Витрошу теперь было не до неё, он повёл гонца к Ясану, всё ещё держа в руке письмо. Взбудораженная поначалу толпа теперь стала расходиться, огибая стоящих столбами брата и сестру.

— Пойдём искать Ярку, — сказала Вранка брату, которого до сих пор крепко держала за руку.

— Ты слышала? — спросил Хави, пока они пробирались через толпу. — Кого это они нашли?

— Я потом узнаю у Витроша, — сказала она, — он должен знать.

— Что это за «другие» такие? — продолжал выпытывать у сестры Хави.

Вранка пожала плечами, но рассказала ему легенду о Подземных Горожанах.

— Может это их встретил отряд Камсина, — предположила она.

Наконец дети подошли к шатру, который ямолезцы поставили, чтобы можно было отдохнуть и перекусить, здесь Вранка рассчитывала встретить подругу. И действительно, девочка наматывала холодное полотенце на голову какой-то женщине, изнурённой зноем. Женщина сидела, обмякнув, на земле, а Ярника крутилась вокруг.

— Мы уже уходим, — сказала Вранка, — пойдёшь с нами?

— Да, я уже собиралась, как тут привели эту пани, — объяснила запыхавшаяся Ярника.

— Хорошо, тогда мы пойдём, — грустно кивнула Вранка, ей очень хотелось пройтись с подругой, пока не начался скучный и жаркий день, который придётся провести дома.

— Идите, я вас догоню, — сказала Ярника, наливая женщине воды в глиняную кружку.

Брат и сестра почти поравнялись с лагерем ямолезцев, когда девочка их наконец догнала.

— Оставила ту пани на местную лекарку, пани Занетту, — запыхавшись сказала она, — думаю, с ней всё будет в порядке.

— Ты сама настоящая лекарка, — улыбнувшись сказала Вранка.

— Ты знаешь, у мамы тут что-то случилось, — вдруг сказала Ярника, всё ещё пытаясь отдышаться, — она ходила навещать больного, а её даже в дом не пустили.

— Почему? — удивилась Вранка.

— Всякие глупости говорили, даже повторять не хочу, — фыркнула Ярника.

— Какие? — заинтересовался Хави.

— Ну… сказали, что она околдовала шлехта, вашего папу, приворожила его, — наконец выговорила Ярника и пнула камешек, — и так в нескольких домах. А из таверны в неё плеснули кислым молоком и назвали ведьмой.

— Что за ерунда? — нахмурилась Вранка. — Околдовала, приворожила? Что они имеют в виду?

— Понимаешь, — смутилась Ярника, — моя мама и твой папа… Они действительно как-то… Подружились.

— Влюбились друг в друга? — удивилась Вранка.

— Похоже, — кивнула юная лекарка.

Хави со знанием дела присвистнул. Шлехтичка задумалась. Медена и правда начала бывать у них почти каждый день, но Вранка связывала это с папиным восстановлением после операции. Они вдвоём выходили гулять, и Медена осторожно поддерживала его под руку, чтобы он не споткнулся, а Кркав иногда задумчиво улыбался и с нежностью разглядывал свою спасительницу, но Вранка не ставила под вопрос природу их отношений. Она просто радовалась, что они хорошо ладят друг с другом и постоянно находят темы для разговоров. Теперь она стала припоминать и нежные улыбки, и тихие разговоры, и то, каким отец стал радостным, и теплота, с которой Медена смотрела на своего бывшего пациента. Раньше Вранка никогда не задумывалась о том, захочет ли папа жениться ещё раз. А если и приходили иной раз такие мысли, то только в сказочном контексте, где мачеха всегда была жадной злой старой тёткой. Что если Медена станет её мачехой? Каково будет Вранке?

Так, в тишине, ребята прошли мимо лагеря ямолезцев и приблизились к городу. Погружённая в обилие разнообразных мыслей, Вранка даже не заметила суеты в лагере, толпы, окружившей шатёр Ясана, где ныне привечали гонца, и шума взволнованных голосов.

— Пойду домой, — наконец грустно сказала Ярника, — увидимся завтра.

— Увидимся, — кивнула Вранка, — пока они не уехали.

— Ты же пропустила письмо, — сказал Хави, пытаясь сбить палкой самую высокую крапивину, растущую у дороги.

— Какое письмо? — удивилась Ярника.

— Отец Витроша написал, — объяснила Вранка, — они нашли каких-то других и зовут к себе.

— Странно, — нахмурилась Ярника, — кого он имел в виду?

