Бранд наносил удары, подпрыгивал и уклонялся, блокировал, ощущая, что правая рука действительно слушается лучше. Боли и ощущения «сухости» не возникало, и это радовало. Концентрированная мана, обретшая подобие сознания, повторил он мысленно. Закрепление чужого знания повторами и осмыслением тоже было одним из приемов, помогало не так быстро терять профессию во времена бездействия.

— Это сознание нужно сделать мирным, — сообщил он сам себе.

Самая главная слабость его плана, пожалуй. Подземная фильтрованная мана не годилась, небесная мана с вершин гор, вроде местной Зубчатой Короны не годилась. Даже если бы он вызывал демонов непрерывно и убивал их, все равно не помогло бы. Требовались не просто концентраты снизу и сверху, но и стабильный уравновешенный поток, не говоря уже о том, что выращивание кристалла означало его нахождение на одном месте.

Нельзя упираться в чужой опыт и чужое знание, подумал Бранд.

У Марденуса не было выхода, не говоря уже о том, что ему просто нравилось работать с кристаллами и выращивать их. Но Бранду требовалось добиться успеха плана, а не воспроизводить действия хозяина подземелий. Пусть все думают, что он решил вырастить кристалл, а ему самому надо сделать что-то иное. Но что? Как обойти ограничения, вызванные тем, что это, как ни крути, кристалл подземелья?

— Неудивительно, что в искусственных камерах у них ничего не выходило, — пробормотал Бранд, останавливаясь. — И у меня не выйдет.

Несмотря на высокую Выносливость, он вспотел и устал, выложился на полную и отлично потренировался. Но остановился он не из-за усталости, а потому что ощутил приближение живого. Живой.

— Привет, Бранд — пробасила Тирана Глыба, выпрыгивая на тренировочную площадку на склоне горы.

Магия земли ударила от нее во все стороны, возвращая площадке первозданный вид.

— Говорят, тебе в последнее время не везет в любви? — громко хохотнула она, упирая руки в бедра.

Восьмифутовая женщина выдающихся размеров, словно плод любви гнома и великана.

— Говорят, ты размяк и изменился!

Глыба ринулась в атаку и Бранд прыгнул навстречу. В мгновение ока площадка снова превратилась в нагромождение обломков, кулаки и камни сталкивались со страшным грохотом. Бранд повторил прием Гырхи, ушел за спину каменной женщины и врезал кулаком ей по темечку, не сдерживая силы.

Каменная женщина-оболочка развалилась, демонстрируя «сердцевину» — настоящую Тирану.

Кривоногая и носатая, она с раннего детства стеснялась своей внешности, затем пошли шрамы и ожоги, следы от маны Бездны, что не всегда брали зелья и целители, и в конечном итоге пришло к нынешнему варианту. Одна из сильнейших магичек земли и камня Тирана почти никогда не покидала Острова и с годами становилось все меньше живых, кто видел ее вживую.

— Изменился, — признал Бранд, — теперь мне нравятся женщины с пропорциями твоей каменной куклы.

— И правда изменился, — ворчливо признала Тирана и стукнула его кулачком. — Молодец, что заехал, Бранд, думала и не увижу тебя больше, старый ты ворчун! А говорили, что у тебя внучка нашего племени?

— Я и дети? — покачал головой Бранд.

— Вот и я подумала, что-то тут не то, — согласилась Глыба. — Но все так твердили, что ты изменился и размяк!

Она повела руками, и каменная оболочка сомкнулась над ней, восьмифутовая женщина поднялась и встала твердо на ноги, уперев руки в бока.

— Кстати, о семье, там твой внук буянит на храмовой площади, ты бы утихомирил его, а?

— А чего сразу не сказала? — сварливо спросил Бранд. — И он мне не внук!

— Да-да, верю! — рассмеялась Глыба, вскидывая каменную голову к небесам. — Ну что, наперегонки⁈

— Дали бы ему в глаз разок и нет проблемы, — ворчал на бегу Бранд.

