Она вернулась на кухню и увидела, что Колтон заливает воду в кофеварку. Мак сидел на полу с соседским котом на коленях. Он поднял глаза.

— Я не знал, что у вас, ребята, есть кошка.

— У нас нет. Э-э, я имею ввиду, это не кошка Влада.

Руки Мака замерли на шерсти.

— Тогда чья это кошка?

— Я не знаю. Просто здесь часто появляются животные.

Ноа фыркнул.

— Конечно, появляются.

Елена принялась за тесто — сырники готовились не из того жидкого теста, к которому привыкли американцы, — но ее прервал очередной стук в дверь. Она посмотрела на парней. Мак пожал плечами.

— Мы все здесь. У Гэвина, Дэла и Яна сегодня ранняя игра, так что они не придут.

Елена судорожно сглотнула. Это могло означать только одно. Она медленно вернулась к входной двери, как будто набрала в домашние тапочки камешков. На этот раз лицо по ту сторону двери встретило ее, как и ожидалось, постоянно хмурым взглядом. Открывая дверь, Елена поборола желание перекреститься.

— Доброе утро...

Клод протиснулась внутрь.

— Где он?

— Я тоже рада тебя видеть, Клод. Влад еще спит.

— Пойди разбуди его, — потребовала Клод.

Линда испустила долгий усталый вздох.

— Мне жаль. Действительно. Она сердитая по утрам.

Елена приподняла бровь.

— Только утром?

Андреа вошла последней с блюдом в руках.

— Я приготовила пирог с заварным кремом.

— Ты знаешь, что такое пирог с заварным кремом? — спросила Клод.

— Да, я знаю, что такое пирог с заварным кремом. Я выросла в России, а не на Луне. — Она снова повернулась к Андреа. — Спасибо. Я как раз собираюсь приготовить завтрак, но уверена, Владу он тоже понравится.

— Чьи машины стоят на подъездной дорожке? — спросила Клод, когда они все направились на кухню. Она резко остановилась, увидев, что Колтон, Малкольм и Ноа собрались вокруг кухонного стола. Мак все еще сидел на полу с котом.

— Я тебя знаю, — сказала Клод, указывая на Колтона. — Ты тот кантри-певец, с которым тусуется Влад. Кэт Уэйлер или как его там.

Мак и Ноа рассмеялись в свои кружки с кофе. Колтон приподнял поля несуществующей шляпы и подмигнул.

— Кэт Уэйлер, к вашим услугам.

— Мне не понравилась ваша последняя песня. Она была вульгарной.

— Я стараюсь угодить, мэм.

— Мама! — сказала Линда, бросаясь вперед. — Будь милой.

— Не обращай на нее внимания, — сказала Елена Колтону. — Она просто злится, что кто-то превратил ее волосы в змей.

Малкольм и Мак обменялись улыбками.

— Кофе? — спросила Елена, ни к кому конкретно не обращаясь.

— Спасибо, — поблагодарила Линда. — Мы можем приготовить его сами.

— А я Андреа Сэмпсон, — сказала Андреа, ставя пирог с заварным кремом на стол. Она протянула руку Колтону. — И я ваша большая поклонница.

Колтон взял ее за руку и коснулся губами костяшек пальцев.

— Очень приятно, дорогая.

— Не поощряй ее, — усмехнулась Клод. — Вчера вечером к ней пристали в «Серебряных кроссовках». Теперь она думает, что она Бриджит, мать ее, Бардо.

— Кто такая Бриджит Бардо? — спросил Ной.

Клод что-то прошипела сквозь зубы, принимая от Линды чашку кофе. Затем плюхнулась на табурет за островком и пробормотала что-то о проклятых миллениалах.

Елена вернулась к тесту и начала формировать отдельные лепешки.

— Что такое «Серебряные кроссовки»?

— Аэробика для тех, у кого по утрам трещат суставы, — сказала Линда.

— Эй, я как-то раз случайно сходил на это занятие, — сказал Колтон. — Мне понравилось.

— Как ты попал туда случайно? — спросил Малкольм.

— Я перепутал время. Думал, что будет тренировка на пресс. И был очень смущен, когда вошли пожилые дамы и слишком сконфужен, чтобы уйти.

— Пожилые дамы? — Клод усмехнулась.

— Это комплимент, — сказал Колтон. — Они ходили вокруг меня кругами. Честно говоря, с тех пор я неравнодушен к женщинам постарше. — Он снова подмигнул Андреа, которая прихорашивалась и улыбалась.

