Потом и тесть едва слезу не пустил, когда я сказал ему, что дочка его говорит. А потом набежала вся эта толпа родственников пропавших девушек, которая как один загадала одно общее на всех желание девушек этих найти.

В общем, тот ещё кавардак. Представьте, толпа народа, все плачут, смеются и что-то говорят одновременно. И что с ними делать, не менталку же к высшей знати применять.

Хорошо, тесть сообразил, загудел опять в свой рог.

- Да он у тебя с этим рогом и здесь не расстаётся.

- Вообще не знаю, что бы делал тут без него, он же всю толпу сдерживает этим рогом своим. Все уже знают, если господин Зэйниц в рог трубит, значит очередное распоряжение по лагерю. И ведь не выгонишь никого.

- Они думают, что мы им вот-вот всех девушек каким-то чудом из этого тумана выведем...

Мы, это я, Сайрен и Мирен, который день бродим по обманному туману у наших границ.

Да, ещё с нами шоршики, разумеется, куда ж без них. Зверьки по-прежнему не отходят от меня, видимо, видя во мне ключ к спасению их детёныша, может быть, даже не одного.

Туман обманный, каждому из нас окружение видится по-разному. Я иду по полю, Сайрен продирается сквозь кустарники, а Мирен находится в дубовом лесу, хотя мы идём рядом, плечо к плечу. И да, всякий раз мы возвращаемся чётко к тому месту, из которого начинался наш путь.

У наших границ с гермесами сосредоточены лучшие воинские подразделения, перед коими поставлена задача задержания любого, кто выйдет из леса. В случае попыток скрыться разрешено стрелять по ногам.

Очень помогли показания сестры одной из похищенных девушек, Майнэллы де Брюхенденд. Как оказалось, в своей человеческой ипостаси гермеса не отличить от обычного жителя нашего королевства.

Более того, если судить по гермесу, с коим была знакома эта самая Майнэлла, они похищают наших девушек исключительно с согласия последних и вследствие невозможности получения согласия родителей девушек на законный брак.

И ещё более того, как под большим секретом призналась Майнэлла, предварительно взяв с нас клятву о неразглашении, её сестра Алисия сама умоляла гермеса похитить её из отчего дома!

Этого не произошло лишь оттого, что сам гермес настоял на честном разговоре с отцом этих девиц, Алисии и Майнэллы.

Однако, бедный барон де Брюхенденд...

Этон.

Ещё один день бесконечных бесполезных гуляний в полосе сохрова тумана подошёл к концу.

Сайрен с Миреном давно ушли, а я стою с шоршиками на опушке редкого леса.

Сегодня леса. Вчера был кустарник, а позавчера под ногами хрустел песок. Пейзаж разный каждый день для каждого из нас. Неизменен лишь густой серый туман. Туман одинаков всегда.

Я рассеянно глажу по головкам прильнувших ко мне шоршиков. Похоже, они тоже потеряли надежду. Конечно, запасной вариант у нас есть. Рано или поздно мы всё-таки поймаем кого-то из гермесов, которые, оказывается, давным-давно вольно расхаживают по нашим землям.

Это первое время они вываливались из тумана в своей крылатой ипостаси. Потом они стали умнее и принимают свой человеческий облик под надёжной защитой густого серого тумана, которым давно пропиталась моя одежда, да и я сам.

Поэтому, конечно, чтобы распознать, кто гермес, а кто житель нашего королевства, нарушивший императорский запрет заходить в туман, придётся применять ментальное воздействие. Но когда в наших руках наконец будет хоть один гермес, он укажет путь порталу на свою родину. Правда, ценой своей жизни. Проводить щадящее ментальное воздействие времени у нас нет. Да и зачем напрасно тратить время, если добровольно ни один гермес чужую армию к себе в страну всё равно не поведёт.

Правда, показания Майнэллы де Брюхенденд посеяли некоторое сомнение в целесообразности военных действий по отношению к народу, представители которого, похоже, не причинили никакого вреда нашим подданным в количестве без малого ста двадцати человек.

