Огромный транспортник, очередной гигант фирмы «Мессершмидт», с жутким ревом оторвался от бетонных плит аэродрома города Алжира. Настроение на борту было приподнятое – летели в основном отпускники. Бутылки, фляжки, какая-то закуска передавались из рук в руки. Немцы, французы, итальянцы – все кричали, смеялись, пели. Хриплыми нестройными голосами кричали марш про девушку Эрику, прекрасную, как цветок вереска. Итальянцы проорали свои «Батальоны М» – бодрый и довольно мелодичный марш, про итальянские отборные батальоны, готовые умереть за своего Муссолини. Видел он эти батальоны в Судане: бежали от врага быстрее негров… Но что делать – союзники. Легкомысленные французы пели все больше про своих Мари, Жанет и Клодин. Шум стоял неописуемый. Какой-то полковник время от времени командовал всем заткнуться, и шум на какое-то время стихал. Потом все начиналось снова.

Итальянцы вышли в своем Риме, сброд из Иностранного легиона выгрузился в Париже. Немцы тоже к тому времени угомонились. Только где-то в задних рядах продолжала упрямо пиликать чья-то губная гармошка. Отто Майер старался много не пить – ровно столько, чтобы удалось спокойно уснуть под многонациональную какофонию, потому в аэропорт Темпельхоф прибыл относительно бодрым. Даже проснулся минут за десять до посадки и, поскольку сидел около иллюминатора, вполне успел насладиться широкими прямыми проспектами и величественными зданиями столицы мира – Германии.

– Герр гауптштурмфюрер, мне приказано вас встретить!

Навстречу Отто Майеру шагнула среднего роста блондинка в хорошо подогнанной эсэсовской форме. Протянула раскрытое удостоверение:

– Унтерштурмфюрер Линда Вайс!

Отто Майер тщательно изучил удостоверение. Черт его знает, может, это тоже проверка. Бдительности. Внимательно рассмотрел фотографию, перевел взгляд на девушку. Нет, хороша чертовка! Особенно после потасканных тварей из полевого борделя. Настоящая немецкая девушка!

– Что ж, камерад Линда, поступаю в ваше распоряжение… – усмехнулся Майер.

Из аэропорта они уехали на автобусе. Видимо, его еще не считали достаточно важной персоной и специального автомобиля не предоставили. А может, так надо было для конспирации. Зато в маленьком ресторанчике на старой Курфюрстендамм расплатилась Линда. Точнее, Великий Германский рейх, выделивший средства на ужин алжирского героя.

Номер в гостинице тоже был оплачен, даже с бутылкой шампанского и легкой закуской. Очень кстати, так как после ужина они с Линдой довольно долго гуляли по улицам Столицы мира, любовались величественно несущей свои воды рекой Шпрее, отдыхали на скамейках в многочисленных парках.

Линда расспрашивала об Алжире, восхищалась его мужеством. Между делом вставляла вопросики про политику, про его отношение к международным делам. Майер отнесся к этому спокойно: что ж делать, у каждого своя работа. Ругал англосаксонских плутократов, которых, впрочем, действительно искренне ненавидел. Вспомнил несколько анекдотов про тупых славян и глупых русских комиссаров.

Но больше рассказывал про свои алжирские приключения, про боевое братство СС, про унтерштурмфюрера СС, очень красивую и умную девушку, с которой его свела счастливая судьба. Несколько раз он эту очень красивую девушку даже слегка приобнял в порыве братских чувств. Девушка, тоже увлеченная разговором, этого вроде как не заметила. Или сделала вид.

В общем, закуска и пенистый напиток, дар братской Франции, были очень кстати. Во всех отношениях. И, конечно, галантный герой-танкист не мог оставить голодной такую милую девушку. А милая девушка не стала особо жеманничать и согласилась разделить с Майером позднюю трапезу. И выпить чуть-чуть шампанского.

