— Может отряд Камсина? — вслух подумала Вранка. Ей так хотелось, чтобы ямолезцы не уходили из её жизни.

— Они все в одинаковых тёмных одеяниях, — сказал, жмурясь, Хави. — А нет, один светлый. И без поклажи.

— Тогда это монахи, — сказал Кркав, — подъедем побеседуем с ними.

— Интересно, куда они идут? — спросила Вранка.

— Только не упоминай ямолезцев, прошу тебя, — сказал Кркав, оборачиваясь к дочери.

— Почему? — удивилась та.

— У них напряжённые отношения, — кратко пояснил шлехт.

По мере езды пеший караван всё приближался и приближался. Вранка теперь ясно видела фигуры в коричневых одеждах и одну в белой. Монахи брели, согнув головы, чтобы солнце не било в глаза. Затем один из них заметил повозку с пассажирами и сообщил об этом главному. Тогда монахи остановились, видимо стали решать, что делать.

— Будьте рады, — степенно приветствовал их Кркав.

— И вы рады будьте, — поклонился монах в белом.

— Это же пан Кркав! — неожиданно воскликнул один из них, в нём Вранка сразу же узнала подарившего ей книгу Физика монаха Весмира.

— И правда, вы у меня зимой гостили, — закивал шлехт. — Пан Велкотшеск, я вас поначалу не признал.

— Внезапная встреча, — пожал плечами монах в белом, видимо расстроенный, что не был первым, кто узнал всадников.

— Куда вы направляетесь? Достаточно ли у вас воды? — спросил Кркав.

— У нас всего хватает, — поклонился Велкотшеск, — а идём в Морушице с нашей миссией. Вы-то тоже далеко от дома забрались.

— Да, мы как раз ездили в Морушице, — соврал Кркав, — на рынок. Живём тоже теперь в другом месте, в Охыбе-на-Каменке. Так что будете проездом, заходите.

Велкотшеск солидно кивнул.

— Не будет ли здесь скоро места, чтобы переждать жар? Я знаю лесок у Подмеди, но это ещё полдня пути, — сказал Кркав.

— Поезжайте дальше, после огромного валуна у дороги будет съезд на северо-запад, — сказал Весмир, весело поглядывая на Вранку, — там пара холмов, покрытых лесом, под горочкой можно отдохнуть.

— Благодарю тебя, — поклонился Кркав.

— А я благодарю за книгу, которую ты мне подарил зимой, — встряла Вранка, — я столько нового узнала про Физика.

— Не стоит благодарности, — кивнул Весмир, — знание это радость.

— Ты прав, — сказала Вранка. — Как жаль, что остальная часть книги так долго лежала под землёй.

Эти слова произвели эффект ледяного душа. Монахи все застыли, широко раскрыв глаза и глядя на Вранку, а Велкотшеск схватился за сердце. Кркав же метнул на дочь сердитый взгляд и сжал губы.

— Не принимайте всерьёз, — сказал он со смешком, — моей дочери недавно приснился странный сон, и она приняла его за правду.

Монахи заговорили все разом, неодобрительно поглядывая на девочку. У Весмира же взгляд был испуганным. Велкотшеск подал им знак, и они снова двинулись в путь, осторожно обходя Кркава и его детей.

— А ты дитя, не говори всего, что в голову приходит, — покачивая головой сказал Велкотшеск Вранке, когда приходил мимо, — можешь навлечь на себя гнев людской.

Вранка кивнула ему, прикусив губу. Хави наблюдал за этой сценой с высоко поднятыми бровями.

— Ну сестра, вот это ты дала, — фыркнул он, когда монахи удалились на достаточное расстояние.

— А что такого, я же не знала, что это их так заденет, — сердито ответила Вранка.

— Я же просил тебя не упоминать ямолезцев, — простонал Кркав.

— Так я и не упоминала, — сказала Вранка, — просто хотела поделиться с ними новостями о той части книги, которую писал Физик давным-давно. Разве им не важно узнать, что его заботило в те времена? Они же его последователи!

— Понимаешь, есть два противоборствующих лагеря, — вздохнув, начал Кркав, — ямолезцы, которые хотят докопаться до правды, и монахи, которые хотят, чтобы ничего не менялось.

— Но почему? — удивилась Вранка. — Правда же важнее всего.

— В твоём мире — может быть, — развел руками шлехт, — но не в их мире.

