— Но барон сказал…
Удар заставил заткнуться еще одного рабочего.
— У вашего надсмотрщика была свои способы заработка… У меня — свои. Норма — пятнадцать деревьев с каждого, не выполните — спущу шкуру. Всем ясно?
Ответом ему стал неуверенный стук топоров по древесине. С двух до пятнадцати! Норма увеличилась в семь с половиной раз! Мало кто верил, что это вообще возможно. Кто-то отчаянно принялся рубить деревья, кто-то заранее опустил руки. Лен же хладнокровно подсчитал свою скорость. Он успеет, но работать придется до самого вечера. А ведь наверняка будут еще и отстающие.
Работа продолжалась до потемок. Короткий перерыв, чтобы сходить в деревню за факелами и работа продолжилась вновь.
В отличие от прошлого надсмотрщика, Рик не отлучался с делянки, даже перекусывал прямо там, достав сухари из котомки. Пусть это и была невесть какая снедь, даже она вызвала зависть у обессиленных рабочих. Над горизонтом взошла луна, когда последнее дерево упало.
— Ну наконец-то. Работаете, будто ленивые каракатицы. Кто из вас главный? Организуй тут все, чтобы они утащили мою долю в город. До утра чтобы там была!
Прежде чем усталые люди сумели осмыслить это, Лен вышел вперед.
— Это невозможно. — Уверенно ответил он. Удар под дых не заставил себя долго ждать.
— Так сделай, чтобы это было возможно!
— Нужны… Лошади… Повозка… — Выдавил из себя Лен, несмотря на боль.
Надсмотрщик замахнулся вновь, но перед ним выбежал Димитрий и замахал руками.
— Я этим займусь, все попробую организовать!
— Другое дело. Если не выполнишь — получишь плетей. — Бросил Рик и сев на лошадь, уехал, подсвечивая дорогу факелом.
Огонек скрылся в темноте.
Димитрий выдохнул:
— Ну и денек, а, Лен?
— Зачем ты пообещал доставить дег’евья в гог’од? Ты же знаешь, что это невозможно.
— А зачем ты вышел вперед? Ведь главный тут все еще я. — Напомнил ему Димитрий.
Лен промолчал. Да, он знал, что этот день настанет. Пускай, ему нравился Димитрий… Он обязан перехватить власть. Не ради себя. Ради всех. Но к его удивлению, куратор не стал ему угрожать, а напротив, подал руку и помог подняться.
— Я не сержусь. Чувствую, наступают хреновые времена и… Твоя помощь мне понадобится. Но знай, я присматриваю за тобой. Хоть ты и прожил тут месяц, ты еще мало что понимаешь, как тут все устроенно. Наш новый друг не хуже нас знал, что это невозможно, ему нужно лишь утвердить свою власть. Не беспокойся, я уже через это проходил, с ним мы тоже договоримся. — Улыбнулся Димитрий.
Лен кивнул. Живот бурчал, под ложечкой сосало.
Первый рабочий день был окончен глубокой ночью. Люди, сложив инструмент, устало побрели в деревню, едва перебирая ногами. Кто-то пошутил про полный паек, и все приободрились. Действительно, быть может теперь их хотя бы начнут нормально кормить?
Последний рывок на пределе сил и вот уже деревня. Несмотря на поздний час, все оставшиеся жители стояли вокруг телег и что-то обсуждали.
Почуяв неладное, Лен с Димитрием ускорили шаг. Увидел возвращающихся с работ мужчин, им навстречу, из толпы побежали женщины и дети. Была среди них и Оливия, жена Димитрия. Она тут же накинулась на мужа, взяла его за руку и потащила к телегам.
— Ты видел, что они нам привезли? Это ужасно!
В свете факела влажно блестело зерно, пораженное агатовыми пятнами. Черная плесень.
* * *
Их лишили еды. Пришедшая в субботу телега привезла зерно на целых три недели вперед, а это значит, что еще целых три недели еды не будет совсем.
Что хуже всего, в деревне просто не было больших запасов. Сказывалось и то, что еды всегда было впритык и то, что люди слишком привыкли, что кто-то всегда позаботится о них. Лишь немногие держали небольшие запасы на случай, если телега где-то застрянет из-за бурана. Даже они не думали, что в какой-то момент им просто привезут настолько негодное к пище, зерно.
Есть что-то, что было поражено черной плесенью — не просто опасно, это был смертельный яд. Не помогала ни обмывка, ни варка.
