Но я знаю, что Этон будет жить, а не лежать в огне обескровленным. Я знаю, что я преступница и что на мне отныне вся кровь мира сего. Но я не жалею о сделанном и благодарна огню болтливому, что подсказал мне про силу мою, помочь ему могущею. Раз помочь могущею, значит и навредить способную.

Я сделала то, что сделала, а теперь пусть казнят меня как преступницу...

Этон

Я люблю огонь. Это мой друг, мой брат и мой дом. Это часть меня. Я могу войти даже в настоящий, не волшебный, огонь, и он не тронет меня, лишь согреет, если мне холодно и напоит прохладой, если я изнемогаю от жары. Такое расположение огонь дарит лишь мне.

Никто другой не может коснуться этой могучей своенравной стихии безнаказанно, даже мой отец.

Ну, по крайней мере, мне неизвестен никто другой. И лишь я знаю огонь как себя.

Огонь коварен, огонь игрив, огонь жесток, огонь обманет, огонь погубит. Кого угодно, но не меня.

Лишь ко мне эта капризная стихия ластится как ласковый котёнок, и лишь я один вижу насквозь все его хитрости.

Вот и сейчас я ясно вижу, что огонь что-то задумал. Да, сначала он развлекался, пугая шоршиков, резко выкидывая в их сторону языки пламени и наслаждаясь испугом старающихся не дрожать волшебных зверьков, нет, волшебных существ. Я, конечно, закрыл разум от своих пушистых друзей, но называть их зверьками больше не хочу даже в мыслях.

Буду называть их магиками, надеюсь, не обидятся.

А вот сейчас огонь, забыв про шоршиков, явно старается привлечь моё внимание. Я послушно до боли в глазах вглядываюсь в алую тёплую стену. Шоршики, возбуждённо переглядываясь, забыв о страхе, приникли чуть ли не вплотную к огню и явно что-то ищут там, в алой дрожащей глубине.

- Смотри! Смотри! -их чистые звенящие колокольчиками голоса очень громко раздаются в моей голове.

Похоже, мои магики взбудоражены до предела. И немудрено. Уже и я вижу сотни светлых вихрей, что извиваются в алом пламени. Даа, сюда бы наших воинов! Такое богатство и без единого тёмного вихря, без охраны, так сказать, подходи и бери, сколько сможешь.

И только сейчас я вижу, сколь жалко и беспомощно, даже нелепо, смотрятся светлые вихри отдельно, без тёмных. И только сейчас я осознаю, что тёмные вихри, сопровождающие светлых, вовсе не стремились убивать нас, они отчаянно защищали светлых, они кидались на наши артефакты, убивающие их, лишь бы дать светлому хоть какую-то возможность избежать пленения...

Внезапно я слышу гул. Сначала слабый, он возник где-то вдали и приближается теперь столь стремительно, словно где-то раскручивается могучая спираль ещё не виданной в нашем мире силы.

Гул нарастает неумолимо, от его мощи сотрясается всё вокруг, а огонь... Огонь замер в ожидании, и даже такие жалкие в своём одиночестве светлые вихри вытянулись и замерли как молоденькие солдатики перед прибытием грозного генерала.

Краем глаза вижу, как заволновались шоршики. Они окончательно забыли свой недавний страх перед огнём, и один из них, тот, который чуть поменьше, уже засунул свою любопытную мордочку в грозный огонь, досадливо отмахнувшись лапкой от взвившихся было рядом с ним алых острых язычков.

Гул всё сильнее, вот он уже совсем рядом. Стена огня, всколыхнувшись, замерла в ожидании. Ещё немного, и вот перед нами во всей красе развернулся, как на параде, чёткий строй сильнейших линий чистой магической энергии. Почему-то принявший вид изящных змеек.

Змейки замерли на долю секунды, завораживая, а затем яростно накинулись на огненную стену, сея прорехи в волшебном огне. Они пытаются загасить волшебный огонь?!

Это сколько же энергии сосредоточено в этих тонких ослепительно блестящих сгустках энергии, магической энергии?

Волшебный огонь загасить невозможно, это всем известно, но маленькие юркие змейки ожесточённо кидаются на исполинскую стену снова и снова. Я вдруг вижу, что огонь как будто играет с ними, уворачиваясь от метких ударов крохотных головок, мечущих маленькие молнии.

