- Уррр... - низкий рокот заставил его перестать смеяться.

Я достал из кармана один споран. Положил на стол. Затем ударил по нему кулаком.

- Мы поднимем её, - перевела Катя мой жест. - Мы сделаем из неё танк. Нам нужен экипаж. Ты в деле или будешь дальше пугать мух ножиком?

Лошадь посмотрел на споран, потом на нож, торчащий в столе. Почесал подбородок.

- Значит так, - сказал он, выдергивая тесак. - Вы мне нравитесь. Вы наглые. В Стиксе наглость - второе счастье. Но я не подписываюсь на пешие прогулки с рюкзаками. У меня плоскостопие и аллергия на долгие переходы.

Он убрал нож в ножны за спиной.

- Сделайте так, чтобы это ведро поехало. Заварите дыры, поставьте нормальные колеса. Чтобы я мог закинуть свою задницу на мягкое сиденье и не бояться, что отвалится мост на первой кочке. Вот тогда и поговорим.

- Договорились? - спросила Катя.

- Считай, что да. Почините тачку - я ваш. А пока... - он демонстративно зевнул. - У меня тренировка по распитию темного нефильтрованного.

Мы вышли из бара.

- Половина успеха, - сказала Катя, хотя в голосе звучало сомнение. - У нас есть "да", но с условием. Теперь осталась самая малость. Найти идиота, который починит наш металлолом за "спасибо" или за еду.

Я покачал головой. За "спасибо" здесь даже в морду не дают. Но есть еще один ресурс. Будущее. Доля.

Нам нужен был механик. Не из тех зажравшихся мастеров в центральном гараже, которые дерут три шкуры за замену масла. Нам нужен был кулибин-одиночка. Тот, у кого руки растут из плеч, а жизнь - из задницы.

Мы отправились в самый дальний угол сектора "Ц", туда, где стояли старые, покосившиеся боксы, обшитые ржавым железом. Здесь обитали те, кому не нашлось места в элитных мастерских.

Звуки здесь были другие. Не рев мощных моторов, а одиночные удары молотка и визгливый скрежет напильника.

У одного из гаражей, ворота которого были распахнуты настежь, сидел на перевернутом ведре мужик. Возраст неопределенный - то ли тридцать, то ли все пятьдесят. Лицо в глубоких морщинах, пропитанное мазутом так, что казалось, его не отмыть никогда. Седые волосы торчали клочьями. Он курил самокрутку, глядя на разобранный двигатель какого-то допотопного мотоцикла.

Над воротами висела кривая надпись краской: "Ремонт всего. Дорого. Качественно. Долго". Слово "Дорого" было зачеркнуто, а сверху приписано: "Как договоримся".

- Добрый день, - поздоровалась Катя.

Мужик медленно поднял голову. Глаза у него были светлые, выцветшие, но на удивление живые.

- Добрый, если не шутите, - проскрипел он голосом, похожим на работу несмазанного подшипника. - Чего надо? Ломать не строить, чинить не обещаю.

- Нам нужен механик, - сказала Катя, указав на его руки.

- Механиков вон там полно, - он махнул рукой в сторону центральных боксов. - У них станки, подъемники, диагностика. А я так... примуса починяю.

- У нас ГАЗ-66. Надо поставить на ход. Обварить. Сделать конфетку.

Мужик затянулся, выпустил струю вонючего дыма.

- "Шишига"? - в его глазах проснулся интерес. - Хорошая машина. Душевная. Не то что эти пластиковые обмылки. И что с ней?

- Всё, - честно призналась Катя с легкой усмешкой.

- Понятно, - кивнул он. - Денег, я так понимаю, кот наплакал?

- Кот даже не плакал. Кот сдох от смеха. У нас двести споранов. На всё.

Мужик хмыкнул, бросил окурок и растер его ботинком.

- Двести... Это на запчасти-то едва хватит, если по помойкам искать. А работа? Мои руки, - он растопырил черные пальцы, - они тоже кушать хотят. И печень моя требует компенсации за вредность.

Я подошел к нему. Присел на корточки. Посмотрел на разобранный движок мотоцикла. Взял с земли прокладку, повертел в руках. Криво вырезана.

Достал свой нож - тот самый, который украл Хлыст, а потом так душевно вернул. Хорошая сталь. Аккуратно подрезал край прокладки, убирая заусенецы. Протянул мужику.

Он взял, посмотрел. Одобрительно крякнул.

- Руки не из задницы. Это хорошо.