Но могло помочь кое-что другое. Каким дрянным не был бы материал для браги — с него можно было получить спирт, если только дрожжи выживут. Впервые пристрастие к алкоголю сыграло деревне на руку.
Пожив здесь какое-то время Лен понял, что люди пили не только потому что хотели забыться, но и по строго практическим причинам. Алкоголь давал силы. Старый надсмотрщик урезал пайки, из-за чего алкоголь стал приемлемой заменой для многих. Они адаптировались и могли существовать, но… Жить на одном лишь спирте невозможно.
Даже если Лен добьется успеха и спирт из испорченного зерна можно будет пить — это лишь отсрочит их гибель.
Лен высыпал новую партию зерна бродить и хотел было зажечь огонь, чтобы перегнать брагу, но остановился.
Бездна! Ведь у них есть еще одна проблема. Старый надсмотрщик мертв, а значит, мертвы и все их договоры. С одной стороны, они могут больше продукта оставить себе. С другой — им жизненно необходимо сохранить производство втайне, иначе все станет еще хуже, если новый надсмотрщик наложит на него лапы.
Лен вышел из подвала и нос к носу встретился с Димитрием.
— Как идет варка? — Первым делом поинтересовался он.
— Пока никак. — Лен махнул рукой на выходящую из подвала трубу. — Мы должны что-то с этим сделать, иначе даже идиот поймет, что тут что-то скг’ывают.
Димитрий мигом помрачнел. Он не был дураком и тут же понял, что имеет в виду Лен.
— Можно использовать древесный уголь… — Предложил он, но Лен покачал головой.
— Все г’авно будет заметно. Я думал над тем, чтобы слепить из глины тг’убу и пг’овести ее к баг’акам, но… Пг’оклятый снег г’астает от тепла и выдаст нас, а закопать тг’убу в землю мы уже не сможем. Слишком уж промег’зла. Похоже, пг’идется постг’оить над подвалом дом. Это будет подозг’ительно, но дег’и меня бездна, не так подозг’ительно, как коптящая из-под земли, тг’уба!
— Хорошо, я приведу ребят, чтобы пока что развели тут костер и начали работу. Но… Может зайдем в подвал? Надо поговорить.
Лен вернулся к котлу, параллельно заметив, что его соперник спускается по ступенькам как-то излишне неуклюже.
— Упал?
— Почти. Я уже встретился с Риком. Он утверждает, что сегодня тоже рабочий день.
— В воскг’есенье? — Подняв бровь Лен. Сам он нисколько не удивился таким новостям, но для местных это было чуть ли не святотатство.
— Да. Он приказал всем быть на делянке после обеда, а сейчас он уехал в город вместе с парнями. Разжигай огонь, нам нужно поспешить и как можно больше наварить до обеда. Можешь пренебречь качеством.
Лен потянулся к бересте, но его рука остановилась на полпути.
— Погоди, ты сказал с паг’нями?
— Да. Ростославом и Кином. Они отправились к вербовщику.
— Что? — Оторопел Лен.
— Они умные ребята, почуяли куда ветер дует.
— Ты их не остановил!
— А должен был? На нас надвигается дерьмо таких масштабов, что поверь, им будет куда лучше, чем нам. Ты что, даже не пожелаешь им удачи?
— Нет. — Отрезал Лен. — Они уже живые мег’твецы. Мег’твецам ни к чему удача. Нам она больше пг’игодится.
— Брось. Я согласен, что военная кампания зимой — это сущая преисподняя, уж поверь мне, я знаю это по своему опыту, но…
По подвалу раздался громкий звон — это Лен с силой удар рукой по котлу.
— Бездна!
Это он виноват. Да, он не мог прямо начать рассказывать им все как есть, его бы просто записали во враги и не стали бы слушать, но… Он должен был заметить их мысли и переубедить. Теперь уже поздно.
Им конец. Их попросту сотрут в порошок, без единого шанса. Они даже не узнают, что их убило, смерть просто обрушится с небес.
Новое оружие становилось все более смертоносным и ужасающим. Когда Лен покидал Графство, он слышал, что одно новое ружье может заменить целый полк стрелков. Возможно, слухи преувеличивали, но… Будем честными, даже прошлого оружия хватило бы, чтобы новая попытка Герцога атаковать захлебнулась кровью. У тех, кто записываются в армию Герцога — просто нет шансов уцелеть.