Я сел в кресло, достал блокнот. Открыл на странице с записями по делу серийного убийцы. Смотрел на строчки, но не видел их.

Дженнифер в моей спальне. Спит на моей кровати.

Закрыл блокнот. Встал и прошел на кухню. Налил стакан воды из-под крана, выпил залпом. Холодная вода обожгла горло.

Вернулся в гостиную. Выключил свет. Лег на диван, не раздеваясь. Диван узкий и неудобный. Пружины давили в спину.

Я лежал в темноте и смотрел в потолок. За стеной слышалось дыхание Дженнифер, неровное и прерывистое.

Потом раздался тихий всхлип. Затем еще один.

Она плакала.

Я замер, прислушиваясь. Всхлипы продолжались, она глушила их подушкой, но все равно отчетливо слышно. Тихие, сдерживаемые рыдания.

Встал с дивана. Несколько секунд постоял у двери спальни. Тихонько постучал.

— Дженнифер?

Всхлипы стихли. Тишина. Потом я услышал хриплый голос:

— Входи.

Открыл дверь. Комната погружена в темноту, только уличный фонарь за окном давал слабое освещение. Дженнифер лежала на кровати, на боку, лицом к окну. Одеяло натянуто до плеч. Плечи вздрагивали.

Подошел, сел на край кровати. Пружины скрипнули под весом.

— Извини, — сказал я тихо. — Я не хотел…

Она резко повернулась и села. Лицо в тени, но слезы блестели на щеках. Волосы растрепались, хвост распустился. Свитер съехал с одного плеча.

— Не хотел чего? — голос срывался. — Не хотел разбить мне сердце? Не хотел стать чужим?

Протянул руку, хотел коснуться ее плеча, но она сама схватила мою руку обеими ладонями. Крепко сжала, пальцы впились в кожу.

— Ты говоришь, что не знаешь, — прошептала она. — Что тебе нужно время. Но я знаю. Я знаю, что ты меня не любишь. Вижу по глазам. Ты смотришь на меня как на незнакомку.

— Дженнифер…

— Но я все еще люблю тебя. — Слезы текли свободно. — Даже если ты другой. Даже если ты изменился. Я все еще люблю тебя, Итан.

Она притянула мою руку к себе, прижала к груди. Сердце быстро билось под ладонью.

— Покажи мне, что хоть что-то осталось, — прошептала она. — Прошу тебя.

Наклонился ближе. Она подалась навстречу, губы коснулись моих. Мягкие, теплые, соленые от слез. Отчаянный поцелуй.

Мое тело откликнулось инстинктивно. Мышечная память, остатки привязанности. Руки сами потянулись к ней и обняли. Она прижалась крепче, обвив меня вокруг шеи.

Мы жадно целовались. Она стянула свитер через голову, бросила на пол.

Под ним оказалась белая ночная рубашка, настолько тонкая, что силуэт тела просвечивал в свете фонаря. Расстегнула пуговицы на моей рубашки. Пальцы торопливые и неловкие. Стянула рубашку с плеч, ладони прошлись по груди, по шраму на предплечье.

— Итан, — выдохнула она, — не думай. Просто будь здесь. Со мной.

Я лег рядом с ней на кровать. Одеяло сбилось к ногам. Она прижалась ко мне всем телом, я ощутил горячую кожу. Ночная рубашка задралась, я стянул ее полностью. Чуть не сошел с ума, когда ощутил под руками теплое и гладкое тело.

Дженнифер целовала мои шею, плечи и грудь. Руки скользили по спине, слегка царапали ногтями. Дыхание участилось.

Я расстегнул ремень и стянул брюки. Она торопливо помогала мне. Нижнее белье полетело на пол. Тела прижались друг к другу, кожа к коже.

Она направила меня в себя, обхватила ногами поясницу. Прогнулась и тихо застонала. Сначала мы двигались медленно, потом быстрее и настойчивее. Руками Дженнифер сжимала простыни, голову запрокинула назад.

Ритм нарастал. Кровать скрипела, пружины пели под нашим весом. Дженнифер часто дышала, снова и снова шептала мое имя. Теперь ее ногти впились мне в спину, оставляя следы.

Волна накрыла нас обоих одновременно. Она вскрикнула, зажала рот ладонью, чтобы не кричать. Тело выгнулось дугой, замерло и затряслось. Я сжал зубы и резко выдохнул.

Мы лежали, тяжело дыша. Пот остывал на коже. Сердца колотились, постепенно замедляясь.

