- Этон, - серьёзно обращается ко мне матушка, - готов ли ты исполнить просьбу нашу, не задумываясь о сути её и избавив нас от вопросов твоих?

О, это что-то новенькое. С такой просьбой ко мне могут обратиться лишь те, коим я доверяю всецело. Доверяю как себе.

- То есть, ты хочешь, матушка, дабы я тупо выполнил всё, о чём вы попросите меня, не думая ни о цели, ни о помыслах ваших?

Матушка улыбается. Моя милая замерла в ожидании ответа моего. Даже шоршик застыла, закрыв от меня разум свой. То есть я не слышу ни слова от обычно болтливой девчонки.

Ну, не буду томить ожиданием сей небольшой отряд единомышленников.

- Я полностью в распоряжении вашей дружной компании, - целую я руку женщине, подарившей мне жизнь.

Все трое улыбаются с облегчением и далее несколько ошарашивают меня просьбой своей.

- Вызови волшебный огонь, сынок, закрыв от него разум свой в момент появления его.

Затем покинь нас порталом в момент сей, ожидая прихода нашего близ поместья гостеприимного хозяина нашего, принца Роттенвальда...

Гм, другими словами, вызови огонь и вали отсюда в момент. Нет проблем...

Этон.

Сегодня отличный солнечный день. Да будь он хоть дождлив и холоден. Любой день отличный.

Ведь я нашёл мою милую. Я даже имею честь выполнить столь забавную просьбу её. Её и её соратников. Они уже довольно давно там, в этой рощице, секретничают с огнём о чём-то.

Вопреки обыкновению капризная стихия явилась тотчас, стоило мне обратиться к ней.

Огонь налетел небольшим ураганом, коснулся меня мимолётно приветственно и виновато распростёрся у ног её. У ног любимой моей. Это было столь странно и неожиданно, что лишь довольно-таки ощутимый толчок, полученный от лапки шоршика, напомнил мне об обязанности моей свалить порталом в миг сей.

Я прислонился к тёплой деревянной ограде Роттенвальдовского поместья. Солнечный ветерок гуляет по моему лицу, перебирает волосы ласково. Я прикрыл глаза, подставив лицо солнцу.

Солнце сквозь веки алое.

Такое же, как и мой волшебный огонь. Я закрыл от него свой разум, как и обещал. Но его настроение я не чувствовать не могу. Забавная смена эмоций. Чувство вины, радость, удивление, смех, опять радость. А вот сейчас лёгкая грусть прощания. Я смотрю в сторону рощицы.

Взметнулся вихрь огня и пропал. А это что? Что-то почти невидимой ало-серебряный волной метнулось из рощицы в сторону поместья. Что-то знакомое...

Но мои мысли мгновенно принимают совсем другое направление, стоит мне увидеть, как из рощицы выбегает! Да, да, именно выбегает моя любимая! Она стянула платок с головки своей, волосы волной расплавленного золота развеваются за спиной её. Она бежит ко мне!

Я срываюсь молнией, пара долгих мгновений и о чудо, я держу в объятиях её! Она, она сама кинулась на шею мне, смеясь и плача! Это может означать лишь одно. Наша свадьба завтра.

Почему завтра? Потому что по обычаям нашего королевства свадьбы играют на рассвете. Лишь поэтому не сегодня. Лишь поэтому...

Мицариэлла

Храм Трёх Святых. Старинная торжественная музыка оглашает своды его. Мой батюшка медленно ведёт меня к алтарю. По сторонам широкого прохода застыли подданные королевства нашего и королевства гермесов тоже.

Но я не вижу сейчас никого. Кроме Этона, что ждёт у алтаря меня, повернувшись вполоборота. Он смотрит на меня взглядом жадным. Он видит лишь меня, я знаю.

Батюшка передаёт руку мою, мой любимый целует кончики пальцев моих. Его губы горячи и тверды.

Служитель храма читает молитву Триединой Сестре, прося её благословить союз наш.

Мы держимся за руки, плотно переплетая пальцы наши, мы говорим друг другу «Да». Мы выходим из храма, а люди устилают наш путь лепестками роз императорских...

У выхода в храм арка портала. Мой любимый берёт меня на руки, и мы исчезаем с ним в радужной арке под растроганные радостные вздохи...

Этон.

Я закрываю глаза её поцелуями.

