Дрихан тщательно взвесил каждое его слово и наконец произнес:
— Правительства Пятидесяти Солнц встревожены некоторыми положениями последнего ультиматума. Вы слышали его текст. Создается впечатление, будто он непосредственно адресован мезоделлианам, являющим собой как раз такую оппозицию, на которую могут опереться земляне. Совершив предательство, мезоделлиане могут обрести все, ради чего сражались в прошлом поколении.
Возразить на это было нечего — разве что слегка перефразировать свою предыдущую ложь:
— Соотношение четыре к одному — в пользу тех, кто стремится к единству с народами Пятидесяти Солнц.
На протяжении очередной паузы Мэлтби напряженно размышлял, в чем же кроется истинная причина этого допроса.
Не могут же те, кто стоит за адмиралом, основывать свои надежды единственно на уверениях капитана Питера Мэлтби! Дрихан откашлялся.
— Капитан, мне приходилось много слышать о так называемом двойном (или двойственном) разуме мезоделлиан. Но никто не мог объяснить мне, в чем заключаются его особенности. Не могли бы вы просветить меня?
— Здесь нет ничего существенного, — в третий раз хладнокровно солгал Мэлтби, — Думаю, преувеличенные опасения на сей счет связаны с небывалым ожесточением последних схваток той войны. Вы знаете, как выглядит нормальный мозг — неисчислимое множество нервных клеток, каждая из которых связана со множеством других. На этом уровне мозг мезоделлианина ничем не отличается от вашего. Если опуститься уровнем ниже, окажется, что в каждой клетке мезоделлианского мозга заключены длинные цепочки парных белковых молекул. Ваши не соединены в пары, а у него — соединены.
— Но что это дает?
— Деллианскую устойчивость мышления, способность противостоять любым его нарушениям, и нон-деллианские творческие способности одновременно.
— И все?
— Все, что мне известно, сэр, — солгал Мэлтби.
— А что вы можете сказать о гипнотических способностях, якобы присущих мезоделлианам? Никто не может толком сказать, как они проявляются.
— Насколько я понимаю, они использовали аппараты для внушения. Но это совсем другое дело. Неведомое часто порождает страх.
Дрихан, похоже, принял какое-то решение. Он взял со стола радиограмму и протянул Мэлтби.
— Это сообщение адресовано вам, — сказал адмирал и ворчливо добавил: — Если это шифр, то мы не смогли его расколоть.
С первого же взгляда Мэлтби стало ясно, что это действительно шифр. Так вот что руководило адмиралом! Сообщение гласило:
«Капитану Питеру Мэлтби, борт линейного корабля «Атмион». Правящий совет мезоделлиан благодарит за посредничество в переговорах с правительствами Пятидесяти Солнц. Заверяем, что соглашение будет неукоснительно соблюдаться, поскольку сообщество мезоделлиан крайне заинтересовано в получении обещанных привилегий».
Подписи не было, что означало призыв о помощи, посланный по подпространственному радио непосредственно на борт «Атмиона».
Мэлтби сделал вид, будто не придает этому значения, в то время как его мозг лихорадочно искал решение.
— Я вижу, здесь нет подписи, — недоуменно сказал он. — Ее опустили намеренно?
Вице-адмирал Дрихан выглядел разочарованным.
— Я знаю не больше вашего.
На мгновение Мэлтби стало жаль командира. Никто из деллиан или нон-деллиан не смог бы разгадать шифра этого послания. Прочесть его можно было лишь при наличии двух стремящихся к взаимодействию разумов. Обучение этому начиналось в раннем детстве, и Мэлтби успел в полной мере освоить необходимые приемы, прежде чем был захвачен в плен двадцать лет назад.
Суть полученного сообщения сводилась к тому, что экстремистски настроенное меньшинство мезоделлиан объявило о намерении вступить в контакт со «Звездным роем». Уже в течение недели они вели активную кампанию под лозунгом, гласившим, что выгоды от измены получит лишь тот, кто выступит в их поддержку.
