Я закатываю глаза и делаю, как он просит.

На полпути он останавливает меня, положив руки мне на талию. Но он ничего не говорит, просто собирает мои волосы и перекидывает их через плечо, вероятно, чтобы получше разглядеть свою фамилию. Тишина между нами становится напряженной, и я закрываю глаза, каждый мускул в моём теле сжимается в ожидании.

– Она слишком большая, – вздыхаю я и поворачиваюсь к нему лицом.

Он сжимает майку в руках и качает головой.

– Я бы сказал, что она создана для тебя, – в ту секунду, как эти слова слетают с его губ, его глаза расширяются. – Т– ты знаешь, что я имею в виду. Я не думаю, что тебе нужно привыкать к тому, чтобы носить её. Это выглядит естественно для тебя, – бессвязно говорит он.

Я делаю шаг к нему, моё сердце бьется быстрее, адреналин бурлит во мне.

– Ты думаешь, она смотрится идеальна на мне?

Я наблюдаю, как учащается его пульс и учащается дыхание. Эффект, который я оказываю на него, заставляет меня чувствовать то, чего я никогда по-настоящему не испытывала ни с одним парнем. Сильной, сексуальной, желанной. Я хочу этого.

Я просовываю руку под его футболку и провожу кончиками пальцев по поясу его спортивных штанов. На нем нет боксеров. Глубокий рокот отдается эхом в его груди; он негромкий, но на фоне тишины я отчетливо его слышу.

– Как думаешь, мне больше не нужно примерять твою майку? – спрашиваю я, зная, что единственное, что я проверяю прямо сейчас, это как долго он сможет продержаться, не прикасаясь ко мне. Судя по выражению его глаз, я бы сказала, недолго — может быть, секунд тридцать. При этой мысли у меня всё пульсирует.

Джек проводит большим пальцем по отметине на моей шее, которую, я понятия не имею, заметила ли его семья раньше. Как и прошлой ночью, щелкнул переключатель, и передо мной стоит совершенно другая версия Джека. Которую я люблю так же сильно, как и его игривую сторону. Та, которая, я надеюсь, предназначена исключительно для меня.

– Чего ты хочешь от меня, котёнок? – его голос хриплый, он закрывает глаза и проводит языком по нижней губе. – Это просто секс? – он снова открывает их, пригвождая меня к месту. – Или что-то большее?

Наши губы едва соприкасаются, его горячее дыхание пробуждает к жизни каждый мой нерв.

– Уточни подробнее, – отвечаю я. Точно зная, что хочу услышать от него.

Джек тяжело сглатывает, замирая на секунду, которая кажется вечностью.

– Нечто большее, когда все, что мы делаем, не предназначено для практики. Нечто большее, когда моя фамилия у тебя на спине по-настоящему, потому что мы оба хотим этого, а не для чьей-то выгоды, – он притягивает меня к себе, его твердый член прижимается к моему животу. – Нечто большее, когда я укладываю тебя на свою кровать и больше не думаю о том, что это просто развлечение. Большее, когда я могу признаться в своих чувствах к тебе, а прятать их где-то в глубине души.

– Скажи мне, что ты чувствуешь, – у меня перехватывает дыхание, я знаю, что как только он произнесет это вслух, от этого уже нельзя будет отказаться. Это будет по-настоящему.

Он прижимается своим лбом к моему; я вижу, что он собирает все своё мужество, чтобы сделать это.

– Я всегда заботился о тебе, Кендра. Даже когда у меня не было на это никакого права. Может быть, больше, чем должен был, учитывая, что мы почти не разговаривали в университете. Я не могу объяснить это иначе, чем сказать, что мне было небезразлично то, что с тобой случилось. Я был чертовски расстроен, когда узнал, что ты собираешься последовать за ним в Нью-Йорк и отказаться от своей мечты ради этого куска дерьма. Но кем я был, чтобы что-то говорить? Я был для тебя никем.

Я открываю рот, чтобы возразить, но он останавливает меня, приложив палец к моим губам.

– Я был для тебя никем, и это нормально. Ты думала, что влюблена, и была слишком предана, чтобы когда-либо обращать внимание на других парней. Я тоже намеренно держался на расстоянии.

– Почему?

Он улыбается и наматывает прядь моих волос себе на палец.

