— Ну конечно, — Даша улыбнулась. Сайха ей нравилась, и, к счастью, взаимно. «Ничего не жестока», — подумала Даша, — «человек своего времени, натуральных взглядов. Хотите назад к матушке-природе? Подпишетесь кровью, когда зарежут».

— А серого волка на красную свадьбу Шапочки не пригласили, конечно? — сказал у нее под ухом знакомый вальяжный баритон.

Как всегда, сэкка появился внезапно. Хлоп и существует. Даша вспомнила, раньше они являлись на открытом месте, а тут прямо в комнату. Магуай нет чтобы возмутиться, гавкнул радостно, с привизгом, как долгожданному родичу.

— Вот так зверюга! — звонко воскликнула Сайха, — ты ведь из тех, из додревних, вы живы еще?

— Мы не просто живы, — Даша могла поклясться, сэкка изобразил подобие галантного реверанса на четырех лапах, — мы, сэкка, даже помогли вернуть вас, kara dam[82] из долины смертной тени.

— Спасибо, почтенный сэкка, так гораздо лучше, чем в виде скелета в кургане.

— Не сомневаюсь. Скелет не давал представления о ваших прелестях, да и место унылое.

— Учитесь, мужи, как с нами обращаться, — сказала Сайха.

— У нас новости. Один гражданин, из серьезной конторы, хочет познакомиться, — сказал Данил, — и с вами тоже. Они о нас знают, но лично ко двору не представлены. Грозить пока не грозит, уговаривает. Даша с ним общалась. Черт знает, отчего не поговорить. Твое мнение?

— Согласен на встречу с этим служебным приматом, даже обещаю вести себя прилично. Пусть только не бросается.

Данил не любил книжки про шпионов. Даже фильмы про 007 не смотрел, пока не познакомился с Дашей. Та показала ему пару из классической бондианы с Коннери, Крейга она на дух не переносила, «старый и лопоухий».

На вопрос «если б я был лопоухий» она, помнится, ответила «ну, уши и оборвать недолго», и Данил заткнулся.

Но Оле убедил его, и на встречу в парк они пришли в темных очках. В светлых брюках и цветастых джемперах, каких оба не носили. Будут тайно снимать, пусть помучаются опознавая. Благо, и погода перешла в теплый, солнечный вид.

Мемориальный парк Данилу тоже не нравился. В середине, над братской могилой, на белом подиуме, горел вечный огонь, и с двух сторон на него смотрели фигуры в шинелях, в буденовке и каске. Вдоль аллеек стояли бронзовые памятные доски с именами мертвых, в глубине статуя сидящего солдата-«афганца». Парк отчетливо напоминал кладбище. Но расположен удобно, и уйти нетрудно в любую сторону.

Они сидели на скамейке в боковой аллее, пара праздных остолопов-хипстеров.

Ольгер откинулся на спинку, закрывая вырезанное слово «вобла»:

— Представь, Сайха тоже хочет учиться водить. Права я ей добуду, конечно, и машину, но душа не на месте.

— У нас нет души. А права ей пригодятся. Аренк посодействует с машиной, Дашке же помог купить.

— Ну, он-то найдет дикое и яркое, как гепард в падучей. С броней вы хорошо придумали, перейму опыт.

— Кевлар пришлось заказывать сильно заранее, потом кроить, учти. Жалею, пулемет Даша не дает поставить.

— Я говорил, ваш трансгуманизм не доведет до добра. Сайха захочет пару пулеметов. И огнемет на сдачу, я ее знаю.

— Она хозяйственная у тебя.

Заревой явился минута в минуту, в шесть, этаким дачником, в широких линялых камуфляжных штанах, кедах «100 лет советско-китайской дружбе» и блекло-серой куртке со множеством карманов. И зеленая шляпа-панама на голове. У такого из секретов курятник и ржавые Жигули.

Он присел на скамью и спросил:

— А знают ли благородные доны, как пройти в библиотеку? Или в ресторан «У морского змея»?

— Мы как раз туда, — сказал Оле, — идемте с нами. Там пиво отличное. И дичь. Прямо дикая дичь.

Службист вошел под вывеску за Данилом и перед Ольгером без признаков стеснения или страха, и Данил подумал — не каждый вот так меж двух упырей будет улыбаться. Ольгер запер двери, наверное, табличку повесил, про любимый санитарный день. Вообще-то кухня ресторана идеальный способ избавиться от тела. И даже с прибылью.

Внутри Вадим восхитился моделью драккара и отказался «перекусить, чем придется».

