— Лучше чем лучше не бывает, — засмеялась Ярника. — Вот мы и пришли.

Перед ними было высокое дерево с резными листочками, всё покрытое белыми тугими бутончиками. Корни дерева утопали в густом кустарнике, который уже цвёл и благоухал во всю мочь.

— Эх, жаль, что боярышник пока не цветёт, — сказала Вранка, — значит будем собирать листья и бутоны.

— Я могу попробовать залезть, — сказала Ярника, — мы же не дотянемся до нижних веток.

— Давай я залезу, — предложил Хави и, не дожидаясь ответа, подбежал к дереву. Маленький, но ловкий, мальчик лихо подтянулся на суку, перелез ногами на первую ветку, а потом закинул туда всё тело.

— Вот это да, братец, — присвистнула Вранка, — тебе бы в цирке выступать.

— Угу, — буркнули с ветки, — ловите листочки.

Хави вытянулся, лёжа на ветке и стал срывать листья с бутонами, кидая их вниз.

— Хватит, — наконец крикнула Вранка, — спускайся!

Мальчик сполз обратно на сук и спрыгнул на землю, отряхивая руки.

— Ты молодец, — сказала Ярника, подбирая листья, — здорово лазаешь.

— Спасибо, — сказал Хави. — Научился, пока гулял в одиночестве.

— Всё, боярышник собран, осталась мята, — объявила Вранка, — и пойдём варить чай.

По дороге обратно Хави гонял с Влчеком наперегонки, а Вранка рассказывала подруге о том времени, когда стала собирать лекарственные травы.

— Это очень печальная история, — сказала Ярника, — лишиться мамы — самое страшное горе.

— Да, сейчас я просто с грустью вспоминаю об этом, а тогда было страшно, — кивнула Вранка.

— И как вы смогли отдать новорождённого ребёнка? Я бы ни за что не отдала.

— Это ты сейчас так говоришь, будучи взрослой. Мне было шесть лет, я про него даже не думала.

— А папа?

— А папа так сильно горевал, что других чувств у него просто не оставалось. И, мне кажется, он не хотел дома слышать детский плач, — вздохнула Вранка.

— Это напоминало бы ему о потере? — тихо спросила Ярника.

— Вот именно. Не очень хорошо, что Хави рос в другой семье, но теперь он с нами, — сказала Вранка, наблюдая, как мальчик бежит вприпрыжку.

— Тебе повезло, что у тебя есть брат, — сказала Ярника.

— Да чем же? Мы с ним и не дружим почти, — удивилась Вранка.

— В нём осталась частичка твоей мамы, — ответила Ярника, заглядывая подруге в глаза.

После этих слов Ярники Вранка задумалась. Брат действительно был последним, что сделала мама, но глядя на него, можно было её вспоминать. У него была такая же улыбка, как у мамы, с ямочкой на щеке. Но кто, как не он, стал причиной маминой смерти? Была бы мама здесь, если бы не захотела родить второго ребёнка? Кто знает.

Наконец они вышли к лагерю ямолезцев. Там вроде бы прибыло народу: сновали туда-сюда дети с пустыми мисками, вовсю горели костры, тянуло жареным мясом и луком.

— Ты пойдёшь? — спросила Ярнику подруга.

— Да, нужно посмотреть рану, может опять придётся промывать, — смущённо ответила Ярника.

— Вот Лишек обрадуется, — с ухмылкой добавил Хави.

— Сходим вместе? — спросила Ярника.

— Надо спешить к папе, — развела руками Вранка, — можем только быстренько зайти поздороваться, оставаться уж не будем.

Так и поступили. Палатка Витроша опять была полна народу, все суетились, что-то шумно обсуждали, Азура негромко напевала.

— Ой, будьте рады, девушки! — поприветствовал их Вржесс, когда они зашли. — Лишек, прячься!

Хмурый Лишек с кокетливо заплетённой набок чёлкой тут же возник рядом.

— Не говори ерунды, — шикнул он на Вржесса. — Пойдём, лекарка, покажу тебе рану.

Ярника вручила Вранке охапку чистотела и отправилась вглубь палатки за своим пациентом.

— Будьте рады, ямолезцы! — крикнула Вранка в толпу. — Как сегодняшний улов?

Все зааплодировали, а Янтара с Броуком, сидевшие ближе всех к выходу, стали пытаться усадить девочку, чтобы угостить обедом, да так рьяно, что даже Влчек заворчал.