– Потому что я не доверял себе. Я знал, что, стоит мне сблизиться с тобой, сделаю что-нибудь, от чего почувствую себя дерьмово. Что-нибудь, что не в моём стиле.

– Ч-что бы ты сделал?

– Я бы сделал шаг навстречу к тебе. Бросил вызов и сказал: “Выбери меня”. Но ты не была готова к этому, а я не хотел раскрывать тебе свои карты, – он замолкает, и его рука, лежащая на моём бедре, сжимается сильнее. – До сегодняшнего дня.

Я делаю глубокий вдох и выдыхаю.

– Я готова услышать это сейчас. Скажи мне, – из-за пульсации в моих ушах мне трудно расслышать звук собственного голоса.

– Для меня всё это не было притворством, Кендра. Я хотел тебя четыре года, да. Но не только для того, чтобы увидеть, как ты расслабляешься подо мной. Я хотел, чтобы ты была в моих объятиях по-настоящему. Я хотел, чтобы у меня в квартире горели твои свечи, по-настоящему. Я хотел, чтобы ты стала моей девушкой по-настоящему, чёрт возьми.

По моей щеке скатывается слеза, и Джек убирает мои волосы.

– Почему ты плачешь?

Я снова прижимаюсь своим лбом к его, отчаянно желая быть ближе к нему.

– После Тайлера я убедилась, что всё, что мне нужно, – это веселье. Мысль о том, чтобы впустить в свою жизнь другого парня, пугала меня до чертиков. Я ожидала, что мне захочется убежать, как только ты скажешь это, – мои пальцы глубже проникают под его пояс. – Но всё, чего я хочу, это позволить тебе обладать мной любым способом, каким ты захочешь. Ничто в мысли о том, чтобы быть с тобой, меня не пугает. Ты делаешь меня чертовски счастливой, – я издаю смешок. – Даже если ты считаешь меня негодницей.

– Если ты негодница, то я должен тебя наказать.

Он накрывает мою руку своей, и мы оба спускаем его спортивные штаны.

Затем он стягивает с меня шорты, танцуя кончиками пальцев по моим кружевным стрингам.

– Могу я трахнуть свою девушку?

– Да, – хнычу я, в моём голосе слышится отчаяние.

Я готова к тому, что Джек снова отнесет меня в свою спальню, поэтому, когда он этого не делает, а вместо этого поднимает меня на островок, из моего горла вырывается шокированный возглас, за которым следует взрыв смеха.

Он полностью снимает свои спортивные шорты и мои пижамные шорты со стрингами, оставляя меня только в его майке. Потянувшись за спину, он стягивает футболку через голову, обнажая тело, которое вызывает у меня желание изучать его руками всю ночь.

Он раздвигает мои бедра и облизывает мои губы, медленно сжимая свой член.

– Я хочу услышать, как ты стонешь, когда я буду входить в тебя, котёнок. Затем я хочу услышать, как с твоих прелестных губ слетит то же имя, что у тебя на спине.

Джек не теряет времени даром, когда я раздвигаюсь ещё больше, и он медленно входит в меня. Я влажнее, чем когда-либо, и моя голова падает ему на плечо, когда я принимаю его, и он заполняет меня полностью. Боль в том месте, где он трахал меня ранее, напоминает мне о том, что он снова заставит меня сильно кончить.

– Тебе приятно, Кендра? Хорошо ли я ощущаюсь в твоей прекрасной киски?

– О, Боже, да, хорошо.

Удовлетворенный стон раздается у нас обоих, когда его член исчезает внутри меня, и я поднимаю голову, чтобы встретиться с ним взглядом.

– Я пока не могу пошевелиться, – говорит он мне в губы. – Мне нужно, чтобы ты не двигалась, потому что ты так крепко сжимаешь мой член, что я кончу прямо сейчас.

– Мне нужно, чтобы ты пошевелился, – умоляю я.

Он качает головой, но предлагает мне свои пальцы, и они нежно поглаживают мой клитор.

– Этот клитор такой совершенный. То, как он увеличивается под моими прикосновениями. То, как он ощущается у меня на языке.

– Двигайся, Джек. Трахни меня.

Всё, что я получаю в ответ, это дерзкую ухмылку, поскольку он остается совершенно неподвижным.

– Ты позволишь мне как-нибудь связать тебе ноги? Я мог бы чертовски весело провести время со Скарлетт. Я думаю, что из нас получилась бы команда мечты.