— Кто это тут у нас не даёт маме работать? — схватила Ли девочку и усадила себе на колени.

Та, взвизгнув от неожиданности и лёгкой щекотки, которой Ли специально наказала дочь, ведь та её сильно боялась.

— Я! — отсмеявшись, гордо заявила Мэйли, будто не собиралась ничего отрицать.

— Мисс Ли, извините, что не уследила за ней, — ровным, словно поверхность ледяного катка, произнесла гувернантка.

Мэйли прижалась к Ли, словно ища защиты, и Ли чмокнула её в макушку.

— Ничего страшного, мисс Вероника. Мне следовало оторваться и заглянуть к детям на занятия… Сумасшедший день, — Ли, со всем расположением, на которое была способна, обратилась к женщине. Да, она была очень строга, но, по-своему, она любила её дочерей, — Это вы простите нас за то, что вам пришлось бегать за Мэйли.

Мисс Вероника коротко кивнула.

— Это моя работа, Мэм. Тем не менее, вам следовало бы научить охранников не пускать к вам непослушных девочек, которые не могут дождаться, когда мама освободится, — произнесла она достаточно громко, чтобы её услышали и охранники, и непослушная девочка.

Мэй крепче прижалась к Ли, которая старалась сдержать улыбку. Мисс Вероника могла неверно истолковать, ведь легкомыслие в воспитании она не прощала никому — даже ей. Дочь говорила ей, что боится воспитательницу, хоть та никогда не позволила бы себе чего-то недостойного. Это было нормально, ведь она просто не понимала ценность её подхода. Когда повзрослеет — будет ей благодарна, точно так же, как ей была благодарна сама советница.

— А теперь непослушная Мэй расскажет маме, почему она сбежала, хорошо? — ласково обратилась советница к своей дочери, заглядывая в её распахнутые глазки. Такие же, какие были и у неё в том же возрасте.

***

Спустя пятнадцать минут Ли вернулась в кабинет. Ей всё же пришлось отключить коннектор и поиграться с Мэй, чтобы та больше не убегала. Сегодня Ли не посетила дочерей, как она обычно делала, из-за нештатной ситуации, потому Мэй и сбежала. Ей всегда не хватало мамы. Остальным дочерям тоже, но они были более сдержанны, чем Мэй. Именно потому Ли делала на неё наибольшую ставку — Мэй была уникальна в самовыражении и непокорности. Остальных дочерей она любила не меньше, но именно Мэйли показывала наилучшие результаты.

Наконец Ли могла пообщаться с Джеймсом.

Очередное погружение в Поток было ничем не лучше. Она давно перестала надеяться, что количество погружений перейдёт в качество — этого не произошло. Был вариант не отключаться, но у неё была иная роль в команде управления компании, потому приходилось идти на такие жертвы.

Джеймс запросил общение по защищённому каналу. Технически, он имел в виду общение тет-а-тет, но это было невозможно в рамках Потока, где разум Ли оголялся перед всеми одиннадцатью, что жили в нём, как и она ощущала их, глядя на сферу, когда была подключена. Она видела всё, чем занимались остальные, оставившие мир бренной плоти и физиологических потребностей Советники, связав себя с бесплотным существованием внутри квантовых нейросетевых систем.

Все они заметили её. Просто двенадцатая советница подключилась. Они не обменивались приветствиями, не интересовались у неё, зачем она пришла — все просто всё знали. Знали то, что им было положено знать, когда Джеймс просил связаться по защищённой линии.

Всё дело было в коннекторе Ли. Подарок от Джеймса, о котором она узнала спустя несколько месяцев, как её ввели в Совет.

В тот день Ли просто шла в свой кабинет и буквально замерла, увидев перед собой Джеймса, который появился перед ней в полный рост совершенно из ниоткуда. Она никогда не видела его живьём, ведь он давно не покидал Поток, но сразу узнала. Оказалось, что он оставил ей послание, вместе с «сюрпризом», который тайно добавили к её импланту, обеспечивающему ей подключение к сети. У остальных одиннадцати такого не было, ведь их подключение было статичным, а её коннектор разрабатывался отдельно. Именно тогда Ли узнала о том, что Совет, несмотря на техническую гомогенность, был далеко не так однороден, и, несмотря на общие цели, советники вели и собственные игры.

