У меня есть пара светлых вихрей. Я поймал их когда-то на спор, потом хотел отдать тётушке, когда та загорелась желанием обрести вечную молодость. Есть такое поверье, что женщинам светлые вихри дарят если уж не вечную молодость, то пару десятков лет точно сбрасывают, внешне, понятно, законы всего живого не отменить никому и ничему.

Но разве женщинам можно объяснить хоть что-то? Вот и тётушка загорелась, все уши нам с отцом прожужжала. Отец, конечно, не обращает внимание на то, что там несёт в очередной раз его взбалмошная сестрёнка, а мне захотелось тётушку немного порадовать.

Тётушка была счастлива, предвкушая свой триумф среди своих подружек.

Хорошо ещё, что в этот раз тётушка прислушалась к совету моей матушки и не оповестила весь свет заранее. Потому что мои светлые вихри наотрез отказались переходить под юрисдикцию тётушки. Но я тогда не обратил на это особого внимания, решив, что просто в моей огненной ауре им привычнее, чем в тётушкиной водяной.

Я с самого начала не стал растворять свои светлые в ауре, а просто слегка привязал их.

Мне они в принципе не очень-то и нужны были с самого начала. Потом мне стало лень обновлять привязку, я надеялся, что с никакой привязкой хоть одного из них сможет перетянуть к себе Сайрен для своего пацана. Но нет. Мои светлые покидать мою ауру наотрез отказались.

Я уже давным-давно перестал обновлять привязку, но они таскаются за мной так же, как и шоршики, неотвязно. Я, честно говоря, их уже не замечаю. Правда, один раз, когда мы ввязались в бой с десятком где-то тёмных, мои светлые мне реально помогли. Был там момент один, Сайрен оказался чуть в стороне, а на меня кинулись сразу трое тёмных, тройка такая слаженная у них была. Я одолел бы их и так, но мои светлые внезапно подбавили мне своей энергии в тот неприятный для меня моментик.

Дело в том, что обычно тёмные нападают, целясь конкретно в глаза, чтобы моментом ослепить противника для начала, а вторым моментом спокойно и с удовольствием добить, поглотив всю его ауру и жизненные силы заодно. А эта тройка такая спаянная была, слаженная, и нападали они, двое со спины, а один сбоку, со стороны сердца.

Я уже потом, когда прокручивал в голове этот бой по секундам, разгадал их стратегию, довольно грамотную, между прочим. В момент, когда бы я крутанулся к тем, что были за спиной, третий ударом в сердце рассчитывал вырубить меня на миг, которого им бы вполне хватило. Ну, если бы смог меня вырубить этот третий, конечно.

Так вот, чётко в момент моего предсказуемого для вихрей поворота, оба мои светлые резко затопили меня своей чистой серебряной энергией, железно перекрывая своему слишком умному тёмному собрату доступ к моему сердцу. Эти трое улизнули тогда от нас, кстати. А я до сих пор помню экстазное ощущение силы и лёгкости от щедро подаренной моими вихрями энергии.

И, кстати, вот что называется, вспомни тёмный вихрь, и он на пороге: своим обострившимся, как и всегда при развороте дара, зрением, я вдруг вижу эту троицу, что отделилась от общей толпы и стоит неподвижно. Они неподвижны, не вытягиваются и не вибрируют, как листья на ветру. Они, что, не собираются нападать?

Это что-то новенькое в истории наших непростых отношений, как правило, со смертельным концом. Эта троица, если бы это было применимо по отношению к тёмным вихрям, я бы сказал, что эта троица своим кротким видом удерживает меня от запуска рвущегося в бой дара. Слышу негромкое хихиканье в моей голове. Ох, тьма, нужно ставить второй уровень ментальной защиты моих мыслей...

Как-нибудь потом, не сейчас. Потому что именно сейчас один из моих светлых вдруг тихонько отделяется от моей ауры, за которую сам же цеплялся столько времени, и окутывает меня своей звенящей чистой энергией. Напоследок, как я мгновенно понимаю. И сначала медленно, немного робко, а потом стремительно блеснувшим вихрем несётся к одному из этих, из этих троих, к тому, что замер в середине.

Даже не успеваю зафиксировать момент, когда на месте, где только что были эти двое, мой и тот, старый знакомый, победно взметнулась в небеса искрящаяся серебром молния, предварительно описав круг над моей головой. И да, на этот раз я бы не успел увернуться.

