Джемисон был в спальне, когда хлопнула входная дверь. Он сжал пальцы жены.
— Это Дизди. Он устал, пусть отдохнет.
Веда молча освободила руку и направилась в свою спальню.
Дизди тихо прокрался через темную гостиную — шторы плотно закрывали окна — и включил свет. Вместе с лампой вспыхнули индикаторы на панели домашнего робота-учителя.
— Я понял, что такое Звук, — сказал Дизди.
— Что же?
Дизди ответил.
— Ты оправдал мои надежды. Теперь можешь идти спать.
Скользнув под одеяло, Дизди снова ощутил легкую вибрацию. Он слышал скрип пружин, дрожь пластикового окна… Вместе со всеми вещами дрожал пол.
Но Дизди счастливо улыбался. Его не удивило появление Звука.
Это и были «миазмы» Пригорода, туман вибрации…
Теперь Звук останется с ним навсегда. Что изменится, когда Корабль будет построен? Он — часть жизни Дизди. С этим он и заснул.
Глава 20
Проснулся Джемисон как обычно. То есть сон слетел с него мгновенно, если принять во внимание еще и события прошедшей ночи.
Пройдя в спальню жены, он увидел ее спокойно спящей и облегченно вздохнул.
Джемисон на цыпочках пробрался в ванную комнату, принял душ и побрился. За завтраком он прикинул варианты — в какой степени и как прошедшая ночь отзовется в будущем.
При всей значимости произошедшего он выделил одно: эзвал не подкачал.
Рапорт, который он написал уже на работе, говорил о важности того, что случилось. Ночные события по своему значению он ставил никак не ниже самой постройки Корабля.
«Использование телепатии в качестве связи между различными расами, — писал он, — дело будущих исследований. Но сам факт существования такой возможности — величайшее событие в истории галактики».
Он размножил доклад и разослал его заинтересованным лицам. Первым откликнулся видный военачальник.
«Интересно, были ли приняты все меры предосторожности при общении эзвала с людьми, причастными к исследованиям?»
Это означало — развивались ли события в соответствии с параграфом, помеченным грифом «Строго секретно».
«И не следует ли в данном случае, — задавал вопрос бравый вояка, — уничтожить эзвала, чтобы соблюсти предосторожность?»
Заинтересованное лицо, приславшее такой ответ, больше напоминало морду. Морду тупого и очень упрямого животного с одной извилиной, в которой прижилась единственная мысль. И в этой мысли ощущался страх, как бы кто-то не узнал его тайну. Нет, Джемисон ничего не имел против сохранения секретности. Но нельзя же выполнение параграфов доводить до идиотизма. А ведь этот и подобные ему отклики были размножены и разосланы вместе с рапортом.
Как ни хотелось, но Джемисон написал ответ на ответ. В нем он доказывал, что эзвал не контактировал с людьми, располагающими секретными сведениями. Сам же он располагал минимумом фактов, да и те не составляли секрета для руллов, от которых и мог получить их эзвал.
Конечно, тут было одно слабое место — эзвал мыслей руллов читать не умел, но об этом никто не знал, а для игры в честность времени явно не хватало.
«Кроме того, — объяснил он, — ждать повторения подобной ситуации не приходится, во всяком случае в ближайшее время: вряд ли к нам попадет еше один эзвал, столь расположенный к сотрудничеству. К тому же от того, сохранят ли жизнь Эфраиму, зависит возможность сотрудничества между Землей и расой эзвалов, если те узнают о случившемся».
Эта бумага также была размножена и отправлена по адресам.
В целях безопасности Джемисон перевел эзвала в другой отсек. Он это делал — как говорилось в мотивировке — с одной лишь целью: в новом отсеке эзвал будет лишен любых контактов с носителями секретной информации.
До вечера пришло еще несколько откликов. Все они были благожелательными. Кроме одного, очень короткого и эмоционального.
«Человек! Что за чудовище выдал ты за ребенка?»
Так закончилась неделя.
Джемисон ожидал сообщения из Информационного центра. Он запросил сведения о расах, с которыми, с точки зрения землян, невозможно было установить контакт.