Аватар одиннадцатого поведал ей, что работает над новым типом связи в рамках проекта «В» и достиг определённых успехов. Эти успехи он и внедрил в её имплант. Помимо технической части, в нём была ещё и биотическая. Ли разобрала принцип работы, и он показался ей действительно прорывным.

Джеймс назвал это «нейроэмпатией», и она была согласна с таким определением, ведь связь осуществлялась не через холодный металл, а через более естественные человеку мягкие ткани, что полностью исключало ту ломку, которую приходилось переживать каждый раз. Да и уменьшало время задержки кодирования.

Ли снова разложила на атомы, собирая её в Потоке. В прошлый раз она почти активировала «сюрприз», но Мэйли… маленькая упрямая Мэйли.

Советница Ли Сяо, стараясь не привлекать к себе внимания, активировала режим секретности. Она научилась скрытности, ведь даже проходя обнажённой по центру города в час пик, можно было отвлечь внимание толпы, а в Потоке не было никакой праздной толпы… лишь десяток мужчин, которые занимались своими делами.

Нейро-эмпатический имплант, что создал Джеймс, проделывал то же самое, что и стандартный коннектор с её физическим телом, только уже внутри самого Потока. Только без раскладывания и собирания. Её сущность в Потоке оставалась, и для других обитателей выглядела вполне обычно. Она даже могла, с усилием, но всё же управлять той частью себя, как, например, она могла прибить комара в реальности, будучи подключённой к Потоку.

Сам Джеймс не мог объяснить, что именно происходит. Он говорил о своём изобретении просто: «Это то, что изменит всё, дорогая».

Он получил сигнал о том, что Ли на связи, и тут же она узнала о его присутствии.

— Привет, дорогая, — ласково произнёс он. Да, в «тайном канале» передавались эмоции, в отличие от Потока, где их не было вовсе. Все эмоциональные аспекты общения, обычно, воспроизводились нейросетями и отражались в той сфере, которую читала Ли во время нахождения в Потоке. Это необходимо было исключительно ей, ведь остальные члены Совета уже адаптировались жить и мыслить в отрыве от всякой эмпатии. Все, кроме Джеймса. Потому он и взялся за это.

— Здравствуйте, Джеймс, давно мы с вами не общались. Я соскучилась.

Ли знала, что старик улыбнулся. Он всегда улыбался ей, когда они встречались тут. Но ещё она знала, что он был встревожен. Это смутило Ли, ведь на заседании он был нейтрален, несмотря на панику остальных. Выходит, что было ещё что-то, что прошло незамеченным, и это он держал в тайне от остальных.

— Дорогая, мы обязательно обсудим то, почему я пропал и как я рад тебя видеть. А я рад, но послушай. У нас возникла серьёзная проблема.

— Вы говорите не о «Рассвете».

— И о нём, дорогая, — вздохнул Джеймс, — дай мне немного времени, я тебе всё объясню.

Ли вдруг поняла. Он открыл ей то, что хотел сообщить. Без лишних слов и задержек — как щелчок пальцами.

Она была не одна. Были другие.

Джеймс вёл очень большую игру, прикрыв это деятельностью по реализации «Плана В».

— Но как вы смогли скрыть это? — восхитилась Ли. Она, привыкшая считать себя первой и единственной, внезапно узнала, что у неё есть братья и сёстры.

Джеймс хранил молчание, и она узнала, что сам факт наличия других не был тайной для совета. Только для неё. Понятно. Она не должна была знать, ведь могла бы начать искать их.

Это было несправедливо, но оправданно — создавало риск. Приняла.

— Почему вы сообщаете это сейчас?

Джеймс ответил ей прямо:

— Сбой, дорогая. Я просчитался.

Образы стали просачиваться в сознание Ли, словно копировались из разума Джеймса. Холодные факты.

Эксперимент с одним из её братьев. Полностью готовый биотический нейроэмп-интерфейс в его мозге. Экспериментальная установка, с полным подключением к ресурсам ядра МЦАМОС.

"Он… что?!"

— Да, дорогая, он создал полноценное искусственное сознание из одной нашей типовой нейросети, что должна была получать обратную связь от объекта.