Шли драгоценные дни. Диски разлетались в разные стороны в зависимости от дующих ветров.
Пациенты восстанавливали силы медленно. Было очевидно, что их организмы не в состоянии правильно усваивать пищу, которую он давал. Нужна была медицинская помощь, а где ее взять? Кершоу первым пошел на поправку и пожелал узнать обо всем случившемся. Хедрок воспроизвел информацию на одном из дисков, которые он все еще запускал по прошествии трех недель.
— Так вот что нас ждет, — медленно произнес Кершоу, — Почему вы думаете, что диски помогут?
— Пауки — мерзавцы с железной логикой. Они воспримут это как свершившийся факт. Лишь бы распространение дисков достигло такой фазы, когда их уже невозможно найти. Время от времени мне кажется, что я сделал достаточно, но потом начинаю сомневаться — поймут ли они, что проиграли? Они не тронули нас до сих пор, потому что изучают эмоциональную структуру человека. По крайней мере таково было их намерение. К тому же они предупредили, что не будут общаться со мной какое-то время. Я подозреваю, что они слишком далеко улетели, поэтому их телепатия не срабатывает.
— Но что им нужно? — спросил Кершоу.
Трудно было объяснить, чему научил опыт общения с пауками, но Хедрок попытался, конечно не углубляясь в свою деятельность на Земле. И закончил следующими словами:
— Я в любой момент могу заблокировать их влияние на мой мозг, поэтому угроза в отношении меня носит физический характер.
— Как вы можете объяснить, — вопросил Кершоу, — что они вернули вас в спасательную ракету, несмотря на ваше противодействие?
— Я могу только предполагать, что нервная система медленно вырабатывает защитные реакции. Я уже был в ракете, когда начат действовать мой метод противостояния. А когда это случилось, они сразу поняли, в чем дело, и стали угрожать уничтожением, если я откажусь с ними сотрудничать.
— Как вы думаете, они сумеют разобраться в эмоциональной природе человека?
Хедрок покачал головой:
— Тысячи лет люди пытаются управлять эмоциями. Дело не в том, чтобы исключить эмоции из жизни — просто их надо направлять в правильное русло, дабы они служили здоровью, любви, доброй воле, сексу, энтузиазму, утверждению личности и так далее. Наверняка есть аспекты жизни, о которых пауки не имеют ни малейшего представления. Не думаю, что они когда-либо поймут суть, поскольку не в силах провести грань между двумя людьми, один из которых добровольно рискует жизнью во имя какой-то отвлеченной идеи, а другой — ради собственной выгоды. Тут их слабое место, и они никогда не получат правильного представления о природе человека.
Кершоу напряженно думал. Наконец спросил:
— Каковы наши реальные шансы на спасение?
— Пауки со всей определенностью заявили, что покинут эту часть космоса. И надо думать, сделают это, поскольку предполагают, что вскоре огромные корабли будут курсировать по пассажирским линиям между Землей и планетами Центавра. Я уверен, императрица рассекретит межзвездный суперлайнер, а при нынешнем развитии машиностроения уже через несколько недель появятся сотни таких космических кораблей. При необходимости сюда можно добраться менее чем за два дня.
— Давайте-ка займемся делом, — сказал Кершоу. — Вы уже запустили много дисков, но еще несколько тысяч нам не повредят. Вы валите деревья и нарезайте диски, а я буду закладывать их в аппарат.
Вдруг Кершоу замолчал и, откинувшись назад, широко открытыми глазами уставился поверх головы Хедрока в небо. Хедрок резко повернулся и взглянул в том же направлении. И увидел корабль. На какое-то мгновение ему показалось, что к ним пожаловали пауки. Солнце осветило крапчатую структуру обшивки, на ней засияли огромные буквы:
«ВС — ЦЕНТАВР-719»
Корабль снизился. Он пронесся над ними на высоте полумили и в ответ на позывные их телестата медленно повернул и сел неподалеку.
Через сорок один час полета путешественники были доставлены на Землю. Хедрок принял все меры предосторожности, не стал раскрывать настоящее имя и благополучно добрался до одной из своих квартир в Империал-Сити.