Дженнифер обняла меня, прижала голову к груди. Волосы щекотали подбородок. Дыхание успокоилось, стало ровным.

— Спасибо, — прошептала она. — Спасибо, что остался.

Я молча гладил ее волосы. Мягкие, шелковистые под пальцами.

Она пошевелилась, повернула голову. Посмотрела на меня в полумраке. Глаза блестели, слезы высохли на щеках.

— Итан, — прошептала она, — что теперь будет? С нами?

Я смотрел на ее лицо. Светлые волосы растрепаны, губы припухли от поцелуев. Красивая. И что-то внутри откликнулось, не память Митчелла, а что-то свое, новое. В конце концов, я могу любить ее сам, а не из памяти к бывшему владельцу этого тела.

— Точно не знаю, — ответил я тихо. — Но думаю… все будет в порядке.

Она слегка нахмурилась.

— Почему ты так думаешь?

Помолчал, подбирая слова.

— Потому что сейчас, здесь… ты мне нравишься. По-настоящему. Просто потому что ты рядом.

Дженнифер замерла, всматриваясь в мое лицо. Искала ложь и не находила.

— Правда? — неуверенно с надеждой спросила она.

— Правда.

Она слабо и устало улыбнулась. Опустила голову обратно мне на грудь и прижалась.

— Тогда тоже дай мне время, — прошептала она. — Узнать тебя. Нового. Понять, кто ты теперь.

— Хорошо.

— Обещаешь не убегать? Не закрываться?

— Обещаю.

Она глубоко вздохнула, полностью расслабляясь.

— Тогда все будет в порядке, — повторила она мои слова. — Как-нибудь разберемся.

Обняла меня крепче, ногу закинула поверх моих. Дыхание замедлилось и стало ровным.

Быстро заснула.

Я еще долго лежал без сна. Смотрел в темный потолок. Чувствовал тепло ее тела рядом, вдыхал запах волос, слышал ровное дыхание.

Что я сделал?

Усложнил все еще больше. Или наоборот, упростил?

Странное чувство теплоты разливалось в груди. Не вина, не обман. Что-то другое.

Может быть, начало чего-то настоящего.

Часы пробили два часа ночи. Потом три.

А я не мог уснуть. Мысли крутились, возвращались к одному и тому же.

Что делать дальше?

Как жить с этим обманом?

Как не причинить ей боль?

Наконец сон пришел. Тяжелый и без сновидений.

Проснулся от запаха бекона. Аромат жареного мяса, кофе и тостов проникал в спальню сквозь приоткрытую дверь. Солнце било в окно яркими полосами, занавески не задернуты. За окном пели птицы, слышался гул газонокосилки у соседей.

Посмотрел на часы на тумбочке. Половина десятого. Давно не просыпался так долго.

Рядом пустая кровать, простыни смяты, подушка сохранила вмятину от головы Дженнифер.

Я поднялся, натянул брюки, а рубашку накинул на плечи, не застегивая. Босиком прошел на кухню.

Дженнифер стояла у плиты, спиной ко мне. На ней только соблазнительная ночная рубашка, та самая белая, тонкая, до середины бедра. Тоже босые ноги, волосы растрепаны, светлые пряди падают на плечи. На сковороде шипел бекон, рядом в другой сковороде яичница, яркие желтки поджаривались на белом фоне.

Она услышала шаги, обернулась и улыбнулась.

— Доброе утро. Наконец-то проснулся.

— Доброе утро. — Подошел, обнял сзади и поцеловал девушку в шею. Кожа теплая, пахнет мылом и чем-то сладким, не могу понять, духи или лосьон.

Она прижалась ко мне спиной, накрыла мои руки своими.

— Спал как убитый. Я встала час назад, ты даже не пошевелился.

— Устал за неделю.

— Вижу. — Она повернулась голову, оставаясь в моих объятиях и посмотрела мне в глаза. — Сегодня выходной. Забудь про работу. Покажешь мне город?

— Покажу.

Поцеловал ее снова, губы мягкие и теплые. Она ответила, обняла меня за шею, прижалась всем телом. Поцелуй затянулся, ее язык скользнул мне в рот, мои руки опустились ей на талию, потом еще ниже, сжали ягодицы.

Она тихо застонала, легонько оттолкнула меня.

— Стоп. Бекон сгорит. — Смеялась, а глаза блестели. — Потом. Сначала завтрак.

Отвернулась к плите, перевернула бекон лопаткой. Масло брызнуло, шипение усилилось.