– Честно говоря… – я вздрагиваю и опускаю голову, когда несколько человек проходят мимо нас. – Я больше люблю научную фантастику.

– Мне тоже нравится этот жанр, – говорит она, оглядываясь. – Нам нужно идти сейчас, пока там тихо.

Я протягиваю руку и беру её за свою, и она, вздыхая, отдергивает её.

– Арчер! Если мы притворимся, что сегодня вечером у нас не свидание, то сможем, по крайней мере, выдать это за дружеский поход в кино, – её глаза становятся ещё шире. – Я имею в виду, это ведь свидание, верно?

Мои губы оказываются на её губах прежде, чем я успеваю остановить себя.

– Это свидание, Дарси. Для меня наши встречи всегда были свиданиями.

– Нас поймают, – говорит она мне в губы.

– Нет, если мы будем осторожны, – отвечаю я. – К тому же, у них есть Bugles.

Я чувствую, как она стонет мне в рот.

– Я очень люблю Bugles. Думаю, крошка тоже.

Не проявляя осторожности, я кладу ладонь ей на живот. Между нами так много слоев, но это не мешает мне ощущать электрический разряд, когда я прикасаюсь к ней.

– Пойдем. Давай зайдем внутрь, чтобы я мог потусоваться со своей девушкой, а потом сразу же отвести её в свою постель.

Пять минут спустя мы сидим в дальнем конце зала со всеми закусками, которые я смог унести. Как и предполагалось, зал переполнен, а Дарси все еще боится, что нас заметят.

– Думаю, моя шапочка была бы лучшей маскировкой, – предлагает она, снимая её с головы и протягивая мне.

Ставя Bugles, попкорн и сладости на пол, я провожу ладонью по её косе, пряди которой торчат во все стороны.

– Ты выглядишь так же, как я, когда ты впервые пришла ко мне домой в тот день. Волосы в беспорядке.

Я беру её шапочку, куртку и шарф и бросаю их на свободное сиденье рядом с нами. Мы взяли места в самом верхнем углу, и, к счастью, никто не забронировал места рядом с нами. Не могу сказать, что удивлен, поскольку отсюда мы едва можем видеть экран.

– Это дерьмовые места, мне жаль, куколка. Но у них были свободны только эти.

Она наклоняется и поднимает упаковку Bugles, открывает её и протягивает мне.

– Ага, – она полностью игнорирует мои слова. – Я почти полностью знаю этот фильм, сцена за сценой, строка за строкой. Просто приятно, что кто–то действительно хочет посмотреть его со мной.

Я решаю не спрашивать, делал ли это когда–нибудь Лиам, потому что я уже знаю ответ.

– Когда мне было десять, у меня была одержимость поездами. Если не рейлфаннинг, то я играл в хоккей, – я вспоминаю альбом фотографий, который я собирал в течение двух лет. Всё это моя мама сейчас хранит у себя. Дарси – первый человек, с которым я заговорил о своей старой страсти, о том, о чем я давно забыл до этого момента. Меня охватывает ностальгия, когда вновь всплывают смутные воспоминания детства.

– Рейлфаннинг⁷, как в трейнспоттинг⁸? – cпрашивает Дарси, когда звучит уже третий сигнал.

– Да. Иногда мой отец водил меня смотреть на них; другие я изучал и смотрел онлайн. Потом я превратился в подростка и открыл для себя девочек, – я ухмыляюсь ей, а она остается невозмутимой.

Я наклоняюсь вперед и хватаю губами кусочек, который она держит между пальцами, и она удивленно отшатывается.

– Я могла бы преподать тебе несколько уроков по Дарси Томпсон, если хочешь?

Я продолжаю жевать, ухмылка всё ещё играет на моих губах, когда гаснет свет и начинается фильм.

– Вперёд, – шепчу я. – В любом случае, наверное, нет ничего такого, чего бы я о тебе не знал.

Она искоса смотрит на меня, когда в поле зрения появляется изображение Блетчли–парка – места, где в Англии происходило большинство взломов кодов.

– Никогда не кради мои любимые закуски, особенно когда я беременна.

Я лезу в пакет и достаю ещё немного, прежде чем она успевает закрыть его.

– Надо быть быстрее, куколка, – я держу чипс между губами и жду, когда она протянет руку и заберет его у меня изо рта.

