Елена запихнула все обратно в сумку, закрыла дверцу шкафа и вернулась к нему. Не глядя на него, подключила телефон к розетке, прикрепленной к подлокотнику кровати.

— Зарядка займет секунду.

Она обхватила себя руками, приняв позу, которая когда-то казалась ему оборонительной, сдержанной. Теперь она выглядела маленькой и неуверенной.

— Елена, посмотри на меня.

Она изобразила на лице фальшивую улыбку и подняла на него взгляд.

— Они всегда будут твоей семьей. Всегда.

Она приподняла и опустила подбородок в одном уклончивом кивке.

Экран телефона вспыхнул белым и вернулся к жизни. Влад ввел пароль и тяжело вздохнул, увидев количество пропущенных уведомлений. За ночь пришло более трехсот сообщений. Наверное, только половина из них были от братьев. Очередной приступ вины еще больше испортил настроение.

Дверь распахнулась. Вошла высокая женщина в медицинском халате. За ее спиной виднелось знакомое лицо главного тренера команды Мэдисон Кефф. Обе женщины остановились, чтобы обработать ладони дезинфицирующим средством для рук из дозатора на стене, а после прошли в палату.

Врач подошла к его кровати с широкой улыбкой.

— Рада видеть тебя проснувшимся, Влад. — Она протянула Елене руку. — Я доктор Селия Лоренцо. Вы, должно быть, миссис Конников.

— Конникова, — поправила Елена.

Заметив недоумение на лице врача, Елена пояснила:

— Женщины в России часто берут фамилию мужа после замужества.

Это была старая традиция, и некоторые люди больше не придерживались ее. Но ее мать делала это, как и мать Елены, когда она вышла замуж за отца Елены. Поэтому Елена тоже решила это сделать. В то время это что-то значило для Влада. Это означало, что она считала их брак особенным. Теперь он понял, что это не так. И последнее, что ему было нужно, кроме ее жалости, — это напоминание о том, каким наивным он был когда-то.

Мэдисон шагнула вперед и протянула Елене руку.

— Мы раньше не встречались. Я Мэдисон Кефф, главный тренер.

Елена пожала руки обеим женщинам.

— Где тренер?

— Тренер? — спросила Мэдисон.

— Да. Тренер команды. Почему его здесь нет?

— Потому что он в отъезде, — сказал Влад, не сумев скрыть раздражения в голосе. — Команда уехала сегодня утром на следующую игру серии.

Потому что они проиграли вчера вечером. Если бы они выиграли, его команда уже была бы на пути к Кубку Стэнли. Сегодня они должны победить, иначе все будет кончено. Но, несмотря ни на что, Влада там не будет.

Доктор Лоренцо, то ли потому, что была профессионалом, то ли потому, что почувствовала растущее напряжение, вмешалась в разговор.

— Давайте обсудим операцию.

Мэдисон включила настенный телевизор, что-то сделала на своем iPad. Экран ожил, на нем появилось изображение из игры. Момент непосредственно перед падением. Владу не нужно было видеть это, чтобы пережить заново. Он никогда не забудет тот момент, когда перед его глазами промелькнула его карьера. Хлопок, за которым последовала жгучая боль, затем его зрение затуманилось и он упал на лед. Возможно, он закричал, но все, что он слышал, был звук его собственного бешеного сердцебиения. Игра продолжалась, но время для него остановилось, когда он безуспешно пытался подняться на ноги.

В толпе воцарилась тишина, и официальные лица, наконец, остановили игру. Выбежали тренеры. Присели на корточки рядом с ним. Задавали ему вопросы, пытаясь определить источник травмы.

За свою карьеру он сотни раз видел, как это происходило с сотнями разных игроков, но сейчас это был он. Настала его очередь задуматься, так ли это на самом деле. Неужели вся его карьера только что закончилась из-за ошибки в доли секунды?

Его положили на лед и унесли на носилках. После этого все было как в тумане. В какой-то момент с него сняли накладки и срезали штаны. К счастью, ему почти сразу же сделали укол мощного обезболивающего, от которого онемело все тело до кончиков пальцев на ногах. Затем его перенесли в рентгеновский кабинет, сделали магнитно-резонансную томографию и вернулись с выражением, которое говорило о том, что все плохо, как он и опасался. Его мозг мог воспринимать ключевые слова и фразы из-за шума крови в ушах и стука сердца.

