Время тянулось изнурительно. Каждая секунда превращалась в минуту. 50 метров. Ботинки взрывают пемзу, вминаются в хрупкую структуру плато; пыль и крошки разлетаются небольшими фонтанчиками, опускаются по следам. Немного, почти незаметно медленнее привычного, с локальной гравитацией девяносто пять сотых, но сейчас казалось — медленнее раза в два.
Тридцать метров от борта. Первый остановился, обернулся, поднял руку, очевидно что-то сообщил. Развернулся снова — и вот скрылся под корпусом «ящика». Алекс не стал активировать нижний обзор; через полминуты на правой стене-панели, в секторе коммуникации, вспыхнул статус аварийного штока, южная стойка. Желтый, четыре секунды, зеленый — гости вошли.
Алекс и Виктор молча следили. Статусы лифта; тягучая пауза. Секунды капали как смола — густо, вязко, бесконечно медленно. Терпение было одним из главных навыков, которым обучали во Флоте. Умение ждать часами, днями, неделями — ждать правильного момента, правильной возможности. Спешка убивала. Нетерпение убивало. Часто только холодное, рассчитанное терпение — терпение хищника, затаившегося в засаде, — давало шанс на выживание…
Наконец статус рубки. Через минуту на центральной панели активировался сектор дефектора — пираты следовали стандартной рутине контакта с аварийной машиной. Спустя две изматывающие минуты дефекта (всё норма, иначе могло бы растянуться на вечность) активировался сектор аллокации груза. Данные манифеста — сетка светло-оранжевых маркеров вакантных позиций. Пустые трюмы. Все пять. Ничего.
Больше никаких команд в рубке не было. Маркеры застыли — веселые оранжевые светлячки в темноте.
— Какой делаем вывод? — сказал Алекс, с некоторым облегчением. Отстрелить четыре головы намного проще чем брать кого-то живым, причем так чтобы головы не превратились в кашу.
— Я бы, на их месте, начал с экватора. С центрального.
— Я бы тоже.
Цепляя карабинами стены тоннельчика, они промчались к выводу, выпрыгнули в ствол, свернули налево, помчались дальше. Выскочив через девять метров в экватор-центрум комм-яруса — узкий «пенал» поперек корпуса, — они разделились. Алекс перелетел к противоположной по диагонали «дырке», шахт-нише — шестиугольный люк в шахту с вертикальной лестницей и шестом, для экстренного или аварийного сообщения между ярусами. Это была правая южная; Виктор тройкой прыжков пересек экватор и скрылся в левой южной, смежной с кольцом южного здесь сегмента левого килевого ствола.
Угрюмый полумрак световода, тусклое свечение маркеров лестницы — цепь точек уходящая в «зенит» и в «надир»… (Стоп, не хватало ностальгии еще здесь и сейчас.) Алекс схватился за шест, заскользил вниз. Перчатки свистели по полировке шеста.
Вывалился из шахт-ниши, задев ранцем кольцо — так, что пробрало позвоночник. Обогнул кольцо правого килевого ствола, понесся по угрюмому полумраку к юг-поляру южного тропика. Виктор сделал то же самое, только слева. Оказавшись в центруме юг-поляра, они скрылись каждый за своим кольцом (Алекс — за правым, Виктор — за левым). Переглянулись. Алекс перевел карабин с плеча, бросил взгляд на спокойный зеленый огонь статуса. (Статус, разумеется, дублирован в визоре, но одно дело — абстрактный огонек в уголке поля зрения, другое — живой индикатор на статус-табло реальной железки. Посмотришь — и как-то спокойнее, что ли.)
Центральный терминал трюмов дублируется двумя пультами по правому и левому торцам экватор-центрума трюм-яруса. Пираты могли выбрать для авторизации любой из пары, без разницы. Если они выбирают правый, Виктор крадется по своему стволу «к точке», Алекс начинает. Если левый — наоборот. Пятьдесят на пятьдесят. Рулетка.
Устраивать засаду из шахт-ниш — практика порочная. Это знал любой кто проходил «бортовую» подготовку. Тактикой работы «в коробке» такое весьма не рекомендовалось — только при отсутствии реальных альтернатив. В данном случае — в силу опасной конфигурации.
