– Ладно, ужин будет готов минут через двадцать, – мама хлопает в ладоши. – Джон как раз готовит соус, – затем она смотрит на меня. – Джек, почему бы тебе не показать Кендре квартиру, а потом присоединиться к нам за столом?

– Ты расставила свечи? – Дарси смотрит на маму.

Она хлопает себя ладонью по лбу.

– Сааааааахр. Забыла.

Когда я протягиваю руку и беру Кендру за руку, я замечаю, как на её губах появляется тень улыбки. Каждый вечер, с тех пор как я купил их, Кендра зажигает ванильные свечи.

– Ладно, не беспокойся, – Дарси машет рукой и направляется в столовую. – Я могу разобраться с этим прямо сейчас.

Пару секунд спустя мы остаемся одни, и я беру другую руку Кендры в свою, поворачивая её лицом к себе. Может, она и улыбнулась, когда Дарси спросила про свечи, но я вижу, что у неё на душе что-то тяжелое.

– Всё в порядке? – спрашиваю я, в глубине души молясь, чтобы она не сказала, что это уже слишком. Что встреча с моей семьей – это не то, о чём мы договаривались.

– Да, – улыбается она. – Отлично.

Я подхожу к ней, вторгаясь в её личное пространство.

– Вот я и поймал тебя, котёнок. Я зашел слишком далеко? – шепчу я, касаясь губами её уха.

Её вздох звучит обреченно, и моё сердце ударяется о мраморную плитку под нами.

– Я скучаю по своему брату, вот и всё. Я не видела его целую вечность. Мы даже не на одном континенте. Ваше с Дарси воссоединение напомнило мне об Олли, и я не думала, что так это повлияет на меня. Можно сказать, что я ближе с ним, чем с родителями, – она делает глубокий вдох и смотрит в пол. – Если бы я не отказалась от Англии, то была бы в двух часах полета от него, а не в девяти.

Моё сердце разрывается из-за неё, и я сжимаю наши руки вместе. Не видеться с Дарси достаточно тяжело для меня, поэтому я не могу представить, как тяжело Кендре, у которой брат профессиональный футболист. Его карьера редко приводит его в США. Футбольный сезон в Европе такой же напряженный, как и в НХЛ.

– Ты чувствуешь себя одиноко? – спрашиваю я, и моё сердце сжимается при этой мысли.

Она поджимает свои пухлые губки, и всё, что я хочу сделать, это поцеловать их, прогнать поцелуем всё беспокойство, которое она испытывает.

– В какой-то. Теперь, наверное, я чувствую себя более... – она замолкает и смотрит в сторону кухни, где пару минут назад исчезла мама.

Обхватив её подбородок большим и указательным пальцами, я привлекаю её внимание к себе. Я хочу – нет, мне нужно – знать всё, что происходит в её голове. Загадочная часть моей девочки вызывает у меня тоску.

– Что чувствуешь?

Её карие глаза встречаются с моими, в них отражается неуверенность.

– Как будто, возможно, всегда чего-то не хватало, чего-то, о чём я и не подозревала, что мне это нужно.

Этого достаточно, чтобы мои губы нашли её.

– Чего ты хочешь? – спрашиваю я между поцелуями, на самом деле мне плевать, если я не проведу для неё экскурсию по пентхаусу.

Её плечи опускаются, и я притягиваю её к себе. Отчаянно хочу, чтобы она истолковала то, как я прижимаю нас друг к другу, как всего лишь желание, нужду, и чтобы она поняла, что она для меня всё и даже больше.

Я чертовски близок к тому, чтобы сказать ей, что хочу, чтобы между нами всё было официально. Что я привел её сюда сегодня вечером как девушку, в которую я полностью влюблен, а не как часть какой-то чертовой договоренности, которую мы заключили, чтобы держать какого-то гребаного придурка подальше от неё.

Но из-за этого придурка я сдерживаюсь от всего, что хочу сказать, боясь, что она спрячется от меня.

– Оп. Прошу прощения, я—уф. Ладно, я пойду, – Джон выходит в коридор, затем разворачивается и быстро уходит.

Я прижимаюсь своим лбом ко лбу Кендры и крепко закрываю глаза.

– Ну и момент он выбрал, – шепчу я ей, когда она тихо хихикает, прижимаясь ко мне.

– Твоя семья ждет.

Я киваю, всё ещё не открывая глаз.

