— Капитан Коритан, — мужчина поднялся, протянул руку. — Меня зовут Даррен Холт. Спасибо, что согласились на встречу.

— Не уверен, что у меня был выбор, — Алекс пожал холодную руку.

— У каждого всегда есть выбор, — Холт жестом пригласил его занять место. — Другое дело, что иногда альтернативы не очень привлекательны… Присаживайтесь. Кофе? Что покрепче?

— Кофе без кофеина, — Алекс присел напротив.

— Простите, не угадал, — Даррен улыбнулся. — Только обычный.

— Плохо вы подготовились, — Алекс улыбнулся также, оглядев вакуумный термос и две изящные фарфоровые кофейные пары, мерцающие на перламутровой галактике. — Ради такого-то дела? Ладно, давайте обычный… Один раз — не, хм…

Холт улыбнулся еще раз, распечатал термос, разлил кофе. Запах был превосходный; кофе, очевидно, с Самма́нгара — большая редкость даже для «самого эксклюзива». Алекс сделал глоток. Нам так не жить.

— Итак, — Холт также отпил из своей чашки, поставил на блюдце с хрустальным звоном. — Вы недавно приобрели шлюп СР-447 на «Терминале-7». Посудина с интересным прошлым. Раньше принадлежала людям Каллена Дейнта.

— И откуда вы все это знаете?

— Я представляю интересы частной компании, — Холт улыбнулся. — Мы занимаемся… Назовем это поиском утраченных активов. Пропавшие корабли, потерянные грузы, исчезнувшие люди. Иногда наши клиенты — компании, например страховые… Иногда — частные лица.

— Например я?

— Четыре года назад пропал грузовой корабль СД-800. Восемьдесят миллионов в грузе. Страховая выплатила компенсацию, но наш клиент, все же, хотел бы вернуть само имущество. Дело в том, что часть груза была… Скажем, уникальной. Не уполномочен сказать что именно, но — дело даже не в стоимости. Страховка хорошо перекрывала груз, но наш клиент готов ее возвратить… Словом, мы знаем, что СР-447 участвовал в атаке на СД-800. Мы знаем, что вы восстановили данные из его памяти. За эти данные мы готовы хорошо заплатить.

— То есть вы знаете, что железка цела и груз соответственно?

— Прежде чем отказать, капитан, подумайте хотя бы о том — каким образом вы собираетесь реализовать такой груз, сами? Просто хотя бы его найти?

— И сколько?

— Больше чем предлагала СГК и страховщики вместе взятые. Сумма с которой можно забыть о липовых кодах «Транс-Гала».

— Да, осведомлены вы неплохо.

— Словом, вы передаете нам все данные которые удалось восстановить, и мы расстаемся друзьями.

Алекс медленно отпил кофе.

— А если я скажу, что данные повреждены? Что там ничего полезного нет?

— Тогда тем более! — Холт опять улыбнулся — словно говорил с непонятливым ребенком. — Три миллиона — очень щедрое предложение за информацию которая может вообще не привести ни к чему. Ваши такие данные, неважно что в них действительно есть, может быть ничего не дадут. Зачем рисковать, когда можно получить гарантированные деньги прямо сейчас?

— Ну, а вам тогда зачем платить три миллиона — за информацию которая может вообще не привести ни к чему?

— Ну, мы друг друга поняли, — Холт в очередной раз улыбнулся.

— Тогда еще раз дежурный вопрос.

— Тогда еще раз дежурный ответ.

— Тогда следующий дежурный ответ, — Алекс допил кофе, с таким же звоном поставил чашку на блюдце. — Мне нужно время подумать.

— Это разумеется, — Холт просто расплылся в улыбке. — Все формальности должны быть соблюдены. У вас двенадцать часов. После этого предложение теряет силу, и мы начнем действовать другими методами.

— А почему вы сразу не начали действовать другими методами?

— Исключительно из побуждений гуманности, — сказал Холт, погасив свои улыбки. — Должен отметить, что мы — честная добропорядочная компания. Возможно это несколько старомодно, да… Словом, вот мой контакт, — он достал из внутреннего кармана карточку, протянул через стол.

Алекс взял карточку и поднялся.

— Значит, двенадцать часов.