Всё же обыграл меня этот тёмный. И подарил мне немного тёмной энергии. Совсем чуть-чуть.

Но и этого чуть-чуть вполне хватило, чтобы одним мигом показать мне картину гибели упавшей звезды и рождение многих других. И гибель этих самых других. И небосвод, каким он был когда-то. И каким мы, испокон веков привыкшие наблюдать в ночных небесах не более пары-тройки звёзд, никогда не видели его.

Один из шоршиков, тот, что поменьше, громко, в голос, ревёт. Его уже слышу не только я.

Растроганные всхлипы у меня в голове идут дуэтом с неудержимым плачем около меня. Вот же тьма, этот точно девчонка.

- Наконец-то дошло, - раздаётся перемежаемый всхлипами голосок уже лично для меня.

Слава Триединой, хотя бы второй точно мужик. Он точно так же, как и я, явно рад, что уже два тёмных вихря покинули наш мир и больше никогда никому не причинят зла на нашей земле.

И точно так же, как и я, шоршик, судя по его озабоченному смешному виду, прикидывает, как нам организовать процесс выпуска светлых вихрей, чтобы те не перепутались в давке, чтобы каждый чётко нашёл уже свою пару и чтобы убрались уже они все в небеса или куда там ещё угодно, лишь бы подальше и без возврата. А слёзы, сопли, это всё для девочек, когда-нибудь потом, когда сказители состряпают красивую сказку про звёзды и про всё это бла-бла-бла.

- Ха-ха-ха! - слышу я в своей голове. - Надеюсь, про то, как мы с тобой прощались с жизнью и со своими прелестями, они рассказывать не будут.

- Хватит болтать. Думаю, надо выпускать по одному, быстрее будет и порядка больше.

- Естественно, по одному, - слышу высокомерное, - ты только команду дай змеюкам своим, а то они тоже, по-моему, реветь настроились...

Этон.

Когда последний тёмный вихрь, забранный и, почему-то хочется добавить, повязанный очередным светлым, покинул нашу землю, мы все вздохнули с облегчением. Даже огонь, шумно полыхнув жаром, мгновенно облегчённо опал, перестав держать в своих огненных сетях оставшуюся небольшую горстку светлых.

Правда, в процессе опадания огненная стена не забыла пройтись своими пляшущими язычками по головке каждой из змеек, расслабленно распростёртых сверкающим ковром у моих ног.

Я тоже устал, больше морально, конечно. Трудно осознать, что в один миг наш мир переменился и уже никогда не будет прежним.

Теперь, если очередная звезда решит выбрать именно нашу землю для своих родов, я лично вздёрну любого, кто посмеет приблизиться к серебряному костерку.

Мы повалились с шоршиками на горячий песок и лежим на спинах, раскинув кто руки, кто лапы, бездумно смотря в небеса, в коих успела сгуститься ночная мгла.

Огонь ласково греет нас, успокаивая своим тихим, похожим на шёпот потрескиванием, словно говоря нам, что всё будет хорошо, что всё проходит, пройдёт и это, и что рано или поздно боль потерь, понесённых народом нашим, притупится и уступит место памяти, памяти поколений, коя не позволит более допустить прежних ошибок...

Да уж, прежних ошибок мы точно не допустим. Сейчас главное не допустить новых.

Остались гермесы и старая вражда с ними. Гермесы! Я вскакиваю, засыпая песком мирно возлежащих змеек. 0, тьма! Моя милая в плену у гермесов, а я чуть было не уснул на этом горячем песке!

Змейки тоже встрепенулись и стоят близ меня стройным мерцающим частоколом.

Сколько же их, однако. Не пересчитать.

Только сейчас вспоминаю об оставшихся беспризорными светлых вихрях, что столпились несчастной стайкой около одной из змеек, словно говоря той, пристраивай, мол, и нас тоже. Где их пары, понятно. Давно развеяны нами и превращены в ничто.

Змейка, кою эти несчастные признают своей руководительницей, думает недолго, стрелой подлетает к шоршику, тому, что поменьше. Бедняга аж вздрагивает от неожиданности. Девчонка, что с неё взять. Между тем змейка ловко переплетает нити ауры ошалевшего шоршика светлыми вихрями, словно косички заплетает.