И с тех пор все пошло не так. Она с головой ушла в планирование вечеринки, как будто использовала это как предлог, чтобы не проводить с ним много времени. В глубине души он понимал, что, возможно, это и к лучшему, что они проводят как можно меньше времени вместе. Другая его часть уже скучала по ней и хотела снова зарыться в ее волосы.
Именно по этой причине он с нетерпением ждал этого небольшого занятия с ребятами по составлению книги. До сих пор.
— Сейчас неподходящее время для него целовать ее, — наконец сказал Влад, отвечая на вопрос Колтона.
— Э-э, для поцелуев всегда самое подходящее время, — фыркнул Колтон.
Мак кивнул.
— Это правда, чувак. Ничто не сравнится со сценой первого поцелуя.
Ян прижал руки к груди.
— Особенно, если это один из тех страстных, почти гневных поцелуев, когда люди просто не могут себя контролировать.
Мак кивнул.
— Да, черт возьми. Я люблю хорошие, спонтанные злые поцелуи, как в книжках. — Он издал негромкий рык и вздрогнул. — Это меня так заводит.
Дэл вздохнул.
— Прости, но ничто не сравнится с мягким нежным поцелуем в лоб. Кажется, что именно тогда проявляются настоящие чувства. Каждый раз это приводит тебя прямо сюда. — Он прижал руку к груди.
— Хорошо, но как насчет почти-поцелуя? — спросил Гэвин. — Я люблю почти- поцелуи.
На лице Ноа появилось мечтательное выражение.
— Когда ты смотришь на губы? Черт. Чертовски сексуально. Тони должен был хотя бы посмотреть на ее губы или что-то в этом роде.
— Он должен, типа, обратить на нее внимание, — сказал Ян.
Мак обхватил ладонями свое лицо.
— Изгиб ее подбородка.
— Или то, как ее волосы всегда распущены и падают ей на лоб, — добавил Гэвин.
Дэл вздохнул.
— Я имею в виду, это вообще любовный роман, если она не кусает нижнюю губу, когда сосредотачивается?
Мак покачал головой.
— Черт, мне нравится это дерьмо.
Малкольм понимающе кивнул.
— Это одна из лучших частей любовных романов. Прославление всех этих маленьких, но важных моментов осознания, когда ты впервые замечаешь кого-то, чувствуешь себя живым, когда он рядом с тобой. Удивление, когда он стал так важен для тебя. Это чертовски романтично, чувак.
Влад понял, что они ждут от него каких-то слов.
— Они не могут целоваться просто так, — возразил Влад. — И ничто так не портит сцену первого поцелуя, как то, что автор поместил ее туда только ради сцены поцелуя. Это должно быть естественно.
— Но они явно хотят поцеловаться, — отметил Дел.
— Да, но они пока не могут поддаться страстному желанию.
— Почему нет? — спросил Мак.
— Это было бы нечестно по отношению к персонажам.
Колтон выпятил нижнюю губу.
— Ты хочешь сказать, что это будет медленный процесс? Я хотел помочь с написанием сексуальных сцен.
— Это должен быть медленное развитие отношений, — сказал Влад. — У них слишком богатая история, чтобы действовать слишком быстро.
— Слишком богатая история, да? — сказал Ноа. — Интересно.
Влад прищурился. Что это значит?
— Послушай, — сказал Малкольм. — Все, что мы хотим знать, это что будет дальше. Ты оставил нас в подвешенном состоянии.
— Но... тебе понравилось?
— Это великолепно, Русский, — сказал Ноа. Он наклонился и взъерошил волосы Влада. — Мы так гордимся тобой.
— Это правда, — сказал Мак, опускаясь на пол. Он вытянул ноги и оперся на руки. — Ты нас зацепил, чувак. Дай нам еще что-нибудь почитать.
Мгновенный прилив уверенности, который он почувствовал от их похвалы, улетучился, как воздух из воздушного шарика. Он осел и принялся теребить края липучки, удерживающей его кость на месте.
— Если бы я знал что, я бы написал.
— У тебя больше ничего не написано? — обиженно спросил Ян.
Влад пожал одним плечом.
— Как долго ты не пишешь? — спросил Малкольм.
— Пару лет, — пробормотал Влад.