Несколько минут спустя он уже соединял местный телестат с одной из собственных релейных систем. Этим окольным путем, скрывая свое местонахождение, он вызвал Торговый дом оружейников.
Глава 18
На экране появилось изображение Питера Кадрона. В этот момент он смотрел в сторону и оживленно разговаривал, но с кем, Хедрок не видел и не слышал — звука не было. Беседа продолжалась некоторое время, и у Хедрока была возможность представить себе реакцию бывшего члена Высшего совета, когда тот его увидит.
Прошел почти месяц с той достопамятной ночи, когда Хедрок, защищая себя, вынужден был выступить против Торгового дома оружейников.
Кадрон взглянул на экран и замер, затем быстро включил звук.
— Хедрок! — воскликнул он. — Это вы?!
Радостная улыбка осветила его лицо, глаза заблестели.
— Хедрок, где вы были? Мы всеми способами пытались связаться с вами.
— Каков мой статус в Торговом доме оружейников?
Кадрон выпрямился.
— Уходящий в отставку Совет уполномочил меня извиниться перед вами за наше истерическое поведение. Должны признать, что нами овладело настроение «толпы», виной чему чрезмерное напряжение. Я лично сожалею, что так получилось.
— Благодарю вас. Означает ли это, что о заговоре против меня и речи быть не может?
— Клянусь честью! — Он помолчал и вновь заговорил: — Хедрок, слушайте, мы сидели как на иголках и ждали, когда вы объявитесь. Как вы знаете, императрица без всяких проблем на следующее утро посте штурма сняла запрет с суперлайнера.
Хедрок узнал об этом на борту корабля, когда возвращался на Землю, и сейчас только сказал:
— Продолжайте.
Кадрон был взволнован.
— Мы получили от нее потрясающее предложение — официальное признание Торгового дома оружейников и участие в правительстве. Это самая настоящая капитуляция.
— Вы, конечно, не пошли на это, — промолвил Хедрок.
— То есть как?.. — Кадрон застыл с широко открытыми глазами.
— Надеюсь, Совет не принял это предложение, — твердо продолжал Хедрок. — Вы должны ясно представлять себе, что не может быть оснований для переговоров между диаметрально противоположными сторонами.
— Но, — возразил Кадрон, — вы ведь сами говорили об этом как о причине вашего появления во дворце.
— Эго был лишь предлог. При нынешнем кризисе цивилизации нам необходимо присутствие своего человека одновременно и в Торговом доме, и во дворце. — Голос его звенел, и он продолжал говорить, не давая Кадрону вставить слово. — Торговый дом оружейников представляет постоянную оппозицию. Беда оппозиционных сил прошлого состояла в том, что они всеми путями старались захватить власть и слишком часто их критика оказывалась нечестной, а намерения порочными. Высший совет должен сделать все, чтобы не допустить проявления подобных качеств у своих последователей — отныне и впредь. Пусть императрица сама разбирается с порожденным ею хаосом. Я не говорю, что она виновата в коррупции, охватившей империю, но для нее пришло время взяться за наведение порядка в собственном доме. Торговый дом оружейников останется во всех отношениях сторонним, хотя и заинтересованным наблюдателем. Он будет соответствовать наивысшему эталону и помогать тем, кому придется защищаться от деспотии в нашей галактике. Производители оружия будут продолжать торговать им и оставаться вне активной политики.
— Вы хотите, чтобы мы… — начал было Кадрон.
— …Продолжали заниматься своим обычным делом — и не более того. А теперь, — Хедрок улыбнулся, — я очень благодарен судьбе, что она свела меня с вами, Кадрон. Пожелайте счастья бывшим членам Совета. Через час я появлюсь во дворце; никто из вас больше не получит от меня никаких вестей. Прощайте! И удачи вам.
Он выключил телестат и ощутил, как старая знакомая боль наполняет душу. Ну вот, опять ему приходится уходить. Ладно, печалиться не стоит, подумал Хедрок, преодолевая чувство одиночества, и точно в намеченный час направил свой автоплан в сторону дворца.