Девочка задумалась и оставшуюся дорогу до убежища провела в молчании. Во время передышки путешественники напились воды, закусили и подремали, Влчек пробежался по окрестным кустикам, кого-то вынюхивая. У Вранки никак не получалось заснуть, сказалось напряжение последних дней, а Кркав с Хави лежали рядом и сопели. Вранка долго сидела и с удивлением разглядывала отца с сыном. Похоже пока её не было дома, им удалось найти общий язык. Хави выглядел совсем иначе, чем весной, он был более уверенным, весёлым и спокойным, хоть и по-прежнему очень худым. Кркав во сне приобнимал сына одной рукой и дышал ему в макушку. Вранка с любовью смотрела на спящих. Как же она по ним скучала! А ещё по Медене и Ярке. Скорее бы их увидеть! В нетерпении девочка стала представлять, как она обнимает свою новую маму и сестрёнку, как они болтают с Ярникой до поздней ночи, как гуляют вместе каждый день по лесам и полям, как приезжает Витрош и живёт в замке вместе с ними, как они сидят на крыше вдвоём с Витрошем и разглядывают звёзды… Незаметно для самой себя задремала и Вранка.

Они выехали ночью, когда стало прохладней. Дорога была тряской, повозка качалась и подпрыгивала. Вранка большую часть времени лежала и рассматривала далёкие звёзды, которые, казалось, подмигивали ей с высоты. Ещё она рассказала брату о своих приключениях с ямолезцами: о том, как учила читать Азуру и Янтару, как потерялась в Морушице, как заболели малыши, как встретила день рождения и упала с Витрошем в провал. Хави слушал молча, лишь глаза, полные восхищения, блестели в темноте. Когда стало совсем темно вокруг, она, как умела, спела ему песню, которую частенько исполняла вечерами Азура:

Забыв дела, забыв осла,

Шел человек один.

Он слушал лес и хор небес,

Забыв, что он один.

Но помнил он, что с ним друзья:

Река, и лес, и тишина,

И ветер — добрый дуралей,

И луч, и тень, и темнота.

Тот человек бродягой был,

Он с трубкой пел перед костром

О сказках западных племён,

Коими сам он был пленён.

Он пел, и слушали друзья:

Задорный ветер, лес и я.

Потом брат с сестрой заснули, убаюканные дорогой, а Кркав управлял повозкой один.

Оказалось, что он не спал всю ночь, стремясь как можно быстрее добраться до дома, и утром, когда занимался рассвет, Вранка начала узнавать места вокруг. Когда-то давно она уже бывала здесь с мамой.

— Долго нам ещё? — спросила она отца, усаживаясь рядом с ним на облучке.

— Подъезжаем к самой деревеньке, а замок наш ты увидишь сразу на холме, — сказал Кркав.

Вранка пробегала глазами по кровлям домиков, по спинам людей, работающих в поле, по связкам сена и цветущим кустам, ей нетерпелось увидеть свой новый дом и свою новую семью.

Замок в Охыбе был не так высок, как предыдущий, у берега Волотвы, зато посветлее, с большими окнами и широкими башнями. Вокруг него водили хоровод приземистые хозяйственные постройки, псарня и хлев. Вол, везущий телегу, радостно замычал, приветствуя родные пенаты. Ему гулко ответили из хлева. Хави, весело взвизгнув, внезапно соскочил с телеги и бросился к дому.

— Надоело в телеге трястись! — крикнул он на бегу.

Вранка прыснула и бросилась следом. Поначалу ноги зудели — затекли от долгого сидения, но потом разбежались, и девочка радостно летела навстречу новой жизни, следуя за шустрым братцем.

Когда они с Хави, хохоча и подталкивая друг друга, поднялись на холм к стенам замка, вдруг открылась дверь и на пороге дома оказалась Ярника. Она выглядела встревоженной, но увидев ребят, расплылась в улыбке и шагнула им навстречу.

— Ты всё-таки вернулась! — воскликнула она, бросаясь к Вранке.

— Сестричка моя! — ответила та, обнимая подругу.

Так они стояли некоторое время и молчали. Хави деликатно проскользнул внутрь, неосознанно продолжая улыбаться.

— Я так рада, что ты здесь, — наконец сказала Ярника.

— Я тоже, — сказала Вранка, шмыгая носом. — Хотя с ямолезцами мне тоже понравилось путешествовать. Мне столько тебе надо рассказать! Столько!