— Пару лет? — Челюсть Яна отвисла почти до груди.
— Ты пялился на это два года? — спросил Колтон.
— Если бы ты когда-нибудь пытался написать книгу, ты бы понял, — проворчал Влад. — Это нелегко. У меня такое чувство, что я снова и снова пишу и переписываю одни и те же главы, но не могу понять, как двигаться дальше по сюжету.
— Согласно всем этим книгам, — сказал Ян, указывая на стопку своих суперполезных руководств, — если вы застряли, то это не потому, что не можете понять, что должно произойти дальше. Это потому, что вы, вероятно, что-то неправильно поняли в том, что уже написали. Так что нам просто нужно это исправить.
— Вау, — невозмутимо произнес Влад. — И это все?
— Очевидно, им нужно заняться сексом, — сказал Колтон.
Все проигнорировали его.
— Теоретически я согласен с Яном, — сказал Дел, открывая пакет с крекерами без глютена, которые Елена прислала на перекус. — Возможно, ты не можешь понять, как двигаться дальше, потому что недостаточно изучил предысторию своих персонажей.
Мак и Малкольм переглянулись и заговорили в унисон.
— Предыстория — это все.
Влад старался не зарычать от досады. Он знал, что предыстория-это все. Это было одним из главных правил книжного клуба. То, что происходило с персонажем до появления первой страницы книги, определяло, кем он был на первой странице, и определяло, как он перемещался по каждой странице после.
— Я уже знаю их предысторию, — проворчал Влад.
— Тогда почему ты сопротивляешься? — возразил Малкольм.
— Я не знаю.
Дэл отправил крекер в рот и тут же выплюнул.
— На вкус как картон. Тебе что, постоянно приходится есть такое дерьмо?
— Что? Нет. Есть много хороших закусок без глютена.
Дел отодвинул пакет.
— Это не один из них.
— Сосредоточьтесь, ребята, — сказал Колтон.
— Давайте начнем с Тони, — сказал Малкольм, наклоняясь вперед и упираясь локтями в колени. — Почему он не сказал Анне, что он из 4F, когда она впервые обвинила его в том, что он недостаточно помогает военным?
— Потому что он был оскорблен.
— Конечно, но почему? — спросил Малкольм.
— Потому что это было грубое предположение.
— Верно, — сказал Мак, — но это не объясняет, почему он просто не объяснил ей, что ее предположение неверно.
Вмешался Малкольм.
— Возможно, он не обиделся. Возможно, он был напуган. Во всех книгах, которые мы читали, персонажи чего-то боятся в начале книги, и этот страх определяет их поведение. Что не так уж сильно отличается от людей в реальной жизни, верно?
Гэвин кивнул с видом человека, повидавшего немало дерьма.
— Страх заставляет нас совершать глупые поступки, брат. Принимать неверные решения, часто противоречащие нашим собственным интересам и тому, чего мы на самом деле хотим от жизни. — То, что у него снова появилось заикание, указывало на то, что говорит он, основываясь на собственном горьком опыте. Гэвин и его жена прошли через ад, прежде чем книжный клуб помог им восстановить их брак.
— Страх ведет каждого из нас по очень плохому пути в наших отношениях, — сказал Малкольм.
Мак снова взял инициативу в свои руки.
— Так чего же боится Тони?
Влад моргнул. В его теле ожили маленькие искорки творческого электричества.
— Быть недостаточно хорошим.
Дел кивнул.
— И почему Анна нацелилась на этот страх, когда появилась в его жизни?
Творческое электричество зажгло лампочку.
— Потому что она — это все, чего он хочет, но считает, что не заслуживает.
Малкольм указал на белую доску.
— Запиши это, Колтон. — Он снова обратил свое внимание на Влада. — И с чего бы это?
Влад уставился в блокнот, лежащий у него на коленях. Его перо было готово к работе.
— Копай глубже, — сказал Малкольм.
Вспышка. Влад начал писать заметки.
— Из-за того, что он был в 4F, ему стало стыдно, что он не может драться, как его братья. Анна... она такая смелая, талантливая и... и бесстрашная. Он думает, что не сравнится с кем-то вроде нее. И когда она роняет фотографию, он понимает, что она влюблена в отважного пилота, от чего ему становится только хуже.