— Без малейшего понятия, — покачала головой шлехтичка, — спросим завтра у Витроша, может он знает.

— Тогда до завтра, — кивнула Ярника.

— Подожди, — Вранка тронула её за руку. — Я была бы очень рада, если бы Медена стала и моей мамой тоже.

Брат удивлённо посмотрел на неё, а Ярника улыбнулась, сжала руку девочки в ответ и направилась под сень густых крон деревьев, шагая по дороге к маленькому лесному дому.

— Мамой? — спросил Хави сестру, когда они пошли дальше.

— А что? — пожала плечами Вранка. — Она умная, добрая и красивая. Что ещё надо?

Хави фыркнул и продолжил сбивать палкой растения, пока Вранка, вечная защитница всего цветущего, не отняла и не сломала его оружие.

Город уже затихал перед апогеем дневного зноя, все ставни были закрыты, лавочки сворачивали деятельность, дети заканчивали игры, неохотно покидая на улице палки, камни и прочие игровые предметы, которые приобретали всевозможные чудесные свойства исключительно благодаря детскому воображению. Хоть на улицах и становилось всё тише, Вранке казалось, что многие люди не спешат спрятаться в свои дома и показывают на неё пальцами, а некоторые шушукаются и посмеиваются.

— Ты это тоже видел? — спросила она брата, не поворачивая головы в его сторону. — Или мне кажется?

— На нас все смотрят, — согласился он.

На городской площади Вранку и Хави взяли в кольцо несколько ребят, которые хихикая и показывая рожицы пели занудную песенку собственного сочинения: «Ворожила-ворожила, принцесну в жабу превратила!», но достаточно было Влчеку по приказу хозяйки выйти вперёд, как детвору тут же смыло в подворотню.

— Давай скорее домой, — тревожно сказала Вранка брату, и он ускорил шаг.

Дети выдохнули с облегчением, лишь когда за ними закрылась тяжёлая дверь замка и их объяло привычной прохладой. Они поспешили переодеться и умыться, им казалось, что недобрые взгляды взрослых и ехидные песни детей осели на них, будто грязь. Когда они спустились к обеду, их уже ждал сияющий и бодрый отец, наваливший себе на тарелку целую гору еды.

— Ну что, как там Племя? — спросил он, потрепав сына по голове. — Какие новости?

— Такие новости, — угрюмо проворчала Вранка, — уезжают они.

— Уже снимаются? — спросил Кркав. — Как жаль, вроде совсем недавно начали раскопки.

— Их вызвал отец Витроша, — сказала Вранка, усаживаясь за стол, — ему, видимо, нужна помощь.

— Что поделаешь, — вздохнул Кркав, откусывая от куриной ножки, — такая у них жизнь кочевая: сегодня тут, завтра там…

— Сегодня Медена приходила? — осторожно начала Вранка, и Хави сразу посмотрел на неё, сделав большие глаза.

— Нет, она придёт завтра, сегодня у неё другие больные, — объяснил Кркав, — а что? Ты хотела с ней встретиться?

— Нет, просто я за неё беспокоюсь, — сказала Вранка, — ходить сюда не совсем безопасно.

— Почему же это? — Кркав удивлённо откинулся на стуле и посмотрел на дочь.

Хави помотал головой, уставившись на сестру, но она не обращала на него внимания.

— В городе ходят слухи, что она тебя околдовала, — сказала Вранка, — и несколько больных уже не пустили её на порог, из таверны плеснули кислым молоком, а на нас с Хави все пальцем показывали.

Кркав, услышав её слова, застыл на месте с косточкой в руке, проделавшей лишь полпути до его рта, только мизинец правой руки слегка подрагивал.

— Слухи, — утвердительно сказал он, не выходя из задумчивости. — Слухи, значит.

— Наверное кто-то просто заметил, что она часто ходит к нам, — заметил Хави.

— К нам ходит целая куча народу, — возразила Вранка, — и похуже, чем лесная лекарка.

— Правда, — сказал Кркав, отодвигая недоеденный обед в сторону, — дело не в этом. Наверное это кто-то из слуг, но теперь уже не важно. Дети…

Он помолчал, и Вранка с Хави тоже молчали, ожидая продолжения.

— Дети мои, Медена и правда околдовала меня, — признался Кркав, сложив руки перед собой, — но не с помощью заклинаний или приворотного зелья. Просто своим теплом, своей добротой и мудростью, своей красотой. Мне с ней хорошо и приятно. Я хотел бы всё время быть с ней рядом и всегда буду искать такую возможность.