— К сожалению, мне нужно бежать лечить папу, и остаться я не могу! — качая головой, сказала она.

— Сочувствую, — состроив грустную гримасу произнёс Витрош, пробравшийся сквозь толпу. — Это что-то серьёзное?

— Надеюсь, что нет, — обеспокоенно вздохнула Вранка.

— Мне жаль, что ты не останешься, — сказал Витрош.

— Мне тоже. Удалось сегодня выкопать что-то? — спросила она юношу.

— Так скоро это не делается, — объяснил тот, — сначала мы ходим на разведку, изучаем местность, потом Ясан осматривает наиболее перспективные места. Там мы делаем пробные небольшие ямы, и тогда решаем, продолжать или нет.

— Как всё сложно, целая наука, — удивился Хави.

— Да, я даже думаю написать книгу о том, как правильно проводить раскопки, — сказал Витрош.

— Обязательно напиши, — воскликнула Вранка, — это будет очень интересно!

— Пойдёмте, я вас провожу, а по дороге расскажу ещё всякого, — предложил Витрош.

— А как же твой обед? — спросила Вранка.

— Тот, кто обед готовил, уже немного перекусил, — подмигнул Витрош. — Вернусь и поем как следует.

— Тогда пошли, — обрадовалась Вранка.

— С тобой будет гораздо веселее, — кивнул Хави.

— Скоро приду! — крикнул Витрош друзьям, махнув рукой, когда они выходили из палатки.

Ребята двинулись знакомой дорогой в сторону дома, а Влчек трусил вслед за ними. Пройдя сквозь занятый обедом лагерь ямолезцев, они подошли к черте города и зашагали мимо бесконечных лавочек, домиков и проулков, где вечно что-то покупали, продавали, крали и ели. Витрош рассказывал увлекательные истории о раскопках, о своей мечте — найти оригинал книги Физика и о том, каким будет планируемый учебник по ямолезскому мастерству. Хави и Вранка жадно внимали его рассказам, то и дело переспрашивая и пытаясь вникнуть во все детали. Однако как бы им ни хотелось продолжить разговор — они подошли к замку. Солнце уже катилось к западному горизонту, рисуя длинные фиолетовые тени на земле, дети были голодными и уставшими, а собранные растения печально поникли.

— Мы тебе очень благодарны, — сказала Вранка, — за то, что скрасил нам дорогу домой.

— Не стоит, — ответил Витрош, — мне было приятно с вами поболтать. Кстати, тебе очень идёт мой подарок.

— Правда? — заулыбалась Вранка.

— Ой, ну хватит, — заныл Хави, — я всё слышу, перестаньте кокетничать.

— Вот и шёл бы уже домой, — раздражённо сказала девочка, — раз неприятно слушать.

— Не ругай его, — взял её за руку Витрош, — мне уже пора. Скоро увидимся снова!

— Обязательно, — сказала Вранка, ответив на его пожатие, — до завтра!

Хави только угрюмо кивнул и направился к дому. Сестра пошла за ним, держа в руках букет собранных ими трав.

Детей в дверях встречала Кветушка, которая выглядела встревоженной и теребила уголок передника.

— Как он? — сходу спросила Вранка.

— Так же, — вздохнула Кветушка, — а ещё у нас гости.

— Какие гости, когда хозяин болен? — удивилась Вранка, — поставь, пожалуйста, воды, я заварю цветы на чай для папы.

— Конечно, пани, — устало кивнула Кветушка и направилась в сторону кухни.

— Пойду его проведаю, — сказала Вранка брату.

— Я с тобой, — ответил тот.

Кркав так и лежал в той же позе на боку, но что-то в нём ужасающе изменилось. Лицо его было жутко бледным, а взгляд словно потух. Вранка подбежала к отцу, а Хави так и остался у дверей, поражённый видом всегда такого бодрого и энергичного шлехта.

— Он все-таки пускал тебе кровь? — спросила Вранка со слезами на глазах.

Отец, не поворачивая головы, прикрыл глаза в знак согласия.

— Физик с ним! — плюнула в сторону девочка. — Я тебе нарвала цветов для чая, может быть чуть полегчает.

Кркав опять прикрыл глаза.

В этот момент Вранка вдруг поняла, что за травами они ходили зря — во взгляде папы было то, что она увидела, когда прощалась с мамой девять лет назад. Это была покорность смерти. Его конец был близок.

— Я… я придумаю что-нибудь, обещаю, — сдерживая рыдания, сказала она.