Монитор ожил. Алекс просматривал информацию, хмурясь все больше.

Жизнеобеспечение — шестьдесят пять процентов. Неплохо, но требует обслуживания. Защита — функциональна, но энергопотребление повышено. Нужна перенастройка. Навигация — критическая ошибка. Модуль требует замены. Двигатели — статус неопределенный.

Алекс выругался и полез в аппаратный отсек. Судя по запаху, фидеры сгорели здесь (пиши пропало). Он добрался до реакторной камеры и посветил фонариком (накопителей хватило только на диагностику).

Увиденное заставило выругаться еще крепче. Экраны пошли характерными трещинами, изоляция почти везде испарилась, отражателей не только не было — сгорели даже блоки крепления. Износ был критический. Опасно было даже запускать такую железку.

— Замена реактора, — сказал он, вернувшись в кабину. — А это стоит больше, чем новый шлюп. Этот тоже не годится.

Веррон пожал плечами:

— Остался третий. Если и он не подойдет — придется искать в другом месте. Или копить дальше.

Третий шлюп, обозначенный как «СР-447», был самым побитым внешне. «Свищами» экран просто светился. Дефлектор правого планетарного был деформирован. Килевой рифт был погнут (не смертельно, но все равно — что надо было вытворить?) Но когда Алекс присмотрелся внимательнее, то сделал вывод: все повреждения некритичны.

— Этот побывал в переделках, — заметил Веррон, просмотрев данные. — Последние пять лет работал на сопровождении грузовиков в Двадцать пятом. Ну, а где грузовики, там пираты. Особенно в Двадцать пятом… Здесь давно, уже полгода. Такие железки уходят обычно за месяц, этот зачем-то держали, но такое бывает.

Алекс обошел шлюп, внимательно изучая каждую деталь. Посадочные токи в порядке. Защита не пробита. Двигатели… Он заглянул в дефлектор центрального, посветил. Отражатели чистые, без трещин и деформаций. Надо же. Планетарные тоже — на вид совершенно рабочие, если не считать дефлектора.

— Открывай, — сказал он.

Внутри было на удивление чисто. Пахло озоном (защита генератора поля, вообще не смертельно), но не было ни горелой вони фидеров, ни тухлой вони «мертвой» органики (которая часто начинала разлагаться при нарушении систем жизнеобеспечения — температура, влажность, фон радиации, все такое подобное).

Алекс устроился в кресле пилота — видавшем виды, но по-прежнему удобном, — включил диагностику.

Монитор ожил. Жизнеобеспечение — восемьдесят процентов. Отлично. Защита — стабильна, энергопотребление в норме. Оружие (на этом есть) — два легких плазменных орудия, оба исправны. Навигация — функциональна. Двигатели — основной в норме, планетарные функциональны, левый показывает перегрев (дефлектор из этой оперы), но не критичный. Реактор — стабилен, износ в пределах нормы.

Алекс начал было улыбаться, когда на экране вспыхнуло сообщение:

«Фрагментарная ошибка в секторе долговременной памяти. Рекомендуется обслуживание».

Он замер, уставившись на сообщение.

— Проблемы? — спросил Веррон, наблюдавший процесс от вывода.

— Не знаю пока, — сказал Алекс медленно.

Стандартная процедура при списании судна предполагала полное обнуление памяти. Стирались все маршруты, все логи, все записи. Всё. Это было обязательным требованием безопасности.

Но здесь что-то пошло не так. Ошибка в секторе долговременной памяти означала, что удаление произошло не полностью. Какие-то данные остались.

Правильным решением было бы забыть об этом, протестировать сектор, и, если все в норме, отформатировать заново. Но любопытство пилота — или, возможно, инстинкт, отточенный годами службы, — взяло верх.

Он полез в сумку и достал модуль-анализатор, небольшой коробок с полустершейся эмблемой Флота на обшарпанном корпусе. Алексу удалось сохранить его после увольнения — он задекларировал его как потерянный в той миссии… Хранить устройства такого класса гражданскому лицу было нельзя, незаконно, но Алекс так и не смог расстаться с ним.

Он подключил анализатор к порту диагностики и запустил рутину восстановления данных.

— Что ты делаешь? — подозрительно спросил Веррон.