- Угадай, где мы? - спрашиваю я любовь свою. Супругу свою. Мы стоим, обнявшись столь крепко, что нет преград между телами нашими, кроме одежды.

Она смешно морщит носик. Глубоко вдыхает мой запах. Приоткрывает алые губки, дабы ответить, но я не выдерживаю и накрываю их поцелуем, коего жаждал столь долго. Она прижимается ко мне ещё крепче, я чувствую все изгибы её, я чувствую лоно её, мой член ищет развилку её, нам уже всё равно, где мы.

Она трётся развилкой своей сладкой, стон вырывается из уст моих, я целую её нежно, едва сдерживая себя. Наконец мы отрываемся друг от друга. Мы стоим на ступенях одного из дворцов моих. Яркое солнце и море императорских роз приветствуют нас.

- Эркокрайнез! - восклицает моя милая, - Этон! Мы в Эркокрайнезе!

- В Эркокрайнезе... - улыбаюсь я ей.

Мы идём, тесно обнявшись, по дворцу. Здесь прохладно и тихо. Дворец лишь наш. Я знаю, моя милая боится немного. Боится того, что будет сейчас. В нашей спальне. На этой огромной кровати, возле которой мы стоим сейчас, смотря друг на друга...

- Не бойся... - говорю я ей, - не бойся...

Я раздеваю её медленно, покрывая поцелуями нежное прекрасное тело. Меня бьёт дрожь желания, но я не спешу. Я возьму её лишь тогда, когда она сама потребует этого, любовь моя, моя лапочка.

Она целует меня в ответ и о чудо, в свою очередь раздевает меня нежными пальчиками.

Она дышит прерывисто, я пью её сладкое дыхание, я ласкаю тело её. Её руки как маленькие птички робко изучают тело моё. Я целую её там, там, где столь мокро, я слизываю сладкую влагу её меж нежных ножек её.

Моя милая извивается подо мной, стонет сладостно. Я нависаю над ней, не касаясь её, она открывает затуманенные желанием глаза, что блестят в полумраке загадочно. Она разводит ножки свои, приглашая меня.

- 0, Этон... - тихонько стонет она.

Её пещерка столь тесна, столь горяча и желанна.. Я продвигаюсь тихонько. Она напряглась слегка.

Боится боли крошка моя. Я замираю, силы мои на пределе возможностей моих, но не хочу я боль причинить девочке моей. Мой член встретился с преградой её, с чистотой её.

Я целую членом девственность её. Милая стонет сладостно. Я выхожу из неё слегка, она подаётся ко мне протестующе. Страсть захлёстывает меня с головой, я вновь в ней, вновь вплотную к преграде сладчайшей. Обхватываю ладонями её упругую попку, прижимаю к себе рывком, входя в неё, замираю в ней. Мои губы ищут губы её, мы целуемся яростно.

- Больно? - шепчуя ей.

- Не успела боль захватить меня, - шепчет милая. Она обхватывает меня тонкими руками, шепчет мне еле слышно, - ещё... о, ещё, я ещё хочу...

Мицариэлла

Жаркое утреннее солнце юга затопило спальню. Нашу спальню. Мою и моего законного супруга, что спит сейчас, раскинувшись, рядом со мной. Краска заливает лицо моё. 0, какое наслаждение подарил мне он! Как любил он меня всю эту звёздную жаркую ночь!

Как двигался он во мне, даря взрывы удовольствия волшебного мне, супруге его! И как кричала я, как просила ещё и ещё! И как на руках отнёс он в купальню меня и нежно смывал, покрывая поцелуями ноги мои и лоно моё, девственную кровь мою!

И как смущалась я от столь жарких ласк его, когда там, в купальне, при свете артефактов огненных раздвинул он нежно ноги мои и прильнул поцелуем туда, где, о Триединая, где ждала я его всю жизнь мою! И как сама я целовала его везде, везде, супруга моего законного! И как стонал он под губами моими!

Я счастливо улыбаюсь солнцу и новому дню, пылая алым огнём, вспоминая сие...

Мицариэлла.

Мы стоим рука в руке с супругом моим и смотрим, улыбаясь, как уносит на руках Роттенвальд супругу свою, как исчезают они в рамке портала радужной, дабы исчезнуть из мира нашего в свою ночь огненную, в свою ночь девственную.