Страх вдруг объял всех людей деревень окрестных, страх вдруг объял да оторопь. А от замка пошли внезапно волны страшные, волны ужаса и отчаяния...

И загудели вихри магические, сплетаясь, задрожал древний замок, извергая в пространство плотные магические сгустки, потемнело небо на много вёрст вокруг, поднялись в небо мощные магические смерчи...

И завяли цветы алые, издревле обвивающие замок...

И смели бы эти вихри отчаяния всё живое на своём пути...

Приготовились беспомощные люди за грани уйти, закрыв глаза от ужаса близкой смерти...

Долго люди с закрытыми глазами, сжавшись, смерти своей ждали. Но обошла их смерть в этот раз, не взяла никого за грани.

Когда же первые смельчаки глаза открыть осмелились, то увидели, что все ровные и широкие дороги к замку исчезли как не бывало.

Там, где были дороги, появились заросли непролазные, а сам замок уже едва виден стал из-за внезапно выросших до небес деревьев, которые продолжали тянуться к небу на глазах у изумлённых людей и вскоре полностью скрыли замок от глаз людских...

Когда же ожили люди, задвигались, то самые отчаянные решились пойти к замку посмотреть, как там герцоги, земли здешней хозяева, уцелели ли.

Но оказалось, что раньше весёлый и приветливый лес стал чащею непролазной и пройти туда нет никакой возможности...

А ещё через два дня в окрестностях одной из деревень видели троих отверженных с выжженными на лбах их калёным железом десятью полосами и с выбритыми головами и бровями.

Просили отверженные хлеба, но не подал им никто ни крошки, а когда они захотели из лужи напиться, погнали их палками от сей лужи...

Подарила Триединая Сестра забвение всем людям из деревень окрестных, всем и каждому, и скоро уже никто не помнил ни о замке, ни о хозяевах его.

А ужасная история преступного рода сохранилась лишь в памяти родов сильнейших, в назидание потомкам...

Этон

Мы не успели совсем чуть-чуть. Вернее, подданных-то мы защитить успели.

Поставили отражающий щит, выгнули его кругом, так что нормалёк, магия отразилась как миленькая. Правда, в сам замок теперь очень долго никто не зайдёт. Лет сто, как отец потом сказал.

Конечно, зрелище гнева замка, зрелище возмездия замка, как потом выяснилось, сравнить не с чем.

Огромные вихри магии, окрашенные во все цвета радуги, кружились в сумасшедших спиралях, переплетающихся друг с другом.

Всё это великолепие стремится и в небеса, и к, сожалению, не только в небеса, но и стремительно разливается по всей округе, что чревато.

Хорошо ещё, что бедные низшие наверняка ожидали своей смерти с закрытыми глазами, иначе лишиться зрения им было бы запросто.

Особенно завораживающе смотрелся, конечно, момент, когда разгулявшаяся магия напоролась на наш барьер. Немного напомнило океанское цунами.

Далее последовала стандартная реакция окружающей среды на громадный всплеск магической энергии.

Зарос донельзя лес, естественно, в миг превратившись в непроходимые джунгли, свалило из этих джунглей всё живое, естественно. Хотя всё живое свалило в первые же секунды этого безобразия.

И охотники, и добыча улепётывали рядом бок о бок.

Позабавило зрелище одной змеи, уютно устроившейся на хвосте одного из волков. Она плотно обвила кольцами хвост волка и, раскачиваясь, следила за разгулом стихии круглыми испуганными глазёнками.

Но мы всё равно не успели кое в чём другом...

Этон

Не знаю, как до меня не дошло раньше. Конечно, этот говнюк де Брилье, кто же ещё.

Ведь именно его старшего брата я и вздёрнул в первые же дни моего руководства за грубейшие нарушения устава, за злоупотребления служебным положением, за игнорирование моих приказов, наконец.

