— Покажи.

Чен достал маленький конверт. Внутри крошечные чешуйки краски, синие и блестящие. Размером с рисовое зернышко.

— С бампера машины, которую использовали грабители. Оставили машину на парковке, а полиция нашла. Нужно определить производителя краски и модель автомобиля.

Я взял пинцет, подцепил одну чешуйку. Положил на предметное стекло, накрыл покровным.

— У тебя есть база данных автомобильных красок?

— Да. В шкафу, папка с образцами от производителей. Детройтская Большая Тройка: Дженерал Моторс, Форд, Крайслер. Плюс иномарки.

— Хорошо. Сначала изучу под микроскопом, определю тип краски и количество слоев. Потом сравним с образцами.

Закрепил стекло под микроскопом. Снова выставил объектив 10x. Чешуйка краски, синяя и многослойная. Видны четкие границы между слоями.

— Вижу пять слоев. Снизу вверх: серый грунт, темно-серая основа, синий базовый слой, синий металлик, прозрачный лак. Это типичная структура для автомобильных красок конца шестидесятых, начала семидесятых. Металлик стал популярен с 1968 года.

Чен внимательно слушал.

— Можешь определить оттенок синего?

— Переключаю на сорок крат.

Объектив 40x. Синий слой заполнил поле зрения. Цвет яркий и насыщенный. Металлические частицы блестели, равномерно распределенные.

— Оттенок яркий, почти кобальтовый. Металлические частицы алюминиевые, размер около пяти микрон. Это характерно для красок Дженерал Моторс периода 1969–1971 годов. У них была линейка синих металликов под названием «Nassau Blue», «Lucerne Blue», «Mulsanne Blue».

Чен принес папку с образцами. Открыл раздел Дженерал Моторс.

Я листал страницы, сравнивая образцы с чешуйкой под микроскопом. Нашел совпадение на странице с маркировкой 1970.

— Вот. «Lucerne Blue Metallic», код краски 24, Дженерал Моторс, 1970 год. Использовался на моделях Шевроле Импала, Бьюик Электра, Олдсмобил Найнти-Эйт, Кадиллак Де Вилл.

Чен записал в блокнот.

— Отлично. Передам агенту. Полиция сузит поиск до этих моделей.

Я отложил микроскоп и потер глаза. Долго смотреть в окуляр утомительно.

Чен посмотрел на меня с благодарностью.

— Итан, ты невероятно помог сегодня. Работа, на которую у меня ушло бы два дня одной рукой, сделана за утро. И качество анализа выше чем обычно. Ты видишь детали, которые я пропускаю.

— Просто применяю систематический подход. Микроскопия это не только смотреть и описывать. Нужно анализировать, сравнивать, искать различные варианты.

— Где ты этому научился? В Квантико так глубоко не преподают.

Я пожал плечами.

— Читаю много. Научные журналы, статьи по криминалистике. Применяю методы из разных областей. Иногда геология помогает в анализе грунта, химия в анализе красок, текстильная промышленность в идентификации волокон.

Это не было ложью. Я действительно читал, только в прошлой жизни, в двадцать первом веке, когда криминалистика стала точной наукой с четкими протоколами.

Чен кивнул.

— Похвально. Я уже говорил, что мало агентов интересуются наукой так глубоко. Большинство хотят только стрелять и ловить преступников.

— Преступников ловят уликами, не пулями. Хорошая лабораторная работа важнее десяти допросов.

— Золотые слова.

Мы вернулись к столу у окна. Слепок лежал на полотенце, гипс стал светлее, уже подсыхал. Я осторожно коснулся края пальцем. Еще влажный, но уже не мокрый.

— К вечеру высохнет полностью, — сказал Чен. — Вернемся в шесть, сфотографируем и снимем точные размеры.

— Хорошо. Пока пойду наверх, доложу Томпсону о результатах анализа волокон и грунта.

Я вышел из лаборатории, поднялся на третий этаж. В офисе Дэйв и Маркус сидели за столом, разговаривали по телефону и записывали информацию в блокноты.

Томпсон сидел в своем кабинете, изучал карту с отмеченными точками убийств.

— Сэр, можно доложить?

Он обернулся.

— Митчелл. Как прошла работа в лаборатории?