В ожидании ответа на вопрос он позвонил Кэлубу Кэрсону и пригласил его на обед, одновременно пригласив съездить после этого в Центр.
Сказать, что Кэлуб был похож на своего великого деда — значит не сказать ничего. Его всегда окружал ореол успеха и необычности. Казалось, он знал какую-то тайну, которой ни с кем не желал делиться.
«Корабельная каюта», государственный кабак для высших администраторов, был тем самым местом, в котором Джемисон посвятил знаменитого внука знаменитого деда в свои планы.
— Необходимо совершить вместе с Эфраимом экспедицию на какую-нибудь планету, не поддающуюся контакту. Там мы и используем его в качестве посредника.
Кэрсон кивнул.
— Очень верная мысль. У нас появилась возможность вернуть галактике многие миры.
Джемисон не стал отмечать, что это слишком громко сказано, и они принялись обсуждать детали освобождения Эфраима.
Разделавшись с деталями и обедом, они кинули прощальный взгляд на силуэт Корабля за окном и направились к лифту.
— Неужели на этом Корабле мы достигнем родины руллов?
По реакции Джемисона Кэлуб понял, что говорить об этом не стоило.
— Слушайте, бросьте хмуриться, — улыбнулся Кэлуб. — Давайте пройдем проверку у охранника. Это нас не задержит.
Джемисон согласился.
— Не возражаю. Мы оба сделаем это.
С полной серьезностью они выполнили процедуру проверки, понимая ее необходимость. Естественно, они оказались людьми. По крайней мере в настоящее время.
В мире, полном шпионов, все вообще было весьма относительным. Один неверный вопрос, одно не так или не вовремя сказанное слово — и человек подвергался проверке. Что поделать, если другого способа не было. Конечно, желание Кэрсона говорило само за себя, но порядок есть порядок, и его никто не отменял.
— Ну, теперь мы можем быть еще более откровенными. Какие критерии берет в расчет компьютер при определении рас?
— В первую очередь явную несовместимость с человеком. Потом определяется возможность содействия в войне с рулла- ми. И принимаются во внимание экстремальные ситуации. У меня уже однажды случилась осечка.
И он рассказал о неудаче, которая постигла его, когда он попробовал прочесть мысли руллов. Наверное, правильно считают, что они из другой галактики. Ведь в нашей все жизненные формы хоть в чем-то похожи.
Вопрос всегда был сложным. Звездолеты открывали все новые и новые миры, человек проник в глубины галактики, постигая тайны жизни, но так и не познал до конца, что же это такое — жизнь! Об этом можно было только гадать, а Джемисон это занятие не любил.
— У вас есть какая-нибудь планета на примете?
— Нет. Подчинимся решению компьютера.
Они приехали в Центр и спустились в машинный зал. Оператор пощелкал разноцветными тумблерами, в результате чего из чрева компьютера выползла перфорированная лента. Джемисон, взглянув на нее, присвистнул.
— Я что-то вроде этого ожидал. Действительно, что же еще?
— Плоя? — нахмурился Кэрсон, заглянув через плечо Джемисона на ленту. — Но это же миф. Существует ли она на самом деле?
— Не знаю. Но с вашей помощью надеюсь узнать.
Как ни крути, а Джемисон был доволен. У него был надежный союзник, и для него были важны не плояне. Важна была идея сотрудничества между расами. Плояне — лишь пробный камень, и немалую роль в решении этой грандиозной задачи играет эзвал — Эфраим Джемисон.
Крейсер исторг из своего чрева шлюпку Джемисона, и она по отлогой траектории начала сближение с планетой. Трейвор не имел никакого желания сжечь обшивку шлюпки и вход в верхние слои атмосферы провел с максимальной осторожностью. Он установил, как и было необходимо на этих высотах, вполне приемлемую скорость — пять тысяч футов в минуту. А когда до земли оставалось миль двенадцать — тридцать миль в час.
Он перешел в горизонтальный полет.
Открылся и закрылся люк. Джемисон замер в ожидании.