Сломана большая берцовая кость.

Перелом чистый, но потребуется операция.

А потом его погрузили в машину скорой помощи и привезли сюда, в ортопедическую больницу Нэшвилла. Его срочно отправили на операцию, прежде чем Влад полностью осознал происходящее.

А потом ему приснился сон о Елене. Она убаюкала его своими нежными прикосновениями, своим голосом, своими утешениями. Только теперь он понял, что это был не сон. Она действительно была здесь. Но вместо того, чтобы почувствовать себя лучше, ему стало еще хуже.

Врач подошла к экрану и указала ручкой.

— Мы считаем, что первоначальный перелом от падения, вероятно, был небольшим, — объяснила она. — Но когда вы встали, кость сместилась еще больше.

Началось видео. Как в замедленной съемке, Влад наблюдал, как он пытается встать, но падает на лед с искаженным от боли лицом.

— Итак, я сделал только хуже, — сказал он.

— Да, но в то же время и нет. — Доктор Лоренцо отвернулась от телевизора. — По иронии судьбы, при простом переломе ваше восстановление заняло бы гораздо больше времени. Нам пришлось бы наложить гипс и дать кости срастись самой, практически не нагружая ее в течение двенадцати недель. При таком переломе мы вставляем в кость металлический стержень, который удерживает ее на месте. Хотите верьте, хотите нет, но это означает, что вы сможете ходить и восстановитесь намного раньше. — Доктор Лоренцо взглянула на часы. — Мне нужно подготовиться к еще одной операции. Я зайду еще раз, прежде чем уйду на весь день.

Влад даже не дождался, пока закроется дверь, и посмотрел на Мэдисон.

— Когда я снова буду играть?

— Ты же знаешь, я пока не могу тебе этого сказать.

— Пожалуйста, Мэдисон. Скажи мне, как долго я буду отсутствовать на льду.

Она поджала губы и неохотно вздохнула.

— Если бы ты был обычным человеком, прошел бы год, прежде чем ты смог бы вернуться к нормальной деятельности. — Мэдисон подняла руку, увидев выражение его лица. — Но ты не обычный. Ты профессиональный спортсмен в отличной физической форме, у которого будет доступ к круглосуточному уходу, полноценному питанию и подробному плану реабилитации.

— И как долго?

— Наша цель — вернуть тебя на коньки к октябрю.

Влад уронил голову на подушки. Четыре месяца не выходить на лед. Он прижал кулак ко лбу. Как такое могло случиться?

— Но с течением времени многое меняется, — сказала Мэдисон. — Большинству людей с таким переломом не разрешили бы переносить вес на ногу по крайней мере в течение месяца. Ты? Мы ожидаем, что со следующей неделе ты будешь вставать по нескольку минут каждый день.

— Что будет дальше? — спросила Елена тихим и решительным голосом. Говоря это, она придвинулась к Владу еще ближе. Как бы ни было больно ему это признавать, было что-то успокаивающее в ее присутствии и в ее журналистском мастерстве преодолевать панику и задавать важные вопросы.

— Он снова останется здесь на ночь, — сказала Мэдисон. — Если не будет никаких осложнений, то сможет отправиться домой завтра.

Елена издала какой-то звук.

— Завтра? Вы не можете отправить его домой завтра!

— Мы позаботимся о том, чтобы у него было все необходимое, — сказала Мэдисон.

— Но это была серьезная операция. Что, если что-то пойдет не так?

— Елена, — сказал Влад, пытаясь отвлечь ее внимание, потому что выражение ее лица было таким же, как тогда, когда ему шестнадцатилетнему пришла в голову глупая идея прыгнуть в замерзшую реку Омь.

— Тренеры будут на связи каждый день, — сказала Мэдисон с терпеливой улыбкой. — Возможно, больше, чем хотелось бы Владу. Мы оборудуем дом средствами передвижения и тренажерами, и у него будет плотный график реабилитации. Если у вас есть какие-либо вопросы...