Будь то столица в разрыве кольца скал, к которой они спускались широкими прыжками, или порты на востоке, западе и юге, или поселения, разбросанные по острову, здесь везде на традиционных храмовых площадях стояло четырнадцать храмов. Превыше традиционных тринадцати богов здесь почитали Диату, богиню морей, и на острове находился главный ее храм, где-то на берегу, вне портов и поселений.

— У кого же поднимется рука на несравненного барда? — хохотала Глыба в ответ.

Прыжки ее каменного тела выбивали ямы, сотрясали скалы, в одно из окон или вентиляционных шахт высунулся гном, разорался вслед, мол, бегают тут всякие!

— Да у кого угодно, вон недавно ко мне толпа героев приходила, так все они были готовы Минта побить.

— Это на словах, а на деле каждый вначале вспомнит, что он твой внук и задумается. Говорят, ты за свою внучку целого короля прибил?

Бранд хмыкнул под нос, не стал напоминать, что там была целая коронация героями и что Марена ему не внучка.

— Эй, поберегись! — заорала Глыба, нарочито шумно ударяя каменными ногами о камень мостовой.

Здесь уже начиналась столица острова, дома на склонах, и живые шарахнулись в стороны. Бранд перемахнул через тележку, пустил в ход Волю. Тиране хотелось внимания и восхищения, но рисковать не стоило.

— Что там за история с призывом? — крикнул ей Бранд, пока они неслись по улице.

— Разве тебе не рассказали?

— Да я и не спрашивал!

Глыба захохотала на бегу, словно превратилась в камнепад.

— Прошлой осенью у глубинников в Грозовом океане между нами и Мойном поперла омонстревшая рыба. Пока искали источник, кто-то из них то ли Проклятия словил, то ли маны Бездны наглотался вместе с рыбами, и пошла кровавая бойня.

— В первый раз что ли? — удивился Бранд.

Сухопутные обычно не звали к себе глубинников, те поступали также, разбирались со своими проклятыми сами.

— Слышал про Зов Моря? — спросила Тирана, на бегу поворачивая каменную голову.

— Слышал, — помрачнел Бранд, тут же вспомнивший Рыжую Бороду и события прошлого лета.

Еще один отголосок тех событий? Непонятно. Но хотя бы становилось ясно, зачем обратились к героям наверху, на «сухопутных» зов моря не действовал.

— Туда, — махнула рукой Глыба, указывая в сторону «внешней» части столицы, то есть находящейся вне кольца скал Короны.

— Проклятый решил утопить помощь до спуска?

Безумно, конечно, но, когда это Проклятые отличались здравым умом и трезвым рассудком? Они чуть не влетели в несколько экипажей, перемахнули. Патрульные заорали что-то, но тут же разглядели Глыбу и заткнулись, замахали руками, приказывая экипажам катить дальше.

Храмовая площадь приближалась и количество живых вокруг росло.

— Возможно, — нахмурилась Тирана. — Одну шахту из самых нижних затопило, пришлось запечатать ее намертво, поди разберись, специально ее проломили или нет. Потом укрепляла остальные, но сам понимаешь, у глубинников своих магов хватает. Не только мы, Клякса, Две Ландии, Дорбана, Занд, отовсюду идут похожие новости. Корабли пропадают без вести, подтопления на островах, идут разговоры, что надо армаду собирать.

Бранд лишь покачал головой. Толку было с той армады против глубинников?

Не заглушить вам голос барда-а-а-а

Моей свободы не отня-я-я-ять!

Я отрекусь и это правда-а-а-а-а

И вам со мной не совлада-а-а-ать!

Голос Минта, стоявшего к ним спиной, гремел вокруг, пытался забраться в разум и отключить его. Жители столицы, кто уже попал под воздействие песен, сжимали кулаки и потрясали им, собравшись в толпу. Напротив них, полукольцом, повторяя линию храмов вокруг, стояли жрецы, послушники, стража и еще горожане. Совместные молитвы разным богам сливались в громкий гул, перебивали воздействие песни Минта, защищали толпу возле храмов, но и только.

Песня Минта разлеталась окрест, и другие горожане спешили ему на помощь.

— Силен, — пробормотала Тирана.

Каменная оболочка ее изменилась, снижая слышимость и сама Глыба внутри запечатала себе уши камнем, взвинтила Волю, сопротивляясь воздействию.