— Нет, без обид, но поговорить без помех мне важнее.

— Да не вопрос, — сказал викинг, — садитесь, сейчас кворум соберем.

Из тени возле стойки нарисовался сэкка, уселся возле стола, скорчил дурашливое выражение, не обманувшее никого.

Заревой уставился на него, как похмельный матрос на бутылку рома.

— Вот, привел человека, — сказал викинг, делая жест десницей.

— На съедение? — спросил сэкка и облизнулся.

— Не ешь меня, добра молодца, — вмешался Вадим, — я еще ого как пригожусь. Серьезно.

— Наглый, — сказал сэкка, — одобряю. Мы тут все наглые.

Заревой сказал:

— Самый настоящий. Я ж о вас с детства слышал, от деда. А увидел лет пять назад, и то издали. Но чтобы вот так за одним столом.

— Это ты за столом, мы в мебели не нуждаемся, — сказал сэкка, — мне и так хорошо. Это к вопросу о приспособляемости. Ладно, мы тебя слушаем. Я обо всех присутствующих, двух и четвероногих, живых или не очень. Что просишь и что дашь. Мы корыстны. Но слово держим.

— Точно, — сказал Ольгер, — слово держат. Подтверждаю.

— Нам нужна информация. О вас. Любая, какой поделитесь.

— Никаких лабораторий, — сэкка взъерошил шерсть на лопатках.

— Что вы, сугубо добровольно. Все, просто все о чем согласны рассказать.

— Тут ясно, — сказал Оле. Данил предпочел благоразумно помалкивать. — Какие-то вещи расскажу и покажу. Если сговоримся.

— Я тоже, — полузверь разгладил мех, — так, мелкие примочки.

— Второе, если согласитесь участвовать в некоторых делах.

— Таскать из огня кое-что кое-кому? — сэкка зевнул клыкастой пастью, показав темно-розовый язык, — невермор, у нас лапки.

— А у нас своих забот хватает, — сказал Ольгер.

— Хотя бы инструктаж. И то за счастье.

Сэкка кивнул.

— Ну, поучать еще туда-сюда. Дрессировать мартышек где-то полезно. Взамен?

— Да что попросите. Для начала, прикрытие. Нет, у вас есть свои ходы и связи, но не везде и не всегда оно поможет. Мы все же многое можем именно в секретной бюрократии. Гостайна, знаете, отличный камуфляж.

— Вытащить из той самой лаборатории при нужде?

— Да. В крайнем случае, устроить побег. Но с нами вы вряд ли туда попадете, я не хвалюсь.

— Под вами, — сказал полузверь.

— А вам не пофигу ли разборки в иерархии голых приматов?

— Уел, — сказал Оле, — тут он тебя уел. Вольный зверь ты наш, степной волк.

— Ну и ладно, — ответил сэкка, — волчонка всякий бандарлог охаять норовит, пока волчица за него клыки не обнажит. Я не гордый, не загадываю вдаль. Зато жадный. Маловато будет. Еще?

— Деньги. И барахло: оборудование, приборы, технику, материалы какие в наших силах, а это довольно многое. Приборы и машины вам, прежде всего, — он кивнул мертвецам, — у вас ручки. Правда, морока же добывать, покупать, искать, а мы все вам организуем. Даром. За мааленькие крохи информации, полученной с тех приборов. Телескоп с пятиметровым зеркалом и эсминец не обещаю, но списанный танк или сонар легко. Заявку можете составлять уже. И никакой отчетности.

Данил вспомнил старую книжку, где в концлагере под «организовать» понимали «украсть». Ну, не его заботы.

— Информация вам нужна? Увидите. Строго говоря, вам можно сливать любые тайны, вас официально нет и быть не может. Архивы, закрытые и забытые проекты, дела, открытия. Стоит того чтобы просто изредка нам передать, как поживаете?

— Мягко стелет, — сказал сэкка, но неприязни в его тоне Данил не заметил. — Решено. Как лицо, то есть морда, наделенная полномочиями от родичей, торжественно заверяю, согласны иногда с вами пересекаться. Но по нашему выбору. И без обязательств.

— Большего и не прошу, — сказал Вадим.

— Ладно, — викинг развел руками, — на матпомощь заявку я вам настрочу, еще увидите, обалдеете. Насчет информации, утром ваша рыба, вечером наши гроши. Будет вам список вопросов, а вы пока набросайте, что хотели узнать от нас. Опять же, мы не энциклопедисты, мы грубые тупые упыри.