Во-первых, плохая «фиксация точки» в шахт-нишах — труба с дырками, говоря просто, куда можно элементарно свалиться и «выпасть из радиуса» (сленг уже не военный, а собственно пилотский). Предпочтительно всегда иметь под ногами «твердую почву».
Виктору все равно придется бить из кольца, то есть все равно в замкнутом пространстве центрума. Но имея под ногами «твердую почву». И целых полствола за спиной — пространство для маневра, путь к отступлению (мало ли что)…
Во-вторых, чтобы свалить с такого короткого расстояния хотя бы пару за «пук» (за разряд, сленг снова военный), нужен веер — который всегда вносит свои сложности. Можно, например, легко срубить партнера (работать веером в группе в замкнутом антураже — идея изначально не супер).
И это вдобавок к тому, что СД-800 — борт не военный. На военных судах обшивка внутренних помещений делалась из материалов минимизирующих рефлекс насколько возможно. Специальные композиты, поглощающие эффекты разрядов. (За счет главным образом перевода в тепло, поэтому центрум, например, превращается в термальное отделение стазис-сауны уже после трех-четырех разрядов.) Здесь же, на в общем обычном грузовике, можно было «поджарить цыпленка» — получить такую «печеньку», что выпадешь из боя. (Если не из жизни вообще.)
Секунды ползли вязко, изнурительно, изматывающе. Собственное дыхание в скорлупе шлема оглушало. Вот наконец. Мелодичный звонок активации люка лифта. Звук почти неуместно приятный в этой обстановке — чистый, ясный, спокойный тон, будто на борту полная «норма», обычная рабочая процедура…
Тихий разговор, который отсюда не разобрать. Алекс затаил оглушающее дыхание. Через пару секунд они появятся в перспективе ствола. Перевел карабин в режим «точки», навел ствол — желтый огонь на статус-табло, готов…
В шестиугольном кольце ствола возник первый. Высокая фигура в черном К-350, с характерными флуоресцентными насадками на клапанах. (Нам так не жить, да, — пронеслась в голове опять глупость.)
Даже если гости уверены, что на борту никого нет, вряд ли «кристалл» сунется первый… По всем правилам, и по просто здравому смыслу, он должен быть хотя бы вторым. А если все-таки первый — так все равно уже будет «на месте»…
Нет, все-таки вряд ли кристалл сунется первый…
Все эти мысли пронеслись в голове Алекса за те полсекунды пока фигура в костюме пересекала левую половину кольца. Спокойные уверенные движения. Никакой спешки. И вроде как никакой осторожности.
Алекс кивнул Виктору. Тот ответил так же — едва заметный кивок в тусклом мерцании — и исчез в стволе. (Хорошо, что такелаж костюма неметаллический — не звенит, а звук шагов из центрума не услышат. Тем более что Виктор будет идти «осторожно». Как призрак во мраке — пронеслась еще одна глупость.)
Высокий пересек кольцо и скрылся, ушел в сторону правого терминала. Через несколько секунд — каждая длиной в вечность — в проеме появилась вторая фигура — ниже и коренастей. В его трех шагах, которые Алекс успел проследить, показалась некоторая суетливость — или нервозность. Движения немного резче чем нужно. Нервничает — пусть явных признаков посторонних в «ящике» не было. Ну, если кристалл у него — понятно… Алекс еще раз поблагодарил судьбу — за то, что пираты вошли через южный шток, а не северный, где остались их собственные следы…
Притопил спуск — легкий ход пальца — желтый, захват, — излучатель в «накал» — прицел на голове второго, красный силуэт-контур в визоре, — «гашетка в упор».
Белая молния пронзила полумрак ствола.
Зеленый, статус-два, «позитив».
Голова исчезла, испарившись почти со всей шеей. Облако пара и брызг — которые мгновенно вскипели и превратились в красноватый туман. Тело рухнуло, по инерции немного переместившись вперед, скрывшись наполовину за кольцом вывода.
Алекс рванул по стволу. Стук каблуков почти был не слышен — одним из требований к материалу обшивки судов высших классов было высокое шумопоглощение. Но Алексу казалось, что платформа пола гремит под шагами словно стена вакуумной камеры, в которой пресс-взрывом формуют наборные элементы судна.