Молнии крохотные, но весьма болезненные, судя по тому, что огонь едва успевает восстанавливаться, зализывать алыми языками проплешины, становящиеся, кстати, всё больше и больше. Огонь почему-то напоминает мне сейчас озорного вредного мальчишку, который не может остановиться в своей проказе.

А между тем медленно, но верно неведомо откуда взявшийся десант действительно потихоньку ослабляет силу могущественной стихии, дразнящей этот ожесточённый сверкающий рой. Стихия огня азартна и игрива и часто не знает меры, поэтому я лёгким энергетическим похлопыванием успокаиваю своего не в меру разыгравшегося друга.

В конце концов, такое разбазаривание магической энергии в нашем чувствительном к магическим выбросам мире может привести к каким угодно нежелательным последствиям, например, к повышенному выбросу тех же тёмных вихрей. Да, конечно, часть я уничтожу, но остальные могут просочиться в нашу империю. Через мой труп, скорее всего.

Словно в ответ на мои мысли там, где кончается огненная стена, появляется чернильно-чёрная туча, стремительно увеличивающаяся в размерах.

- Ну что ж, друзья, -говорю я шоршикам, не отрывающих глаз от скопища черноты, - вот и пришёл наш последний час. Рановато, конечно, но зато смерть в бою самая сладкая. Ну, так говорят...

Но шоршики явно не хотят умирать раньше времени, даже в бою. Они начинают молотить лапками по огненной стене, явно призывая огонь не дать умереть во цвете лет прекрасным магическим созданиям. Огненные змейки тоже наконец обращают внимание на приблизившийся практически вплотную полк тёмных вихрей, поворачивая в их сторону свои точёные головки.

Алые лепестки огня, воспользовавшись секундной передышкой в битве с бешеными змейками, вдруг мощным порывом жара поворачивают змеек головками прямо к нам с замершими от такого поворота шоршиками. Не понял, что за шуточки? Огонёк взбесился и хочет заставить теперь меня померяться силами с летучим магическим вихрем огромной МОЩИ? И это в непосредственной близости от скопища тёмных вихрей?

Ответ даёт мой собственный дар, который, встрепенувшись, тянется к энергии змеек, мгновенно устеливших красный песок у моих ног сверкающим живым ковром. Ни удивиться, ни насладиться зрелищем покорной магической энергии не дают шоршики, вдруг взорвавшиеся пронзительным криком в моей голове: «Держи их! Чего встал!» И, похоже, не только в моей, поскольку змейки мгновенно слаженно разворачиваются и берут в кольцо стайку светлых вихрей, отрезая их от тёмных, уже выстроившихся могучей мрачной стеной.

Но доли секунды, пока светлые вихри были забыты, хватило, чтобы один из них, качнувшись, сначала робко, а потом всё ускоряясь, рванул в самую середину скопища тёмных, прямо-таки расталкивая своих тёмных собратьев. Он устремился к одному из них, самому обычному тёмному вихрю, ничем не отличающемуся от прочих.

Краткий миг, и две молнии, светлая, почти прозрачная и чёрная как тьма, слились в одну, ослепительно блеснувшую насыщенным серебром, мгновенно взметнувшуюся ввысь и пропавшую с глаз как не было.

- Она покинула наш мир навсегда, - слышу я голос одного из шоршиков.

- Почему она? - не нахожу ничего лучшего, как спросить какую-то ерунду я.

Но ответ маленького магика убивает меня наповал: «Потому что звезда...» Что за тьму порет мой пушистый друг? Но думать об этом реально некогда. Тёмные вихри окружили защитное кольцо змеек. Огонь замер, словно в предвкушении знатной заварухи. Всё замерло, но это всего лишь миг. Я знаю и чувствую каждой клеткой своего тела, что вот сейчас, сейчас он начнётся, мой последний бой в этом мире.

Вот тёмные вихри вытянулись в струну, как и всегда перед нападением, вот я рывком завожу за спину шоршиков, пусть поживут хоть на минуту, но дольше в этом изменчивом мире, вот мой дар мгновенно развернулся во всю силу, данную мне, и замер в ожидании. Ну всё. Лучше напасть первым. Прощай, моя прелесть...

Этон