Дефект: Статус 0.

Система: Сбой.

— Процессор: Статус 0.

— Энергосистема: Статус 0.

— Параметры хода: Пассивный дрейф (предположительно).

0041-Г

Внешний скан: Стыковка двух объектов (класс «СТ»); шлюзы 1 и 3.

Системы безопасности: Взлом внешнего контура; по сбою САД блокировка невозможна.

Экипаж: Фиксация стрессовых показателей.

Груз: Статус-0.

0041-Д

Скан радиуса: Ошибка; некорректный манифест стереометрии.

Внешняя среда: Диссоциация гравитационного потенциала (предположительно); деформация спектров.

Анализ: ЛНИС (предположительно).

Дистанция: Центр в радиусе; критика.

Физическое воздействие: Перегрузка группы баланса.

0041-Е

Внешний скан: Объекты класса «СТ»; инициализация отстыковки.

Наблюдение:

— Объекты под воздействием ЛНИС (предположительно).

— Объекты уничтожены; структурный коллапс.

Я: Вход в активную зону ЛНИС.

Экипаж: Множественная остановка жизненных функций.

Груз: Статус-0.

0042-А

Навигация: Множественное нарушение соответствий.

Трасса: Отклонение.

Состояние: Выход из зоны ЛНИС.

Повреждения: Сеть аллокации данных восстановлена.

Интегральность системы: Статус 2.

0045-А

Местоположение: Внешняя группа орбит 4-227-АД-12-КР-4.

Режим: Протокол «Авария-автомат».

Действие: Расчет группы кривых посадки.

Экипаж: Статус -2.

Маневр:

— Вход по стандартным рутинам.

— Посадка Статус 2.

Состояние: Ожидание спасательной группы.

— Думаю открывать пункты смысла нет, — сказал Виктор. — Главное — груз статус ноль.

— Неопределено, — Алекс кивнул.

Он достал из-под клапана свой накопитель, приложил к анализатору, скопировал весь лог злополучного рейса. Спрятал кристалл, щелкнув клапаном, уложил анализатор в рюкзак.

В этот момент раздался зуммер контроля внешних статусов. Алекс выпрямился, оглянулся на курс-монитор. В секторе контроля возникла группа параметров — четыре объекта, на расстоянии трех километров, со стороны противоположной той откуда пришли они сами.

Алекс тронул пульт; на курс-мониторе активировался сектор антуража с захваченными объектами. Тот же унылый пейзаж расстилался и по другую сторону машины — бесконечное море застывшей темно-багровой породы, уходящее в мутную дымку на горизонте. Вдали, на фоне желтовато-серого неба, чернели такие же силуэты-грибы, только с той стороны их было намного больше — целый лес-частокол.

По этой поверхности шагала четверка в костюмах. Им приходилось преодолевать то же самое что недавно Алексу и Виктору — они двигались по багровому камню, испещренному мелкими впадинами-эрозиями, напоминающему крупнопористую пемзу. Они так же осторожно ставили ноги, стараясь не оступиться на крошащихся «туберах».

— Вот тебе раз, — сказал Алекс. — И мне кажется я знаю кто это может быть.

— Разумеется, — Виктор усмехнулся. — Костюмчики, смотри, — как с витрины.

— Ка-триста-пятьдесят. Нам так не жить, верно… А железка, получается, видит только до мертвого кольца, — сказал Алекс, имея в виду сканер машины. Тот ни ранее, ни сейчас не обозначил ничего вроде, например, шлюпа, на котором гости могли явиться.

— Возможно это только разведчики. Здесь их наверняка три-четыре коробки, не меньше.

— Надеюсь наш друг, который нам продал наш шлюп, в смысле, все-таки жив, — Алекс усмехнулся, вспомнив компанейского продавца в офисе-музее на станции. — Ну, и мой друг Веррон, надеюсь, жив равным образом.

— Да. Я тоже за них очень переживаю… А вот наши действия теперь зависят от того разведчики это или все-таки ударная группа.

— Да. И если все-таки ударная группа, у них наверняка с собой все средства, — Алекс кивнул на сектор аллокации груза, сияющий оранжевыми маркерами. — Чтобы добраться до вкусного.

— И если это на самом деле у них, мы должны его отобрать.