— Закончили анализ волокон и грунта. Есть важные результаты.

— Слушаю.

— Волокна на одежде всех семи жертв идентичны. Темно-синий нейлон производства Юнироял Интериор Фэбрикс. Использовался в обивке грузовиков Интернешнл Харвестер, Форд, Шевроле с 1968 по 1972 год. Это подтверждает, что убийца использует грузовик одной из этих марок, и жертвы контактируют с салоном.

Томпсон кивнул, записал на доске мелом.

— Хорошо. Что еще?

— Анализ грунта показал общее сходство. Четыре из семи мест убийств содержат частицы промышленного шлака. Убийца выбирает участки шоссе вблизи индустриальных зон. Темные, пустынные места ночью. Это может быть связано с его маршрутом или местом работы.

Томпсон подошел к карте, изучил красные точки.

— Роли, Балтимор, Уилмингтон, Спотсильвания. Нужно проверить, есть ли заводы или промышленные объекты рядом с местами убийств.

— Да, сэр. Это сузит географию поиска.

— Отлично. Когда Чен идентифицирует шину?

— Слепок пока еще не высох полностью. Вечером сфотографируем и снимем размеры. Завтра утром Чен начнет звонить производителям. К вечеру вторника будут результаты.

— Хорошо. Как только получите модель шины, немедленно докладывайте. Начнем фильтрацию транспортных компаний.

— Есть, сэр.

Я вышел из конференц-зала. Дэйв подошел, протянул сэндвич, завернутый в вощеную бумагу.

— На, ешь. Индейка с салатом. Принес из кафетерия.

— Спасибо.

Сел за стол, развернул сэндвич. Хлеб свежий и белый, индейка тонко нарезанная. Ел, слушая разговоры вокруг.

Маркус закончил телефонный звонок и повесил трубку.

— Это была транспортная ассоциация Пенсильвании. Прислали список из сорока трех компаний, маршруты вдоль I-95. Добавил в общую базу.

— Сколько всего набралось? — спросил я.

— Сто двадцать семь компаний по шести штатам. Когда узнаем модель шины и тип грузовика, то отфильтруем до двадцати-тридцати.

— Потом проверим водителей. Криминальное прошлое, графики работы, совпадения с датами убийств.

Дэйв кивнул.

— План четкий. Осталось дождаться результатов по шине.

Остаток дня прошел в рутинной работе. Я изучал хронологию убийств, искал дополнительные признаки. Интервалы между убийствами сокращались, от двух месяцев в начале до двух недель между шестой и седьмой жертвой. Убийца теряет контроль или становится увереннее.

В шесть вечера я спустился обратно в лабораторию. Чен как раз проверял слепок.

— Высох?

— Да. Полностью. Можем фотографировать.

Он включил настольную лампу над столом. Вспыхнул яркий свет, белый и направленный. Я установил слепок на черном бархате. Контраст резкий, белое на черном.

Достал фотоаппарат, с тяжелым черным металлическим корпусом. Объектив на 50 мм. Установил камеру на штатив.

— Чен, позволь я настрою освещение, — сказал я. — Для рельефных объектов лучше использовать боковой свет под углом. Тени выделяют глубину канавок, детали становятся четче.

— Покажи.

Я взял вторую лампу с гибким штативом, установил сбоку от слепка под углом сорок пять градусов. Включил. Свет упал сбоку, тени легли в канавки протектора. Рисунок проявился объемным и рельефным.

— Видишь? Боковое освещение создает контраст. Выпуклые части светлые, углубления темные. На фотографии все детали будут видны четко.

Чен смотрел в видоискатель камеры.

— Действительно. Намного лучше чем обычно.

Я продолжил.

— Еще один момент. Нужно сделать серию снимков с разных углов. Общий план всего слепка, крупный план центральной части протектора, детали боковых канавок. Чем больше фотографий, тем легче инженерам производителей идентифицировать модель.

— Согласен. Я сделаю серию фотографий.

Чен фотографировал, я переставлял освещение для каждого ракурса. Щелчок затвора, пленка перематывалась с характерным звуком.

Через двадцать минут мы сделали двенадцать снимков. Разные углы, разное освещение, общие планы и детали.