Я бы сказал, даже наоборот, подданные, похоже, сами были не прочь похититься, и, если бы не моя любимая, я бы сто раз подумал, стоит ли затевать всё это. Как всегда, всякий раз, когда я вспоминаю о ней, амулет Ириса теплеет на моей груди. Желание просто увидеть её порой становится невыносимым. Но я не могу, обратившись к глубинной сути своего дара, рисковать свалиться потом в беспамятстве здесь, в этом заколдованном сохровом тумане.

Шоршики, словно угадав мои мысли, сочувственно смотрят на меня огромными таинственно поблескивающими глазами. Я глажу их по головкам, тихонько рассказывая им историю моей чудесной странной любви. Две пары глаз смотрят на меня своими фиолетовыми омутами.

Незаметно меня затягивает в эти чистые озерца. Мне ничего не стоит остановиться, но мне нравится некое единение, возникающее между мной и этими зверушками. Мне кажется или я слышу два голоса в моей голове?

- Нужно поймать светлые вихри. Они помогут тебе, а мы поможем им.

Не понял. Это что, зверюшки таким образом говорят со мной?

Судя по активно кивающим головкам, да.

- Объясните, господа, сколько вихрей я должен поймать и каким образом они помогут мне, тем более что дара у меня и так хоть отбавляй.

- Вихрем не надо питать дар, вихри надо привязать к себе внешне и тогда они погасят огонь.

- Какой огонь?

Вместо ответа зверьки целенаправленно тянут меня куда-то в сторону, причём идём мы, похоже, по кругу. Если бы не изумление от того, что зверьки и зверьками-то, оказывается, называть как-то не в тему, странно называть зверем разумное существо, а также не слава шоршиков как редчайших магических существ, я бы, наверное, так послушно как дурак не шёл бы за ними по странной, непонятной логически траектории круга.

Шоршики всё убыстряют темп, круг начинает раскручиваться в спираль, я слышу их голоса: «Не отставай от нас, Этон! Да не отстаю я, не отстаю! Мы уже несёмся довольно быстро. Если честно, не очень вижу смысл в этой неожиданной зарядке. Краем глаза замечаю, что первоначальный лес вокруг резко сменился на клубящийся красноватый песок. Шоршики продолжают нестись как заведённые и вдруг останавливаются как вкопанные. С разбега замираю и я.

У наших ног взметнулись вихри потревоженного резким торможением ярко-красного песка, а прямо передо мной, опаляя жаром тело и ослепляя глаза, стоит ровная неподвижная стена алого огня. Волшебного огня, не настоящего, об этом кричит мой оживившийся дар.

Мой дар любит огонь и питается им. Стоит мне постоять у небольшого костерка, как энергия начинает бурлить во мне через край. Это от отца. Именно поэтому наш род, сильнейший в королевстве. Дар моей матушки питается энергией воды, поэтому для меня невозможна усталость от плавания. Но подпитка дара от воды распространена, а от огня могут подпитывать дар единицы.

Мне всегда хорошо около огня, я воспринимаю его как дом. Поэтому и этот волшебный огонь, стоящий стеной, неспособен внушить мне страх. В отличие от моих волшебных проводников, шёрстка которых встала дыбом. Шоршики пятятся от огненной стены, изогнувшись в две тонкие блестящие чёрные дуги.

Я обнимаю их дрожащие тельца, говорю им успокаивающе: «Ну вы же сами волшебные создания.

Разве вы не видите, что этот огонь не способен сжечь? Он просто пугает вас, смеётся над вами.

Смотрите, вот я протянул руку и дотронулся до огонька. Смотрите, с моей рукой всё в порядке.

Высохла одежда, только и всего».

Но шоршики упорно продолжают дрожать, прижимаясь ко мне. Да, видимо, всё же зверьки.

Глубинный страх перед огнём в крови у любого, даже волшебного зверя. Словно в ответ на мои мысли о принадлежности шоршиков к зверькам, последние вдруг выпрямляются, гордо смотрят на меня и моментом перестают дрожать. Так. Стоп. Почему словно? Да вы слышите мои мысли, мои пушистые друзья! И не только мои...

Мицариэлла.

Мы прогуливаемся с госпожой Майрони рука об руку по чудесному парку близ замка.