Мэлтби нужно было явиться туда лично. Но как? Его зрачки чуть расширились, когда он осознал, что может использовать единственное средство передвижения — этот корабль. Внезапно он понял, как осуществить это. Он принялся напрягать мышцы по деллианской методике и ощутил порожденное этим электризующее возбуждение. Моментально его двойной разум обрел достаточную силу.
Он ощутил рядом присутствие другого разума. Подождал, пока чувство это не стало частью его существа, и сконцентрировал мысли на понятии «пустота». Мгновенно он полностью овладел собственным сознанием, не выпуская наружу ни единой мысли. И наконец встал. Вице-адмирал Дрихан тоже поднялся, в точности повторяя движения Мэлтби, словно их мышцами управлял общий мозг. Да так оно и было. Адмирал подошел к пульту управления и сказал:
— Соедините меня с машинным отделением.
Разум Мэлтби управлял его голосом и действиями. И адмирал Дрихан отдал приказ положить «Атмион» на курс, который должен был привести корабль в тайную столицу мезоделлиан.
Глава 4
Главный капитан Лорр прочла извещение о своем отстранении от должности и несколько минут сидела, яростно сжав кулаки. Затем, взяв себя в руки, соединилась с Уэйлессом. Лицо капитана окаменело, когда он увидел, кто перед ним.
— Капитан, — обиженно сказала она. — Я только что прочитала ваш документ за двадцатью четырьмя подписями.
— Полагаю, он соответствует уставу, — сухо ответил Уэйлесс.
— О, в этом я вполне уверена, — парировала она и, уже полностью овладев собой, продолжала: — Капитан, откуда эта отчаянная решимость немедленно вернуться домой? Жизнь — это нечто большее, чем устав. Мы находимся на пороге великого приключения. Неужели вы этого не ощущаете?
— Мадам, — холодно сказал Уэйлесс, — восхищаюсь вами. Я преклоняюсь перед вами. Вы обладаете огромными административными способностями, но в то же время склонны навязывать окружающим собственные идеи и при этом удивляетесь и даже обижаетесь, если другие не разделяют вашей точки зрения. Вы оказываетесь правы так часто, что уже не допускаете возможности собственных ошибок. Вот почему такой огромный корабль, как наш, имеет тридцать капитанов, готовых оказать вам помощь, а в крайнем случае — корректировать ваши действия. Поверьте, мы все любим вас. Но также осознаем свой долг по отношению ко всему экипажу.
— Но вы не правы! У нас достаточно сил, чтобы заставить эту цивилизацию открыться. Капитан, — поколебавшись, добавила она, — не могли бы вы единственный раз встать на мою сторону?
Это была личная просьба; леди Глория сразу же пожалела, что высказала ее. Очевидно, ее слова разрядили владевшее Уэйлессом напряжение — он рассмеялся, попытался было взять себя в руки, но тщетно, смех буквально душил его.
— Извините, мадам, — с трудом проговорил он, — пожалуйста, простите.
— Что вас так рассмешило? — строго поинтересовалась она.
— Слова «единственный раз», — справившись со смехом, сказал он, — Леди Лорр, неужели вы не помните ни одной из своих предыдущих просьб?
— Возможно… пару раз… — медленно проговорила она. действительно пытаясь припомнить.
— Не хочу заострять на этом внимание, — проговорил капитан Уэйлесс, — но было восемь случаев, когда вы просили совет поддержать ваши начинания, и по крайней мере сто раз вы принимали решения, пользуясь предоставленными вам правами. На этот раз право на нашей стороне. И вы огорчены этим.
— Я не огорчена. Я… — Она безнадежно махнула рукой, — Ох, я вижу, говорить с вами бесполезно. По тем или иным причинам вы считаете, что шесть месяцев — это вечность.
— Дело не во времени. Дело в цели. Вы надеетесь отыскать полсотни солнц, рассеянных среди сотен миллионов. Наши шансы не превышают одного к двум миллионам. И раз вы не хотите видеть этого, мы просто вынуждены отстранить вас от управления кораблем, невзирая на личное к вам отношение.
Главный капитан колебалась. С точки зрения теории вероятностей капитан Уэйлесс был совершенно прав. Очевидно, ей следовало полнее раскрыть перед ним свои намерения.