— Надеюсь на ваше мудрое, взвешенное решение, капитан, — Холт тоже поднялся. — До встречи.

— Параноик, — усмехнулся Алекс, покинув сектор и выйдя в центральный коллектор. — А вообще я попал. Жался из-за взятки этому Веррону… А теперь — три миллиона.

Вернувшись в каюту, Алекс уселся за стол, достал планшет, отправил Виктору сообщение: «Ситуация изменилась. Появились серьезные конкуренты. Как скоро будет готово?»

Затем открыл блок станционного порта — четыре линтера, хотя бы вот этот на Бе́тте, много свободных мест. Взял билет.

Около десяти пришло сообщение: «Готово. Точность не сто процентов, но диапазон разумный, работать можно. Прогнал симуляцию много раз, результат стабильный в пределах среднеквадратичного. Конкуренты — насколько серьезные?»

«Предложили три миллиона, без шуток. Встреча на завтра восемь локального. Про тебя, я понял, они узнать не успели. Беру линтер на Бетте, ВГК-30-100, прибытие 1202-12-30 02:15. Решай».

Затем достал свой верный анализатор. Активировал служебный порт, и, разумеется, сразу уперся в вездесущую стену биометрии. Но с военным анализатором взлом в таких случаях просто не нужен — доступ ко всем локальным служебным сетям у анализатора по умолчанию, по всей Галактике. Алекс влез в контроллер вентиляционной системы, и скормил анализатору задание проложить маршрут до оптимальной точки в зоне посадки нужного пассажирского терминала. Точку анализатор подобрал по всем правилам кинематографа — в туалете. По пути пришлось деактивировать четыре шлюза, и на маршрут оставалось пятнадцать минут (стандартное время для подобных систем на определение критичности деактивации).

— Будем ставить рекорды… Итак, — Алекс повертел в пальцах ключ-кристалл своей площадки в доке, — прощайте мои денежки. И жалко железку. Вложил уже столько души. Одни ионные фильтры чего стоят… Но кто?

Алекс вернул планшет и анализатор в сумку, подставил стул к вентиляционному люку, забрался, откинул крышку. Вернулся за курткой и сумкой, просунул их в люк, подтянулся, и скрылся в вентиляционном канале.

Больше всего Алекс ненавидел контроль на границах между Секторами. Для чего нужна Конфедерация, если контроль на межсекторных переходах такой словно ты беженец из враждующего государства? Он вышел из линтера уже тридцать минут назад, а контроль до сих пор цедил очередь как испорченный автомат — плохой кофе.

Терминал, тупо мигая контроллером, мучительно анализировал поле ладони, затем сканировал лицо, сетчатку, затем, совсем уже по старинке, отпечатки пальцев. Алекс, с этим каменным лицом, смотрел как на дисплее бесконечно мерцают строки: «Локализация: Сектор 2-204. Проверка прав доступа…» (какие права доступа в Конфедерации?). Наконец раздался одобрительный щелчок, и из слота выплюнулся кристалл с авторизацией для мелких терминалов без биометрии. (В 2-204 Алекс еще не был; интересно — местным тоже без авторизации в туалет не сходить? Взятки решают все.)

Багажная зона встретила грохотом сортировочных автоматов, от которого Алекс уже отвык — такого древнего барахла как здесь он не встречал давно. (Все деньги здесь, как следует сделать вывод, уходят на паранойю.) Хорошо, что у Алекса только сумка; избегалась вечность ожидания в грохоте.

Но куда дольше пришлось стоять в очереди на таможне. Потом две минуты томиться в камере анализатора, пока неприветливый оператор изучал содержимое сумки Алекса и собственно его внутренностей. И вот наконец — лозунг над выходом из зоны прибытия, очень характерный в своем идиотизме: «Приятного пребывания в ведущем субъекте Галактической Конфедерации — Сектор 2-012 рад лицезреть своих посетителей».

Вырвавшись наконец в огромный атриум коллектора, Алекс огляделся и сразу увидел Виктора. Тот стоял у стойки со схемой станции, в своем фирменном виде — дорогая куртка, дорогой костюм, плюс дорогой теперь кейс. Алекс поймал себя на мысли, что обрадовался «как ребенок». Подошел.

— Решил, значит?

Виктор отмахнулся.