Елена разогревала сковороду с маслом. Клод фыркнула.

— Что ты готовишь?

— Сырники, — ответила Елена. — Похоже на панкейки. Ты знаешь, что это такое?

Клод что-то пробормотала себе под нос, и Елена могла бы поклясться, что у нее по спине пробежали мурашки.

Елена выложила каждый сырник на сковороду и накрыла крышкой. Требовалось около пяти-семи минут, чтобы они подрумянились с каждой стороны. Пока они готовились, она подошла к холодильнику и достала сметану и чернику. Вероятно, только они с Владом могли их есть. В кладовой она нашла сахарную пудру и сироп для всех остальных.

— Итак, Елена, — сказал Ноа тоном, в котором слышалось что-то вроде заранее подготовленной речи. — Мы с ребятами поговорили, и мы хотели бы помочь, насколько это возможно. Может быть, составить график приема пищи или помочь с назначениями реабилитации.

Клод фыркнула.

— Почему ты говоришь с ней об этом? Она уезжает через несколько дней.

Елена подняла крышку сковороды и перевернула сырники.

— Вообще-то, нет. Я останусь до тех пор, пока буду нужна Владу.

Клод рычала, как ржавый трактор.

— Ты не можешь остаться.

— Почему нет? — Елена закрыла блюдо крышкой. Еще пять минут, и оно будет готово.

— Потому что... Ты не можешь. Ему нужно жить дальше, а он не может этого сделать, пока ты здесь.

Елена быстро отвернулась, чтобы никто не смог увидеть реакцию на ее лице.

— Мама! — резко сказала Линда.

— Ну, это было довольно грубо, — сказал Колтон обманчиво ласковым тоном.

Елена занялась тем, что доставала тарелки из буфета. Она услышала, как Мак поднялся с пола.

— Мне кажется, Влад должен сам решать, хочет он видеть Елену здесь или нет, — сказал Мак, — и он согласился на это.

— Ты вообще умеешь готовить, девочка? — проворчала Клод.

Елена стрельнула в Клод взглядом:

— Серьезно?

— Панкейки может приготовить любой, — пренебрежительно сказала Клод.

— Я готовлю с тех пор, как умерла моя мама. Тогда мне исполнилось девять, — сказала Елена, расставляя тарелки на столе. — Мама Влада научила меня готовить все его любимые блюда. Я полагаю, вы не знаете, как приготовить пирожки? Или, может быть, холодец или котлеты по-пожарски?

Пока она говорила, ребята снова обменялись взглядами.

Елена вернулась к плите и выключила конфорку. Затем выложила готовые сырники на блюдо.

— Вы все можете поесть с нами, — сказала она, ставя блюдо рядом со стопкой тарелок. — Я пойду разбужу Влада.

Соседская кошка последовала за ней наверх. Дверь спальни Влада все еще была приоткрыта. Она на цыпочках вошла внутрь и обнаружила его в той же позе, что и утром, то есть в той же позе, в какой она проверяла его ночью. Он лежал на спине, положив ногу на подушку, голова слегка повернута влево.

— Влад, — прошептала она, подкрадываясь к кровати. Его дыхание даже не изменилось. — Влад. — Она повторила это громче, наклоняясь к нему ближе. Он повернул лицо в другую сторону и глубоко вздохнул. Проклятье. Елена положила руку ему на плечо и слегка встряхнула. — Влад.

Его глаза распахнулись.

— Что? Что случилось?

Елена отскочила назад.

— Прости. Я сделала тебе больно?

Он провел рукой по лицу.

— Нет. Я в порядке. Который час? — Он сосредоточился на ее лице и приподнялся на локтях. — Что не так?

— Твои друзья здесь.

Он прищурился.

— Они сказали что-то неподобающее?

— Что? Нет. Но я думаю, что одиночки будут драться за еду.

— Они все здесь?

— Да, и я клянусь, что Клод только что наложила на меня заклятие.

Уголки рта Влада приподнялись в усталой улыбке. Он протянул руку, чтобы пригладить щетину, которая за ночь официально превратились в бороду — дикую, неухоженную — но жесткость была компенсирована усталой мягкостью его глаз. Кошка запрыгнула на кровать, потерлась о него и начала мурлыкать. Елена не могла ее винить. Если бы у нее была возможность свернуться калачиком рядом с Владом, она бы, наверное, тоже замурлыкала.