Утром Майер проснулся поздно, с удивлением обнаружил себя на огромной кровати, увидел огромное окно, стены какого-то дикого светло-персикового цвета… Вспомнил. Перевернулся на другой бок, но Линды рядом с собой не обнаружил. Паниковать не стал – мало ли какие у девушки утром дела. Тем более у унтерштурмфюрера. Прикинул, о чем вчера болтали. Ничего вроде крамольного, прихвастнул немного про свои подвиги, но это нормально. Поднялся, нашел ванну, принял душ. Когда выходил, Линда была уже в комнате, но, к сожалению, в форме. Увидев Майера в костюме Адама, она для порядка игриво ойкнула, но от страстных объятий уклонилась, велела одеваться и следовать на завтрак. Отто был немного разочарован, но решил, что завтрак – это тоже неплохо.

За завтраком Линда сообщила, что решение еще не принято. Значит, снова прогулки по Берлину, который теперь – Столица мира Германия. И беседы. Снова беседы. Беседовали обо всем. Семья Линды, как оказалось, тоже погибла тогда в Гамбурге, когда подонки-англичане решили продемонстрировать, что у них есть атомная бомба. Линде и Отто еще повезло, их обоих не было в тот день в городе. Линду вырастила тетка, мамина сестра, жившая в Дрездене. А у Отто не осталось никого – его воспитал гитлерюгенд. Проклятые плутократы получили ответный удар по своему драгоценному Лондону, согласились наконец заключить мир, но погибших это не вернуло. Да и мир… Хорош мир – конфликты то в Африке, то на Ближнем Востоке. Где могут, там и гадят. Хуже русских большевиков: те хоть свою бомбу где-то на полигоне испытали…

Да, нерадостная тема. Рейд Роммеля на Ближний Восток был последним крупным успехом. Позиция у него была великолепная: из Ирака можно было ударить и на Кавказ, и на Иран, который большевики и плутократы поделили между собой. Вот только если ударить на Кавказ, можно было получить от англичан подлый удар в спину. А если ударить по англичанам, то нож в спину воткнули бы большевики с Кавказа. На русско-германской границе обе стороны ощетинились укрепрайонами, минными полями, колючей проволокой. Десант в Англию был невозможен из-за превосходства английского флота. Англию еще и американцы подпирали, хотя формально войны с ними не было.

Но до сорок шестого года еще была надежда на полную и окончательную победу. А потом появились эти бомбы – позорное оружие трусов. Вот так и беседовали три дня. Возможно, Отто был слишком эмоционален. Возможно, наговорил лишнего. Ну и ладно. Он танкист, а не дипломат…

Но, похоже, все он говорил правильно, потому что на четвертый день за ужином Линда сообщила, что сегодня вечером они выезжают в Мюнхен. Ночным поездом. Больше Линда ничего не сказала, возможно, и сама не знала. Но было очень хорошо, что дело сдвинулось, что едут они вместе и ехать будут всю ночь. Скорее всего, в отдельном купе, так что…

Так и оказалось. Купе отдельное, Отто Майер с детства любил поезда, этот стук колес, ночные огни станций, тревожно-заливистые трели гудков… Ну, и Линда. Он вдруг понял, что никогда еще в жизни не встречал такой девушки. Не просто хорошая любовница, а друг, товарищ по борьбе. Такая не подведет. С такой… С такой можно пойти в разведку. Или в танковый рейд. Ну, или куда их там пошлют…

Да, а куда? И Мюнхен, почему Мюнхен? Начальство все в Берлине. Там есть, конечно, гауляйтер, где-то в Баварии находятся заводы Мессершмитта, но кому из них мог понадобиться танкист? Будь он еще летчик… Или… Ведь там есть еще и… Но нет, этого не может быть. И все же…

– После Мюнхена мы поедем в Берхтесгарден? – спросил он Линду.

– Нет! – быстро ответила девушка. – С чего ты взял? – Засмеялась. – Спи, завтра все узнаешь…

У вагона их никто не встречал, но у входа в вокзал ожидал автомобиль: «Хорьх», чуть аляповатый лимузин, сверкающий бронзой и хромом. Хорошая, мощная машина. Шофер из машины не вышел. Из соображений конспирации, должно быть. Или из соображений субординации. У таких машин и шоферы непростые. Запросто могут оказаться в таких чинах, что бегать открывать двери для всяких капитанов им совсем и не с руки. Ну и пусть, Отто Майер и не считал себя такой уж большой шишкой. Во всяком случае пока.