и сердце Дарси, этот шатаут будет моим.

В редком повороте капитан Далласа забирает шайбу в центре и, не теряя времени, мчится ко мне. Вполне возможно, что он переключится на своего форварда и единственного игрока, способного поддержать его.

Также возможно, что он использует его как приманку.

На меня нахлынули воспоминания о предсезонной игре, но вместе с ними и советы, которые Дженсен давал мне с тех пор, как мы начали работать вместе. Он определил, что я слишком рано действую, и это было из–за моего беспокойства по поводу подборов. Каждый вратарь хочет завладеть шайбой, но заполучить шайбу, пролетающую в четырех дюймах от льда, не так–то просто, и иногда нужно просто разоблачить блеф соперника.

Это был гениальный ход, который помог мне лучше контролировать шайбу. Дженсен сказал, что с моей способностью отражать удары по углам всё в порядке; всё это было в моей голове. Годы психологического напряжения. Я добился успеха в НХЛ благодаря своему непревзойденному владению шайбой, но все знали, что моя слабость заключалась в распределении. И теперь я стою на месте на долю секунды дольше.

В этот раз мне не нужно взывать к своей новообретенной уверенности, поскольку Сойер перекрывает путь их центровому, прежде чем у него появляется шанс забросить шайбу.

Ещё одна победа.

Сойер подъезжает ко мне, когда я направляюсь к скамейкам. Шум на арене стихает, а болельщики покидают поле, не испытывая восторга от результата.

Я улыбаюсь шире.

Он снимает перчатку и один раз стучит по верхушке моего шлема.

– Вот это было гребаное представление, приятель, – он восхищенно качает головой. – Я не могу сказать точно, что это было там, но казалось, что ты больше...

– Всё контролирует? – раздается голос из–за спины Сойера, и он оборачивается, чтобы посмотреть на Дженсена, когда тот приближается к нам.

Засунув руки в карманы своих черных брюк, он улыбается нам обоим.

– Серьезно, я думаю, что моя работа здесь закончена, – он указывает на вратарскую зону. – Брайс перехватил шайбу, потому что их центровой колебался. Думаю, своей игрой в начале сезона ты нарушил предматчевую подготовку многих команд, и соперники просто не знают, как с этим справиться.