– Мы можем поставить точку в этом вопросе и поговорить об этом вечером?

– Да.

Поднося её левую руку к своим губам, я целую костяшки её пальцев.

– Однако есть одно условие, – я встречаюсь с ней взглядом. – Я хочу, чтобы ты была в моей постели во время этого разговора.

КЕНДРА

– Что ты изучала в университете? – спрашивает Дарси, когда я откусываю ещё кусочек лучшей говядины по-веллингтонски, которую я когда-либо пробовала.

Прошло полчаса с тех пор, как я общаюсь с семьей Джека, но потребовалось всего пять минут, чтобы мои нервы успокоились. Я видела Джона Моргана всего пару раз, когда он был тренером университетской команды, и он не очень-то нравился Тайлеру.

Я понимаю почему. Джон на самом деле приятный человек.

Я смотрю на Дарси — она чистое солнышко. Сияет с головы до ног.

– Английскую литературу.

Проглотив зеленую фасоль, она протягивает руку и хлопает брата по руке.

– Офигеть! Мы изучали одно и то же. О, это определенно знак, Джек.

– Между вами двумя разница в год, верно? – спрашиваю я.

– Чуть меньше. Я забеременела Дарси почти сразу после Джека, – с улыбкой отвечает Фелисити. – Хотя вот эта держит бразды правления – всегда, – она указывает на свою дочь вилкой.

Гордая улыбка появляется на лице Дарси, когда она выпрямляется.

– Он пропадет без меня.

Джек усмехается и откладывает нож и вилку.

– И какие тому доказательства?

– О, ничего особенного, – взяв свой бокал, Дарси делает глоток и улыбается во весь рот. Поставив бокал на стол, она наклоняется, чтобы поднять что-то с пола.

Она встает со стула и, обходя стол, направляется ко мне, держа в руке подарочный пакет.

– Надеюсь, тебе понравится. Мы узнали, что у тебя день рождения, только... ну, совсем недавно, – Джон бросает взгляд на Джека, и я вижу, как краснеют его щеки.

– Это мой любимый бренд! – говорит Дарси, протягивая мне пакет. – Если тебе понравится, предлагаю бросить Джека и жить вместе. С днём рождения! – пищит она, а затем собирает тарелки и начинает относить их на кухню.

– Со всей серьезностью, мы не обидимся, если тебе не понравится, – говорит Джон, указывая на подарок у меня на коленях.

– Это от нас троих, – добавляет Фелисити, когда Дарси снова садится за стол.

Под пристальным взглядом четырех пар глаз я отодвигаю мягкую белую оберточную бумагу, и у меня перехватывает дыхание.

Вау.

– Это, гм... – я сжимаю мягкую кожу между пальцами и замечаю, как она сочетается с цветом моих ногтей — уверена, это как-то связано с Джеком.

– Mulberry! – восклицает Дарси.

Не поймите меня неправильно; у моих родителей есть деньги, как и у моего брата. Серьезные деньги. Время от времени они балуют меня, но получить сумочку Mulberry от семьи Джека, с которой я только что познакомилась, – это совершенно новый уровень щедрости.

– Тебе нравится? – спрашивает Джон, наклоняясь вперед и сцепляя руки под подбородком.

Его манеры и заботливое отношение так похожи на Джека. Если бы я не знала его лучше, то была бы уверена, что он биологический отец Джека.

– Это невероятно красиво, – шепчу я, всё ещё рассматривая сумочку, доставая её из подарочного пакета.

Стоимость этой сумки, вероятно, могла бы окупить аренду на месяц, а то и на два.

– Вот, дай мне, – Фелисити забирает у меня папиросную бумагу.

– Спасибо, – говорю я, всё ещё в шоке, когда оглядываю стол, мой взгляд, наконец, останавливается на Джеке рядом со мной, он протягивает руку и сжимает моё бедро. – Я действительно не знаю, что сказать.

– Ты был прав, Болван. Оливковый – определенно цвет Кендры.

Я чувствую, как горят мои щеки, когда ставлю подарочный пакет на стол рядом с собой. Я не думаю, что когда-нибудь смогу смотреть на этот цвет и не думать о нём или о платье, которое он выбрал. Особенно вчера вечером и снова сегодня утром.

Испытывая странные чувства из-за щедрости и воспоминаний о вчерашнем дне, я отодвигаю свой стул.

– Мне нужно в уборную.