— Да. Если это у них, ситуация меняется.

Алекс последний раз посмотрел на сектор контроля антуража. Четыре фигуры в костюмах К-350 медленно приближались. Они двигались вдоль застывших каменных волн — такие только что миновали сами Алекс и Виктор.

— Думаю лучше всего устроить засаду прямо на месте, — Алекс подхватил рюкзак, зафиксировал, затем подхватил карабин. Оружие в руках вернуло четкость мыслям. Вспомнилась флотская поговорка: «Когда не знаешь что делать, проверь оружие». Простое действие, которое почти всегда встряхивало мозги и возвращало контроль.

— Да, на трюмах. Только сначала спрячемся, — Виктор вывел с пульта навигатора сектор биоконтроля, деактивировал «био» — слежение за биоактивными единицами на борту. — Дорогим гостям обычно устраивают приятный сюрприз. Это хорошая традиция.

— Я тут подумал… Как думаешь — чем они будут открывать вкусное?

— Допустим, самым серьезным что на данный момент известно. Допустим система требует скана излучения мозга. Кстати, в данном случае, я так думаю, такая паранойя оправдана… То есть, да, — Виктор посмотрел в сектор антуража, на фигуры в костюмах, которые переставляли ноги методично, как механизмы, — не исключено, что кто-то из них и есть собственно ключ.

— Поэтому прежде чем прожигать шкурки, надо выяснить чем они собираются вскрывать ларчик. И еще, надо учитывать, что они могут ожидать радушный прием. Идут со стороны юга, и входить будут, надеюсь там же… Но все равно — несмотря на кошмар со сканом, они могли засечь нашу железку. Вперед.

Алекс оглядел рубку — светло-серо-зеленые стены, пилотажные капсулы, курс-монитор — желто-серое небо, мутная дымка горизонта, приближающиеся враги во врезке сектора антуража. Перед глазами снова встала рубка СМ-690. Вспомнилось каков сам Алекс был четыре года назад — уверенный, под защитой статуса Флота, без мыслей о том, что однажды будет шарить по аварийным бортам в идиотских надеждах «срубить» на премии за находку…

Он перехватил карабин и направился к выходу в левый килевый ствол.

Пульт-контроллер экватора находился в северном сегменте левого килевого ствола яруса коммуникаций — комм-яруса (или «комма», если по-свойски). В машинах серий 25, 30, и 35 было по три контроллера — в полярах и в экваторе. Второстепенные пункты управления системой, в которых дублировались все функции корабля кроме непосредственно пилотажных. Резервные узлы на случай «непредвиденных обстоятельств».

От рубки до вывода контроллера было девяносто шесть метров. В тишине аварийного корабля звуки движения оглушали — тихий стук каблуков, неслышный шелест костюмов, слабый скрип такелажа, собственное дыхание (какое счастье — дышать без компенсации). Через полминуты они остановились у диафрагмы контроллера.

Снова пульсирующий желтый огонь, сенсор, огонь зеленый — шесть метров тоннельчика — капсула, развернутая «лицом» в ожидании оператора. Алекс, не снимая рюкзака, карабина, и не занимая кресла, подошел к пульту, активировал управление. Сбросил общую активацию в «ноль» (чтобы из рубки все было «чисто»), инициировал локальную, вывел на стену-монитор контроль антуража.

— Совсем скоро, — сказал Виктор, оглядев методично шагающие фигуры. В полумраке склепа контроллера его лицо светилось в мониторе как призрак — впалые щеки, под глазами черные тени, отблеск экрана в зрачках. — Интересно что у них по плану теперь? Они ведь тоже должны были вникнуть, что вывезти барахло не смогут.

— Да уж. Для них здесь тоже много чего оказалось «дико и ново», не сомневаюсь, — Алекс обернулся к нему. — Думаю им остается убедиться, что груз на месте, и с этой информацией отвалить.

— Для нас главное, что убедиться они смогут только на трюмах, — Виктор оглядел статусы карабинов.

Наконец контроль высветил приближение — 200 метров. Четверка двигалась ромбом — перекрывая друг друга словно в ожидании нападения. Карабины мрачно мерцают на такелаже; бесстрастные черные панели визоров.