- Его зовут Молчун, - представила меня Катя. - Я Катя. Мы предлагаем сделку. Ты чинишь нашу машину. Мы помогаем. Он может таскать, держать, крутить гайки. Двести споранов - на расходники. За работу...

- За работу, - вдруг сказал мужик, - вы привезете мне с рейда набор инструментов. Настоящий. "King Tony" или "Jonnesway". Полный комплект. Головки, ключи, трещотки. Мой-то спиз... увели, в общем, при переезде. Работаю чем попало.

Это было реально. Инструмент можно найти.

- Идет, - кивнула девушка и глаза её посветлели.

- Зовите меня Кардан, - он поднялся, вытирая руки о штаны. - Ведите к вашей страдалице. Посмотрим, есть ли там что реанимировать, или проще пристрелить.

Мы привели его в тупик к Бурому. Кардан долго ходил вокруг "Шишиги", стучал по раме, заглядывал под мосты, нюхал щуп.

- М-да... - наконец вынес он вердикт. - Пациент скорее жив, но в глубокой коме. Резина - в утиль. Карбюратор перебирать. Электрику - всю под замену, там мыши повесились. Но железо крепкое.

Он повернулся к нам.

- Ладно. Берусь. Но предупреждаю: я не волшебник. Из говна пулю не слеплю, но ездить будет. Несите свои двести. И ищите колеса. Хотя бы б/у. Без колес мы далеко не уедем.

Я с облегчением выдохнул. У нас появился шанс. Маленький, грязный, пахнущий перегаром, но шанс.

Теперь оставалось самое сложное. Чтобы купить колеса, запчасти и металл, двухсот споранов не хватит. Кардан сделает движок, но на "лысой" резине в рейд не пойдешь.

Нам нужны были деньги. Срочно.

И единственный способ их достать - снова идти к Бурому. В последний раз.

Я посмотрел на Катю.

- К Бурому? - спросила она.

Я кивнул.

- Уррр...

В гаражном секторе «Ц» было тихо, но не той спокойной тишиной, которая бывает перед рассветом, а какой-то пустой, заброшенной. Ворота бокса, где обычно стоял «Тигр» Бурого, были закрыты на висячий замок.

Мы постояли перед закрытыми дверями, как бедные родственники.

- Ушли, - констатировала Катя, дернув замок.

Из соседнего бокса, где чинили БТР, высунулся чумазый механик.

- К Бурому? Нету их. Ушли в рейд на «Дальние Хутора». Говорят, там стаб какой-то дикий вымер, хабара немерено. Я досадливо цокнул языком. Это значит, что они могут вернуться завтра, а могут и через неделю. Или вообще не вернуться.

А время шло. Деньги таяли. Кардан, наш новообретенный механик, уже начал работу - мы видели, что кабина «Шишиги» разобрана, а под капотом копается его тощий помощник, но без запчастей и нормального инструмента дело встанет.

- Что будем делать? - спросила Катя.

Я жестом показал: «Ждать».

Следующие два дня превратились в тягучую рутину.

Мы экономили каждый споран. Ели дешевую кашу в столовой для рабочих, спали в номере, который оплатили на последние. Днем я пропадал в гараже, помогая Кардану.

Старик оказался ворчливым, но дело знал.

- Смотри сюда, Молчун, - скрипел он, тыча отверткой в нутро карбюратора. - Жиклеры забиты наглухо. Тут не бензин был, а олифа какая-то. Прокладки я тебе из паронита вырезал, но ремкомплект нужен. И свечи. Эти пробивает через раз.

Я кивал, подавал ключи, крутил гайки, сдирая кожу на пальцах. Работа успокаивала. Я видел, как под слоем ржавчины и грязи начинает проступать машина. Железо в Стиксе надежнее людей. Если ты о нем заботишься, оно тебя вывезет.

Катя занималась своим даром. Она уходила в парк - единственный зеленый островок в стабе - и сидела там часами, «слушая» мир.

Вечером второго дня она вернулась в номер бледная, но с горящими глазами.

- Я чувствую их, Молчун. Не как раньше - пятнами. Я начинаю различать... оттенки. Страх, боль, ярость. Сегодня мимо парка вели какого-то ублюдка. Я почувствовала его за три квартала. Он был как черная дыра, полная злобы.

Я погладил её по плечу и одобрительно уркнул. Это хорошо. Чем тоньше её настройки, тем больше шансов, что мы не влетим в засаду.