— Проверяю что за ошибка, — не отрываясь от экрана, ответил Алекс. — Если память повреждена, мне нужно знать насколько серьезно.

Веррон хмыкнул, но не стал возражать. Он оперся о кольцо люка, ловко свернул самокрутку и закурил, наблюдая за работой Алекса.

Анализатор не торопился, восстанавливая поврежденные данные. Прошло минут десять, прежде чем на экране начали появляться результаты.

Первым делом всплыли фрагменты навигационных логов. Алекс просматривал их, хмурясь. Маршруты сопровождения грузовых судов, как и говорил Веррон. Сектор Двадцать пять, система Таллга́ра, астероидные пояса Кре́вео. Стандартные точки, ничего необычного.

Потом начали восстанавливаться логи переговоров. Фрагментарные, с провалами, но читаемые.

«…выход-семь-три, подтверждаем маршрут…»

«…оппоненты в секторе, рекомендуем…»

«…груз на точке, реверс на базу…»

Обычная рутина. Алекс уже начал думать, что зря потратил время, когда наткнулся на странную запись. Анализатор прокомментировал:

«Приоритет «ноль». Канал зашифрован. Источник неопознан».

Алекс открыл блок. Анализатор несколько секунд обрабатывал данные, затем на экране появился текст:

«СР-447, направляю миссию. Сектор 002, нейтральный, система Кха́рон, точка три ноль-три. Данные объекта приложены. Доставить на станцию «два». Оплата по факту. Вопросы не предполагаются».

Алекс хмыкнул. Сектор 002, нейтральный — смежная зона между юрисдикциями трех крупнейших субъектов Конфедерации. Там действовали договоры о свободном перемещении, что значило рай для контрабандистов, пиратов, и всей этой публики.

Следующая запись была датирована тремя днями позже:

«Объект зафиксирован. Манифест не соответствует объявленному. Запрашиваем разъяснения».

Ответ, почти сразу:

«Выполняйте задание. Вопросы не предполагаются».

Затем в диалоге следовал большой перерыв. И последний контакт, два месяца назад:

«Перехват. Рейд подготовлен. Передаю…»

Алекс откинулся на спинку кресла, обдумывая прочитанное. Картина складывалась неприглядная. Понятно, что шлюп участвовал, как бы сказать, в не вполне законных мероприятиях. Объект может быть как и грузом, так и собственно объектом — перехвата. И шлюп, возможно, был атакован во время этого рейда (только посмотреть на экран) — либо с «грузом», либо при нападении. Экипаж, скорее всего, ушел из «красной зоны», и эвакуировался, а судно дрейфовало, пока его не подобрали утилизаторы. И эвакуировался, очевидно, в такой агонии, что времени на проверку обнуления данных уже не было.

— Нашел что-нибудь интересное? — поинтересовался Веррон.

Алекс отключил анализатор, убрал в сумку.

— Память повреждена, но не критично. Думаю сделаю сам, сэкономлю.

Веррон посверлил его своим искусственным глазом, но промолчал. Понятно, что полностью не поверил, но ему-то какое дело, в конце концов.

— Берешь этот?

— Ну… Требуется ремонт левого планетара. Профилактика систем жизнеобеспечения. Перенастройка защиты… Сколько хотят? — спросил он.

— Три тысячи. Можем сбить до двух пятисот, если платишь сразу, и без документов.

Алекс прикинул. У него было три тысячи восемьсот после оплаты взятки Веррону. Две с половиной за шлюп, минимум тысяча на ремонт и регистрацию (то есть, опять же, взятку) — останется почти ничего. Но других вариантов нет, и вряд ли появятся.

— Беру. Две пятьсот за судно. Документы не нужны, оформлю сам, дешевле.

Веррон усмехнулся:

— Толковый. Но с твоим прошлым неудивительно. По рукам, — он протянул ладонь. — Гони монету. Доступ к шлюзу — двадцать четыре часа. Через двадцать четыре часа судно либо уходит отсюда, либо его разбирают.

— Успею, — Алекс пожал руку охранника.

Веррон высадил Алекса у жилого модуля, где можно было снять каюту на сутки, дал реквизиты своего счета, и уехал, сказав, что пришлет данные доступа в течение часа после того как получит деньги.