Её глаза блуждают по залу, когда она упирается одной рукой в сиденье и тянется, чтобы схватить его. Я пользуюсь полным преимуществом, притягивая её к себе на колени.

– Арчер... – шепчет она как раз перед тем, как вынуть чипс у меня изо рта и съесть его.

Женщина, сидящая прямо перед нами, ерзает на месте, но не оборачивается, продолжая смотреть фильм.

Я откидываю косу Дарси и провожу губами по мочке её уха.

– Мне нужно, чтобы ты успокоилась. Или из–за тебя нас арестуют.

Её щеки порозовели, а кожа на обнаженных руках покрылась мурашками. На ней только черная футболка и фиолетовая юбка, колготки и ботинки, и всё, о чём я могу думать, это о том, как легко было бы проскользнуть...

– Ты собираешься смотреть этот фильм со мной? – спрашивает Дарси, возвращая меня к реальности.

Положив руку ей на колено, я медленно провожу ею вверх и под её короткую плиссированную юбку, запуская пальцы под подол.

– Ты можешь предложить что–нибудь ещё, чем мы могли бы заняться?

– Тссс! – ругается женщина спереди, по–прежнему не глядя в нашу сторону.

Я поджимаю губы и пытаюсь не рассмеяться. Дарси утыкается головой в изгиб моей шеи.

– Знаешь, чем мы можем заняться в тишине? – шепчу я так тихо, что едва слышу собственный голос, когда она обвивает обеими руками мою шею, я вижу блеск в её глазах благодаря свету от экрана.

– Что?

Когда я провожу языком по её нижней губе, она открывается для меня. Так же, как и мои воспоминания о рейлфаннинге, этот поцелуй возвращает меня к тому времени, когда я был маленьким мальчиком и впервые поцеловал девочку.

Бабочки порхают в моём животе, и тихий стон поднимается к горлу, когда я провожу языком по языку Дарси. Но в отличие от того времени, когда я был подростком, в этот момент ничто не кажется наивным.

Я влюблен в эту девушку. Это чувство ни с чем не спутаешь, даже если я никогда никому раньше не говорил этих слов и не испытывал того, что испытываю к Дарси. Осознание этого захлестывает меня потоком облегчения, смешанного с безмолвной молитвой о том, чтобы она тоже полюбила меня. Это больше, чем желание сделать её своей девушкой или быть настолько одержимым, чтобы преследовать её по городу или звонить её придурку бывшему. Это больше, чем желание растить с ней ребенка, потому что я знаю, что она будет лучшей мамой в мире.

Она – это то, чего я хочу на всю оставшуюся жизнь – глупые свидания в кинотеатре, где мы на самом деле не смотрим фильм, а целуемся. Прогулки по парку, чтобы она могла отвлечься от стресса и рассказать мне обо всех своих эксцентричных британских традициях.

Вот почему я не мог нарадоваться, когда она приехала из Великобритании. С того момента, как я увидел её два года назад, – единственное место, где я мог представить себя, было рядом с ней.

Я прерываю поцелуй и, отстраняясь, изучаю её припухшие красные губы, а после встречаюсь с ней взглядом.

– В чём дело? – спрашивает она самым мягким голосом.

Я с трудом сглатываю, мой рот такой же сухой, как попкорн у моих ног.

– Мне нужно, чтобы ты пообещала, что не будешь паниковать посреди этого переполненного зала.

Кончики её пальцев щекочут мне затылок.

– Обещаю, что не буду.

– Хорошо, потому что я больше не могу сдерживаться, – женщина перед нами снова шевелится, и я возвращаюсь к её губам. – Я люблю тебя, Дарси. Теперь мне нужно, чтобы ты была моей девушкой.

Когда на её губах появляется улыбка, я понимаю, что, несмотря на то, что мы в переполненном зале, когда я шептал эти слова, сейчас, прямо здесь, было самое подходящее время пойти ва–банк.

– Хорошо.

Мои руки сжимаются вокруг её талии, когда я проверяю, что это не сон.

– О, Господи... – я медленно выдыхаю. – Серьезно?

Она тихо хихикает и прижимается своими губами к моим.

– Серьезно. Я хочу попробовать с тобой.

Поднося её ладонь к своим губам, я оставляю поцелуй в центре, прежде чем положить ладонь ей на живот.

– Ты слышишь это, крошка?

ДАРСИ