Да там много всего было, на троих вполне хватило бы. И если уж честно, то я бы вздёрнул и младшего, Антуана, но решил, что практически полностью истреблять весь сильнейший род, да ещё и императорской крови, как-то не то.

Забацать ещё одного наследника папаша-то де Брилье вполне мог, судя по количеству обнаруженных у него бастардов, но вот магию крови рода он мог, как говориться, увековечить только со своей законной супругой, которая, увы, уже никак.

Поэтому Антуана я просто вышвырнул без права занимать любые сколько-нибудь значимые должности, придав ему этим статус отверженного воина. Понятно, что его мамаша этого удара уже практически не выдержала. А папаня ничего, держался вроде нормально, говнюк старый, сохр.

За своё мягкосердечие я и поплатился. Говнюк вообразил, что он бессмертен и вместе с папашей задумал сверхгениальный план.

А именно, накачать свою полусумасшедшую мамашу магией, и не просто магией, а чистой энергией знатных дев, дороже которой ничего в нашем королевстве не было и нет.

А так как близилось время подтверждать высочайший уровень дара семей с императорской кровью, то аккурат к этому моменту совокупный уровень дара старших членов семьи де Брилье зашкаливал бы за все мыслимые и немыслимые пределы.

И, соответственно, через положенный срок говнюк Антуан на вполне законных основаниях занял бы пост императора нашего королевства.

Как говорится, даже не смешно. Смешно, не смешно, а у них почти получилось.

Вот только, когда цель реально была близка, что-то пошло не так.

Этон

По проведённым этими умниками подсчётам, чтобы перекрыть любой дар наверняка, им требовалось не менее девяти знатных дев.

Восемь знатных девиц им удалось выкрасть в приграничье без проблем.

Проворачивали похищения злоумышленники на балах либо на приёмах в небольших приграничных городах.

Антуан герцог императорской крови, был в то время в силу своего происхождения старшим воином приграничного гарнизона, имеет не самую отвратную харю, поэтому проблем попасть на эти ярмарки невест у него не было. Приглашения обычно лежали у поганца горами. Антуан ещё и выбирал, куда бы ему пойти.

На папане же была организация портала. Антуану всего лишь нужно было подвести в нужное место выбранную девицу. Обычно это была терраса либо уединённый балкон.

Далее папаня шустро втягивал жертву в портал, а сынишка возвращался уже без девицы и продолжал спокойно веселиться вплоть до обнаружения пропажи.

Народу на таких сборищах всегда много, все перемещаются в случайном порядке туда- сюда, никто ни за кем не следит. Всем, собственно, плевать, кто куда ходит.

Так что, когда пропажа обнаруживалась, вспомнить, с кем и где её видели в последний раз, никто не мог. Ну, кроме Антуана, разумеется...

В поисках девушки Антуан всегда принимал самое активное участие, видимо, желая поддержать морально безутешных родственников.

Так же залихватски они изменили бы и судьбу девятой девицы, но тут в их грандиозный план вмешался я, вышвырнув Антуана из гарнизона и из его охотничьих угодий, соответственно...

Итак, семейка осталась без одной недостающей знатной девицы. Возник вопрос: где оную взять?

В ближайшей округе ни в один знатный дом Антуану уже хода не было, так как репутация отверженного воина прилетела в родные места раньше него.

Первое время он ещё пробовал вызвать на романтическое свидание хоть кого-нибудь из своих знакомых и ранее влюблённых в него девиц, но был грубо и с негодованием послан как самими девицами, так и их семьями.

Кстати, попутно возникает вопрос: кого же эти бабы, собственно, любят, нас или наше положение в обществе?

Так вот. Наши гениальные комбинаторы долго не думали, следующий план был столь же прост и незатейлив, сколь и предыдущие.

Коллективный разум этого достойного семейства не придумал ничего лучше, чем пустить слухи о своём крайне тяжёлом материальном положении и о возникшей в связи с этим острой необходимости выгодно жениться.

Это у де Брилье-то тяжёлое материальное положение. Новый анекдот.