_{3. Los barateros, o el desifio y la pena de muerte. Diario de Madrid del 15 de abril de 1836.}

Путевые заметки английских путешественников и британские газеты XVIII–XIX веков пестрели многочисленными описаниями «варварских» традиций «кровожадных» жителей Испании, а также длинными морализаторскими рассуждениями на тему превосходства британских нравственных ценностей. Начало демонизации испанцев жителями Альбиона пришлось на период с 1660 по 1780 год. Именно во второй половине XVII столетия в Европе появился новый формат вояжей, известный как «Grand Tour» — «Большое путешествие». Это турне, как правило, совершали выпускники Кембриджа и Оксфорда, и длилось такое путешествие от года до пяти лет. «Grand Tour» являл собой некий социальный ритуал, и основной его целью было подготовить молодых аристократов из состоятельных семей к выполнению своих обязанностей на ответственных постах в родной Англии. Кроме этого, считалось, что за время путешествия пилигримы должны были обзавестись полезными знакомствами и связями среди социальной и политической элиты высших классов посещаемых стран. Однако Испания редко фигурировала в списке стран, рекомендованных британским юношам для «Grand Tour». Причин тому было несколько.

Рис. 23. К. Рид. Английские юноши совершают Гранд Тур. Около 1750 г.

Рис. 24. Уличные налётчики с навахами. Испанская карикатура, 1873 г.

Рис. 25. Бретёр в плаще с навахой в руке. Испанская карикатура, конец XIX в.

Рис. 26. Дуэлянт с навахой. Испанская карикатура, 1885 г.

Известный английский историк, профессор Джон Линч в своей работе об Испании периода правления Бурбонов писал, что к XVIII столетию эта страна всё ещё выступала в роли политического конкурента британской короны, а также самого страшного врага англиканской церкви. Таким образом, отношения этих двух государств в тот период можно охарактеризовать как перманентную неофициальную войну.

Поэтому вместо молодых беспечных аристократов, совершающих пилигримаж для завершения образования, Испанию посещала совершенно другая категория путешественников. Большую их часть составляли торговцы, чиновники, дипломаты и военные.

В силу специфики выполняемых обязанностей люди эти были субъективны и ангажированы, поэтому и немалая часть их «путевых заметок» и «впечатлений» об Испании являлась частью информационной войны и политическим заказом¹.

Рис. 27. Х. Гарсия Феррис. Cassa de socorro мадридского района Ла Латина, 1929 г.

Вскоре к сонму этих голосов присоединились и французские ветераны наполеоновских войн, которым довелось познакомиться с навахами испанских герильеро. В итоге все эти совместные усилия по демонизации испанцев и дискредитации страны принесли свои плоды. Так, например, в 1848 году, незадолго до выхода «Учебника вымогателя», мадридские газеты с горечью констатировали, что «за границей Пиренеев каждый испанец, если он не цыган и не контрабандист, а также каждая испанка, которая не носит наваху за подвязкой, считаются фальшивыми». И что «ни в одной немецкой деревне не поверят, что испанец настоящий, если он не занимается преступным ремеслом»².

Не снимая ответственности с англичан, тем не менее хочу заметить, что и сами испанцы в немалой степени ответственны за формирование инфернального образа своей страны и ее жителей. Несомненно, этому поспособствовали и торговцы из бесчисленных оружейных лавок Испании. Так, достаточно показательную презентацию товара описал в своих воспоминаниях российский офицер Николай Неведомский: «Альбасет, городок в Мурсии, славится по всей Испании ножами лучшего закала. Притом Альбасет с такими закоулками, что испанцу, купившему нож, не надо далеко идти, чтоб без опасения испытать на прохожем доброту своей покупки. Зайдите к продавцу ножей. Он разложит их перед вами целыми грудами различной длины и ширины и, если хотите, скажет вам, как употреблять нож сообразно его величине. Когда кабальеро дорого ценит свою кровь и не хочет больше видеть глаз своего неприятеля — какого-нибудь еретика, «нового христианина», то лучше не надо этого маленького ножа. Правда, он немножко больше перочинного ножика, но стоит только крепче схватить рукоятку и наровить концом в спину между плеч, он не повернёт головы, чтобы показать свои глаза тому, кто не хочет видеть его глаз. Этот маленький нож точно такой длины, какая нужна для того, чтобы при ударе в спину между плеч конец дошёл до сердца.

Рис. 28. Ссора в таверне. 1864 г.

О, я вижу, что кабальеро — старый христианин, не любит смотреть в спину своему неприятелю. Вот нож для удара спереди: только стоит его концом коснуться груди, повести руку вниз, и желудок у ног кабальеро! Притом эту наваху можно спрятать за пазуху, как сигару» но когда у кабальеро есть красавица со слабыми нервами, которой не нравится пазуха с ножом, тогда кабальеро может опустить его в сапог правой ноги, разумеется, рукояткой вверх, чтобы в случае надобности стоило только протянуть руку по шву и немножко наклониться. Может быть, кабальеро хочет прославиться в глазах католического короля и всех мадридских красавиц: вот наваха, которую можно смело скрестить с рогами андалузского быка… Может быть, кабальеро не любит, чтобы к нему на улице, на дороге подходили слишком близко добрые и недобрые люди: вот наваха такой величины, что и старый христианин, увидя её рукоятку, торчащую из-за пазухи кабальеро, скорее возьмёт в сторону, нежели решится посмотреть, каков клинок у такой рукоятки».

Очевидно, подобная практика продаж была достаточно широко распространена в Испании, так как и Ричард Форд писал в 1855 году, что, согласно местной поговорке, основное предназначение испанского ножа — это «резать хлебушек и людей». Когда испанские ножовщики расхваливали свой товар, то говорили: «Es bueno para matar» («Хорош для убийства»). И это не было лишь фигурой речи или красочной метафорой³. Также, чтобы придать товару особый драматизм, производители навах декорировали свои изделия желобками, заполненными красной краской, идущими по всей длине клинка⁴. В 1865 году Давилье предположил, что эти полосы должны были символизировать ручьи крови, стекающие по клинку⁵. А в 1895 году, через тридцать лет после Давилье, декор клинков навах в виде запёкшейся крови описал Эдмондо де Амичис⁶.

Рис. 29. Попытка растащить дуэлянтов в таверне. Литография, XIX в.

Рис. 30. Андалусцы на фоне Гибралтарской скалы с английским флагом. Испанская карикатура, 1900 г.

В испанских газетах, уголовных делах, апелляциях и кассационных жалобах XVIII и XIX веков мы видим сотни свидетельств о кровавых дуэлях на ножах, проходивших чуть ли не на каждом углу — нередко прямо на глазах у всё тех же многочисленных туристов и путешественников. После каждого праздника в «casa de socorro» — хосписы, также выполнявшие функции перевязочных, доставляли десятки убитых и тяжелораненых в поединках. Как писал Немирович-Данченко: «Сколько сегодня выпотрошенных на ферии. Все Cazas de socorsos полны будут к утру… Режутся и за своих красавиц, и за обидный взгляд, и за сомнение, выраженное приятелем к его рассказу, и из-за платежа. Я, проходя мимо одной таверны, слышу отчаянный крик, вхожу — ссора.